Draught of Dreams

«…мне жаль, что произошел такой инцидент с жвачкой. Кажется, этот парень представляет из себя угрозу. Надеюсь, ты поставила его на место. Кстати, говоря об этом, твой отец взял из приюта сторожевую собаку. Не то чтобы в нашем районе повысился уровень преступности (пожалуйста, не волнуйся, мы в порядке), но машину нашей соседки Дженет взломали и украли дизайнерские солнцезащитные очки. Я предполагаю, что это сделала ее дочь. В этом году ей исполняется пятнадцать, а у нее уже пирсинг на брови. Но отец воспользовался этой возможностью и притащил домой огромную, тяжелую дворнягу. Как по мне, так это лишь очередной повод покинуть дом, но что-то я увлеклась… Как Живоглот…» — Что там у тебя, Гермиона? — спросил сидящий напротив Гарри. Даже несмотря на то, что оттуда он не смог бы прочитать письмо, я все равно загнула край листа к руке. — Просто письмо от мамы. — Как она? — его взгляд был настолько нежным и искренним, что на одно мгновение мне захотелось рассказать ему. Но потом подошел Рон, сел прямо напротив меня, обхватил веснушчатыми руками широкую талию Лаванды и притянул девушку к себе на колени. — Ты выглядишь прекрасно сегодня. Джинни с сочувствием посмотрела на меня, а Гарри воспользовался этой возможностью, чтобы украсть последнюю картошку с розмарином с ее тарелки. Она, конечно же, заметила это и сжала его щеки, чтобы он выплюнул ту обратно. И что она собирается делать? Будет есть слюнявую и пережеванную? Или это больше похоже на «если не ее, то ничье»? Я аккуратно убрала мамино письмо в сумку и направилась на отработку наказания, не попрощавшись. Сэр Николас даже не кивнул, когда мы пересеклись на выходе из Большого зала. Прямо как в начальной школе. Однажды однокурсница пригласила меня на день рождения. У всех девочек были праздничные колпаки, и когда я надела фиолетовый конус с блестящими лентами на голову, они начали указывать на меня пальцами и заявлять, что я копирую их. Бам! — Так-так-так, вот и грязнокровка Грейнджер, — усмехнулся Крэбб, пока я восстанавливала равновесие. С другой стороны, одиночество гораздо предпочтительнее, если речь заходит о такой компании. Удивительно, но он был один. — Где же твой господин и спаситель? — спросила я. — Разве ты сейчас не должен целовать землю, по которой он ходит, и сдувать с него пылинки? — Ха-ха, очень забавно, — он шагнул вперед, и до меня донесся запах жареных сосисок и бобов. — Собираешь информацию о возлюбленном? Он рассказал нам, как заставил тебя покраснеть на отработке. Ну конечно он это сделал. — А твой чистокровный принц покраснел, увидев мой бюстгалтер? Это несомненно более захватывающее зрелище, чем твои мужские сиськи. — Ах ты, сука! — он было дернулся, но моя палочка, приставленная к его горлу, заставила его замереть на месте. Я щелкнула языком. — Я так не думаю. — И что же ты собираешься делать, паинька? Используешь непростительное? Я намеренно громко принюхалась. — Ты странно пахнешь, Винсент… Съел какую-то живность? — скандировала. — Слагулус Эрукто. Громкий булькающий звук донесся из его горла. Он закашлялся, заткнул рот, а потом сложился пополам и выплюнул первого жирного слизняка. Зеленый, с виду липкий, с пестрой спинкой. Пришлось отпрыгнуть назад, чтобы он не коснулся носа моих туфель. — Выглядит не очень. Полагаю, тебе стоит сходить провериться, — и потом я ушла, ухмыляясь. Буйные звуки рвоты Крэбба эхом доносились до меня по коридору. Шлепок за шлепком. Слизняки падали на пол. — Что за связь между вами, гриффиндорцами, и этим заклятьем? Полагаю, это многое говорит о вашем вкусе. Малфой вышел из-за ниши, преградив мне путь. Я дернулась от неожиданности, но быстро собралась и направила палочку прямо ему в грудь. Он ухмыльнулся. — Собираешься и меня проклясть? — Рассказываешь всем, как заставил меня покраснеть? Неужели твоя жизнь настолько мелочная и жалкая, что стоило увидеть девушку в белье, как эта сенсация сразу же стала самой обсуждаемой слизеринской сплетней? — Хочешь сказать, ты не стала трепаться своим друзьям о моем прессе, учитывая как долго пялилась на него? — Было бы о чем рассказывать, — я попыталась обойти его, но он повторил мое движение. — Дай пройти. Малфой закатил глаза. — Нам в одну сторону, Грейнджер. — Ты медленно ходишь. — Медленно хожу? Уверен, ты ошиблась в расчетах размера своих коротких ног, — он подбородком указал на мои гольфы до колена. Я махнула рукой в сторону пути. — Тогда догоняй. — Однако знаешь, я ведь истинный джентльмен, поэтому окажу тебе честь и проведу до кабинета лично. — Я думала, моя кровь исключает меня из списка претендентов на твое рыцарство. — Так-так, Грейнджер, давай не будем такими ограниченными. Хоть мое превосходство