Draught of Dreams

«…мы открываем вторую стоматологическую клинику. Отец контролирует подготовку и найм сотрудников. Он будет работать там, а я продолжу в главном отделении. Мы назвали собаку Гамлет, он довольно вонючий, но огромные карие глаза притягивают. Пока мне не приходится подбирать за ним экскременты, думаю, он не так уж и плох. Кстати, я прислала тебе средства для ухода за волосами. Вчера зашла в одну из тех люксовых парикмахерских, в которых тебе предлагают шампанское и позволяют выбрать музыку (они не были в сильном восторге от Вивальди). В любом случае, причудливый гомосексуальный мужчина сотворил чудеса с моими кудрями и посоветовал мне отправить тебе этот кондиционер, раз ты унаследовала мою ужасную пушистость. Я предположила, что существует какое-то шикарное зелье, которое наверняка справится гораздо лучше, но я ни разу не видела, чтобы ты использовала что-то подобное. Иногда домашнее средство может помочь». — Привет, Гермиона. Спрятав письмо от мамы под учебник, я подняла взгляд. — Привет, Симус. — Над чем работаешь? — он сел на край стула напротив так, будто не собирался задерживаться надолго. — Домашнее задание по Нумерологии. — Ох, отстой. Еще и в субботу. Не захотела идти в Хогсмид? Я пожала плечами. — Все пошли на двойное свидание. — Ах, несчастный третий лишний. Я тебя понимаю. Дин встречается с Парвати, и мне тяжело находиться с ними в одной комнате дольше пяти минут. Он просто не может держать свои чертовы руки при себе. И тут я поняла, что Симус... ревновал к Парвати. Но не озвучила это вслух. — Поэтому ты тоже решил провести субботу здесь? — Да… И еще мне нужно закончить эссе по Чарам. На самом деле, я надеялся попросить тебя об одолжении. Одной рукой он открыл покрывшуюся едва заметными пятнами школьную сумку. — О каком? — Можешь прочитать и проверить это для меня? Если у тебя есть время. Ты лучшая ученица школы, и мне бы не помешала помощь. Симус вытащил стопку листов. Верхний помялся, и он пригладил его ладонью. — Хорошо, — я выставила руку вперед, но отвела взгляд в сторону, чтобы он не заметил блеск в глазах. — Давай сюда. — Ты самая лучшая, Гермиона, — он передал мне эссе. — Знаешь, я болел за тебя. С Роном. Жаль, что у вас ничего не вышло. — Ты закончил? В первой строке уже была ошибка. — Эм… да, — неловко ответил он. — Еще раз, спасибо. Только когда до меня донесся приглушенный звук удаляющихся шагов, я подняла взгляд. Его голова скрылась за рядом книг семнадцатого века.