над тобой и растет не по дням, а по часам, это вовсе не означает, что я забыл о манерах. Однажды я даже придержал дверь маглу. Я поперхнулась воздухом. — Как ты мог? Он что, встал на колени и поцеловал твою ладонь за оказанную честь? — Нет, но если ты захочешь сделать так в конце нашей прогулки, я не стану возражать. — Тебе бы очень понравилось это, верно? — я резко остановилась, и ему пришлось отступить. — Если бы я встала перед тобой на колени. Его взгляд остановился на упомянутых коленях, потом медленно переместился на грудь, задержавшись там на секунду дольше положенного, и остановился на собранных в небрежный пучок волосах на макушке. Я бы никогда не призналась вслух, но инцидент с жвачкой вызвал у меня паранойю, поэтому я заплела волосы. Таким образом, никакие липкие предметы не смогут обосноваться в кудрях. — Это предложение? — подстрекал он, а потом надул огромный мятный пузырь прямо перед моим лицом. Я оттолкнула его. — Ты и эта проклятая жевательная резинка! — Травма? — произнес Малфой таким тоном, будто одна только мысль приносила ему удовольствие. В освещенном факелами коридоре его глаза мерцали подобно расплавленным церковным свечам. — Появится у тебя, если снова будешь жевать как чертов козел рядом со мной, — дополнила я, продолжая свой путь, не дожидаясь его. Однако, как Малфой уже красноречиво подметил, его ноги были значительно длиннее моих, поэтому успевать за моим шагом не стоило ему и сикля. Мы вошли в кабинет зелий, и это освободило меня от выслушивания любой дурной реплики, которая крутилась у него на языке. Снейп стоял возле своего стола, обратив внимание сначала на дверной проход, а потом на нас. — Какая щедрость с вашей стороны все же явиться на отработку, — он указал рукой на стол в дальнем углу комнаты, снабженный двумя котлами, лабораторным оборудованием и ассортиментом разноцветных ингредиентов. — Вы будете готовить зелья для Мадам Помфри. Не беспокойте меня. Прочитаете подписи на колбах и поймете, что от вас требуется. И он ушел. Я отлевитировала котел, выбрав тот, на краях которого нет сколов, на другую парту. Малфой озадаченно наблюдал за моими действиями. — Что ты делаешь? — Будто я собираюсь работать рядом с тобой. Ты найдешь способ поджечь мои волосы и назвать это гребаной случайностью. — Польщен твоей верой в мои таланты. — Заткнись. Надо признать, наказание выдалось не таким ужасным. Я наслаждалась процессом приготовления зелий, а учитывая то, что все рецепты были базового уровня, долго напрягать мозги не пришлось. Я подумала о том, как Рон обнимал Лаванду и называл ее красивой, не обращая никакого внимания на мое присутствие, а ведь я сидела прямо напротив. Встречаться с девушкой стало новым трендом, а я стала бы легкой добычей. Было очевидно, как я восхищалась его сверкающими голубыми глазами и упертой склонностью рассмешить меня. Он стал моим убежищем от насыщенной школьной программы и взаимоотношений на бойком факультете, на котором я никогда не входила в число фаворитов среди девушек. В день нашего расставания стоял ужасный шторм, поэтому я могла четко визуализировать все события вновь. Будто проклятая вселенная хотела, чтобы это навсегда укоренилось в памяти. Дождь так сильно опускался на землю, что я едва могла слышать свои мысли, скользкая грязь цементировала подошвы ботинок, а коридоры превратились в оползень, к огромному разочарованию Филча. Рон все закончил. Удивилась ли я, когда он начал целоваться с Лавандой в пустых кабинетах через неделю с половиной или, если быть точной, девять дней, после того, как сказал мне, что я не в его вкусе? Не чрезвычайно. Было ли больно, когда именно я оказалась той, кто поймал их во время патрулирования? Лучше бы я никогда с ним не встречалась, ведь наш факультет неосознанно сделал выбор. Кто бы встал на сторону властной всезнайки, основываясь на словах Рона, вместо парня, который заставлял их смеяться до боли в ребрах? И Гарри не был исключением, хоть и утверждал обратное. Они оба состоят в отношениях, а какое любимое занятие каждой парочки? Нудные двойные свидания. И кого же не приглашали на двойные сви… — Ты сожжешь это зелье. Ох, ну конечно, Малфой все еще здесь. Он молчал целых пятнадцать минут. Наверняка рекорд. — Я знаю, что делаю. — Именно поэтому размешиваешь зелье целых три минуты? Сколько уже? Двести поворотов? Делаешь больше одного в секунду. — Почему ты пялишься на меня? Занимайся своим делом. Малфой измельчил что-то пестиком в ступке, но я не могла утверждать, что именно. Возможно, крылья шелкопряда. — Снова мечтаешь, мечтатель? — усмехнулся он. — О чем на этот раз? Размышляешь о мировом господстве? Как превратишь всех чистокровных в своих рабов и осквернишь мир