***

Смутно что-то различая и зевая уже в пятнадцатый раз с того момента, как покинула библиотеку, я брела обратно в общую гостиную. Все уже должны были вернуться из Хогсмида, играть в вечерние игры подшофе от микса алкоголя с сахаром и испытывать новые изобретения Фреда и Джорджа, созданные за прошедшую неделю. Внезапно позади меня раздался звук стремительно приближающихся шагов и начал нарастать. Когда я обернулась, чтобы определить источник шума, две руки грубо схватили меня за талию и подняли над землей, лишая опоры. Я закричала и начала пинаться. — Быстрее, возьми ее палочку! — прозвучал голос прямо над головой. Я пыталась использовать острые локти, чтобы отбиться от нападавшего, но в моем поле зрения резко появился направляющийся к нам Гойл и быстро наложил на меня Петрификус Тоталус. Тело онемело, будто его сковало цепями. Паника нарастала, пока я пыталась бороться с магическим барьером, царапать невидимые стены, вырываться, но сколько бы я ни старалась, мои конечности отказывались сотрудничать. Гойл лапал меня своими большими грязными руками, пока не обнаружил палочку. Он выдернул древко из-за пояса юбки так грубо, что часть рубашки оказалась наполовину расстегнутой. Крэбб перекинул меня через плечо, будто я была мешком с мукой, и побежал вниз по коридору. Его потная рука покоилась на обнаженном участке моей ноги между гольфом и подолом юбки. Запах гнилого пота и мускусного одеколона ошпарил мои ноздри, словно Винсент пытался скрыть свою вонь чем-то дорогим и долгоиграющим. Я пыталась кричать, но безуспешно. Один из худших кошмаров стал явью. Один из тех, в которых я пыталась кричать, моля о помощи, но не могла издать и звука. Заскрипели петли двери. Мы вошли в темный кабинет. Крэбб бросил меня на пол. Череп ударился о землю. Острая пульсация пронзила голову, и мир исчез, но лишь на мгновение. Потолочная плитка вновь замелькала перед глазами, кружась подобно движущимся лестницам Хогвартса. Мой затуманенный взгляд не отрывался от нее. — Ладно, — сказал чересчур довольный собой Крэбб, когда навис надо мной. — Что же нам с тобой делать, грязнокровка? — Стоит позвать Драко, — сказал Гойл. — Он будет вне себя, если пропустит такое. — Хорошо. Сходи за ним. — Я? Тебе стоит пойти. — Я схватил ее, значит, я должен остаться. Мысли проносились в голове, перебирая все, что я знала об использованном заклинании в поиске лазейки, чтобы нейтрализировать его самостоятельно. Но спор сокурсников отвлекал, а голова все еще кружилась после удара. Парни не стояли на месте. Расхаживали туда-сюда. — Но я был тем, кто использовал заклинание. Без него у тебя бы сейчас были синяки на яйцах. — Я выблевывал слизняков целых шесть часов! — Ладно. Только не делай ничего, пока я не вернусь. — Обещаю. Конечно же, Крэбб был ничтожным лжецом, и как только Гойл вышел из кабинета, то сразу же накинулся на меня, садясь сверху. — Уже не такая смелая, а, грязнокровка? — поиздевался он, а потом ударил меня по лицу. Резкий звон пронзил барабанные перепонки, и слезы защипали глаза, но я не могла даже вздрогнуть. Кто сегодня дежурит? Есть ли хоть малейший шанс того, что они еще не проверили этот кабинет? Может, Симус пойдет искать меня, чтобы забрать свое проклятое эссе? Хотя маловероятно, что он станет проверять здесь. Короткие пальцы обернулись вокруг моего горла, мерзкое дыхание коснулось лица. — Знаешь ли ты, как больно выблевывать слизняков снова и снова? — пальцы сжались, перекрывая дыхательные пути. — Кажется, будто твой желудок просто взорвется. Два дня не мог ничего съесть. Черные пятна покрыли небо матовыми пузырями. Мужской силуэт начал размываться. Раньше я никогда не обращала внимания, но Винсент был похож на снеговика. Такой же круглый. — Каково это? Наблюдать за тем, как я побеждаю? Все чувства начали испаряться. Вкус. Обоняние. Зрение стало следующим. Медленно, мучительно медленно, оно расправляло крылья и оставляло меня одну. Крэбб сдавливал, сжимал сильнее, в его глазах мерцал маниакальный восторг. Это станет последним, что я увижу перед смертью? Мои пальцы не содрогнулись, а глаза оставались широко открытыми даже несмотря на то, что зрение ускользало все дальше и дальше. Словно цикл смены фаз луны ускорился. Полная. Убывающая. Четверть. Полумесяц. Мрак. — Я клянусь, Гойл, лучше бы это была достойная причина прерывания моего… Этот голос я знала лучше, чем чей-либо другой. Я узнала его, как только услышала «Я». Одна только буква была насквозь пропитана претензией. — Да что, черт возьми, с тобой такое?! Дыхательные пути открылись, и воздух проник обратно в легкие. Болезненно. — Хочешь, чтобы тебя исключили? — Грязнокровка прокляла меня на прошлой неделе, но никто не поверил мне! И Помфри, эта жаба, сказала, что святоша добровольно проводит свободное время в проклятом больничном крыле, так с чего бы ей причинять вред другому ученику? — голос Крэбба соскочил на октаву, и поток слов был слишком быстрым, будто он паниковал. — И кто из профессоров явился для опроса? Хренова Макгонагалл, эта сука. Будто звезда ее факультета могла сделать что-то настолько жестокое. Но даже если бы сделала, она сочла бы это вполне заслуженным. — Так и сказала? — возмутился Гойл. — Конечно, нет! Но, отвечаю, именно это она и имела в виду. Я видел это в ее мелких глазах. Внезапно меня накрыла волна магии, и я вновь смогла двигаться. Я резко села, судорожно глотая воздух, и схватилась руками за шею. Каждый вдох раскаленным металлом стекал по горлу так, словно я задыхалась огнем. — Зачем ты это сделал? — взгляд Крэбба остановился на фигуре рядом со мной. — Мы ведь еще даже не начали. — Разве смерть не стала достаточно хорошим наказанием? — голос Малфоя был зловеще спокоен. — Что еще вы планировали предпринять? — Я не собирался убивать ее, — усмехнулся Крэбб. — Давайте снова обездвижим и поиграем по-настоящему. Из моего горла вырвался всхлип, когда я начала отползать назад. Я была в ловушке, заперта с тремя вооруженными парнями, которые ненавидели меня, без палочки, а голова продолжала предательски кружиться. Крэбб направил на меня палочку, целясь прямо в грудь, собираясь произнести заклинание, но Малфой оборвал его. — Стой. Тот помедлил. — Почему? — Не терпится рассказать отцу, как тебя исключили из-за грязнокровки? — голос Малфоя прозвучал слишком близко, и я быстро отпрянула. — Кроме того, уверен, она усвоила урок. Ты просто… посмотри на нее. Я подняла взгляд и увидела, что Драко стоит на коленях возле меня. Я не верила своим глазам, а его неотрывно смотрели на мою шею, и в них горела… ярость. Он был в бешенстве. — Уходи, — сказал он. На мгновение мне показалось, что Малфой обращается ко мне, но потом он повернулся к друзьям. — Что? — шокированно спросил Крэбб. — Уходи? Что ты имеешь в виду? — Ты что, блять, не расслышал? — выплюнул Малфой. Его буквально трясло. — Убирайтесь отсюда. Крэбб и Гойл обменялись неуверенными взглядами, прежде чем одновременно пожать плечами и покорно подчиниться воле своего хозяина. Я бы закатила глаза, если бы не была так признательна. Я резко вытянула руку, схватив Малфоя за предплечье. Рукава его рубашки были закатаны до локтя. Кожа к коже. Он стрельнул в меня раздраженным взглядом, но я его проигнорировала. — Моя… — едва шепотом произнесла я. — Моя палочка. Я отчаянно нуждалась в воде. — Кто из вас забрал ее палочку? — он остановил их. — Дай сюда. Гойл неохотно вытащил ее из своего заднего кармана и передал Малфою, но тот не вернул ее мне. Он молча наблюдал за тем, как эти двое покидают кабинет, а потом захлопнул за ними дверь и повернулся ко мне. — Чертовски умно, Грейнджер. Из всех людей позволить именно этим двоим поймать себя. Он подошел ближе, я отпрянула назад. Он замер. — Позволь мне исцелить тебя. — Отвали, — прохрипела я. — Палочку. Малфой отдал ее мне, и я наколдовала стакан воды. Холодная жидкость обожгла пересохшее горло, поэтому я помедлила и неторопливо осушила стакан, чтобы потом заново наполнить его до краев. — Почему ты все еще здесь? — спросила я, когда закончила со вторым. Я чувствовала себя намного лучше, но хрипота все равно прослеживалась в голосе. — Так ты выражаешь благодарность? — Малфой оскалился. — Я спас твою чертову жизнь. — Это все твоя вина. Я встала, отряхнула с одежды пыль и заправила край рубашки за пояс юбки. — Моя вина? Какого черта это моя вина? — Вот, — я взмахнула рукой, указывая на себя, — что происходит, когда ты постоянно во всеуслышание называешь меня грязнокровкой и ведешь себя так, будто намного лучше меня. Именно это заставляет твоих головорезов всерьез полагать, что насильно запихнуть меня в пустой кабинет и делать со мной все, что им взбредет в голову просто ради собственного удовольствия — нормально. Малфой побледнел, кровь отхлынула от щек, челюсть сжалась, желваки дважды дернулись. Его взгляд опустился на пояс моей юбки, будто вспомнив, как та была потрепана. — Он прикоснулся к тебе? — его голос прозвучал очень низко. Почему он смотрит на меня так? — Тебе какое дело? — спросила я вместо того, чтобы отрицать. Неужели наши вечерние отработки сделали его мягче? Он стал ненавидеть меня меньше, чем раньше? — Малфои не связываются с насильниками. Как чертовски предсказуемо. — Не переживай, Малфой, он не прикасался ко мне. Ты можешь снова использовать его как мальчика на побегушках. Я двинулась в сторону выхода из кабинета. Малфой схватил меня за запястье. Я вырвалась из его хватки. — Не прикасайся ко мне! Он проигнорировал меня и медленно перекинул кудри через плечо. Его взгляд оставался прикованным к моей шее, где, как я уже могла в красках представить, Крэбб оставил колье из синяков. Но потом Малфой поднял руку и невесомо провел тыльной стороной ладони по моей щеке, заставляя меня вздрогнуть. Точно, Винсент же ударил меня. Я уже и забыла об этом. Но теперь, когда вспомнила и осмыслила, то снова ощутила ужасную боль. — Позволь мне исцелить тебя. — Нет, спасибо, — я сделала шаг назад, и он шагнул навстречу. — Я сама могу о себе позаботиться. Его взгляд сосредоточился на моих губах, медленно приближаясь. Я смотрела на его губы: они приоткрылись так, будто он собирался заговорить. Конечно, он ведь не знает, как держать свои чертовы слова при себе, всегда имея их слишком много в запасе. Но он ничего не сказал. Откуда-то снаружи донеслись голоса. Странные слова и старые фразы звучали будто из другой эры. Картины общались между собой. А глубоко внутри меня громко раздавался непрерывный и хаотичный стук едва восстановившегося сердца, которое снова бежало без остановки. Драко подошел ближе, склонился. Драко? Нет. Малфой. Его зовут Малфой. — И ты удивляешься, почему ты так одинока. Его слова обжигали мои губы, танцевали на опухшей щеке, проникали под кожу. Я оттолкнула его. — Лучше я буду одна, чем стану проводить время с такими, как ты.