волшебников своей… — Попробуй назвать мою кровь грязной еще хоть один раз, Малфой. Давай, рискни. Он обошел свой стол, чтобы встать прямо передо мной. Наши туфли были в миллиметрах друг от друга. Закругленные у носка оксфорды тридцать шестого размера, закрытая черная шнуровка и маленькая белая царапина на правой туфле. Кожаные дерби со слегка узким носком сорок четвертого (с половиной?) размера, отполированные и чистые, воплощение элегантности. Школьные брюки, сшитые на заказ идеально под его рост, черный кожаный ремень с платиновой пряжкой, выглаженная приталенная белая рубашка, без свитера, зелено-серебряный галстук, свободно свисающий с воротника так, будто стоит жара. Длинная белая шея, самодовольная ухмылка, тонкий острый нос и бледные, бледные, бледные глаза. Я ненавидела, что мне приходится задирать голову, чтобы взглянуть в них. А потом я вспомнила те розовые напряженные соски и представила, как зажимаю один между указательным и большим пальцем, пока он не станет упругим, а потом ущипну с такой силой, что Малфой заорет на меня как… — Этот мозг хоть когда-нибудь выключается? — его голос был наполнен весельем. — Хочешь научить меня? Не практиковала искусство приземленного мышления. — Можешь спросить совета у своего бывшего. Я прыснула и быстро прикрыла рот рукой. На лице Малфоя застыло удивление. А потом он низко рассмеялся. — Рад, что ты признаешь свои ошибки, Грейнджер. — Почему мы все время обсуждаем мои прошлые отношения? Как насчет тебя? — я задрала нос. — Выслушивать отмазки о головной боли было наверняка весело. Сколько пыли и летучих мышей ты мог собрать в ее пещере за один поцелуй? — Ты жестокая... Очень жестокая девушка, — сказал он, но уголки его губ приподнялись, это было невозможно отрицать. — Кто посмел определить тебя на Гриффиндор? — Кто знает? — я повернулась обратно к своему котлу и перелила дозу в пустой пузырек. — Может, я была бы слизеринкой, если бы родилась в другой семье. Эта мысль приходила мне в голову раньше. Когда меня определили на Гриффиндор, я была в восторге. Люди были такими дружелюбными! Общая гостиная была необыкновенной, пропитанной магией и богатой историей. Мы были решительными, отважными и храбрыми, как львы. Но спустя годы задумалась, вдруг я могла бы быть кем-то… другим? Не то чтобы я славилась жестокостью, но люди явно не были добры ко мне, а я не стану молча отсиживаться и терпеть такое отношение. Просто защищать себя никогда не было достаточно. Я всегда хотела отомстить тем, кто ранили мои чувства. Я хотела, чтобы Рон узнал, каково это, когда вместо тебя выбирают другого. Я хотела, чтобы слизеринцы захлебнулись своей же кровью за то, что втаптывали меня в грязь, сколько я себя помню. Я хотела обладать силой и влиянием, чтобы доказать тем, кто сомневался во мне, что они ошибались. Гриффиндорец поступил бы так? Честно говоря, идея относить себя к одному факультету, привязывать к одному набору личностных качеств и амбиций была крайне недалекой. Я не намеревалась злоупотреблять властью. Я планировала правильно внести изменения в порядки устаревшей политики этого мира. Освободить тех, кто находились в подчинении других всю свою жизнь просто из-за выживания. Дать реальные возможности маглорожденным волшебникам и ведьмам, которые последуют за мной. Слизеринец поступил бы так? — Ты когда-нибудь задумывался об этом? — спросила я. — Если бы тебя определили на другой факультет, не будь ты Малфоем. Может, ты стал бы когтевранцем? Драко вернулся к своему столу и начал пересыпать перемолотую смесь из ступки в котел. Частички белой пыли запарили в воздухе. — Я не дуюсь, сидя один в библиотеке, потому что у меня нет друзей. В отличие от тебя, я принадлежу своему факультету. — Верно, — сказала я, сглотнув. — Ты называешь этих жалких последователей своими друзьями. А они смогут обозначить хотя бы одну вещь, которая олицетворяет тебя как личность? Или они смотрят на тебя, видят только деньги на твоем счету и все эти модные навороты? Может, он и не знал. Малфой вырос среди такой энергии, среди людей, которые удовлетворяли все его прихоти ради глотка статуса, ассоциации с его семьей, с его жизнью. Я сомневалась, что Крэбб и Гойл были заинтересованы в общении с ним из-за его высоких оценок или интереса к чтению книг в свободное время. Как ещё он бы заметил меня в библиотеке? Этот острый нос был постоянно зажат между страницами твердого переплета. — Мои друзья вовсе не убогие и бедные Уизли, — сказал он в свою защиту. — У них есть свои деньги. — Тебе ли не знать лучше всех остальных? Хоть у Уизли и не много денег, это не значит, что они жаждут их так же сильно, как твои друзья. Чем больше у тебя есть, тем сложнее сопротивляться искушению.