***

Это было ужасно. Неудивительно, что Малфой смотрел на меня так. Пятна на шее были похожи не на колье из синяков, а на красные брызги от разбитой бутылки вина, и щека опухла так, что одна сторона лица казалась намного больше другой. Испуганный взгляд в отражении заставил меня задуматься, был ли он таким же, когда они обездвижили меня? Пожирал ли Крэбб этот страх с неутолимой жаждой, пока душил меня, высасывая жизнь? Использовав базовые исцеляющие заклинания, которым научилась у Помфри, я приступила к восстановлению. И ты удивляешься, почему ты так одинока. Что он имел в виду? Подразумевал, будто мог заполнить эту пустоту в моей жизни? Что случилось бы, если бы они не позвали Малфоя? Крэбб действительно убил бы меня, движимый праведным гневом? И как теперь Малфой собирался оправдать себя перед приспешниками? Было время, когда он не упустил бы возможность попытать меня. Или нет? Незначительные проклятья и резкие слова были его специальностью. Но причинение физического вреда и удушение? Он не из тех, кто запятнали бы рукава своей белоснежной рубашки. Тем более моей, разумеется, грязной кровью, как он любил напоминать ежедневно. Хотя, в последнее время гораздо реже. Только на людях. Несомненно, это стало подтверждением моего жалкого существования — я искала плюсы Драко Малфоя. Возможно, ударилась головой об пол слишком сильно. И ты удивляешься, почему ты так одинока. Или, возможно, дело было в том, что он единственный, кто общался со мной не ради собственной выгоды и одолжений? Позволь мне исцелить тебя. Спросила бы я у него то же самое, если бы мы поменялись ролями?

***

— Блейз счел тебя за новую ученицу сегодня. Я нахмурилась и бросила взгляд на Малфоя. Он нарезал трехдюймовые ветки лаванды за соседним столом. Свежий аромат витал в воздухе, доносясь даже до меня. — С чего бы это? Я нарезала валериану. Нам дали задание подготовить ингредиенты на завтра для занятия первокурсников со Снейпом. — Он увидел тебя со спины, а твои волосы выглядели… так. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Вот почему я ловила на себе так много странных взглядов сегодня? Утром я попробовала мамин подарок и была приятно удивлена тем, что он действительно сработал. Пушистость ушла, и волосы мягкими волнами опустились на плечи. Я отвернулась и продолжила работать над заданием, делая точный надрез вдоль стебля. — Я использовала магловский кондиционер. Зачем я сказала ему это? — Полагаю, для вашего народа не все потеряно, раз имеются такие многообещающие товары. Я подняла взгляд и заметила, что он наблюдает за мной. Свинцовый взгляд не отрывался от моей шеи, но смотреть было не на что, ведь я стерла все следы. Я рассматривала вариант сходить к Дамблдору и доложить о случившемся, но потом поняла, что Крэбб расскажет ему о проклятье, и проблем будет не избежать. Даже если мое наказание будет не таким суровым, как его, я не хотела с этим разбираться. Если они снова нападут на меня, я буду готова. — Драко Малфой только что похвалил магловское изобретение? Кажется, я попала в параллельную вселенную. Его губы изогнулись в дерзкой ухмылке. — Я послушал ту песню. — Какую песню? — О мечтателе или как там. — «Imagine»? — Да, если так она называется. — Как тебе удалось? — Блейз притащил ящик с урока, Бербидж дала ему ленту, и одной из песен оказалась именно эта. Я потратила несколько секунд на то, чтобы расшифровать сказанное, а потом рассмеялась. — Ты имеешь в виду магнитофон? Она дала ему кассету? Его щеки порозовели. Как ни странно, но я испытывала особое удовольствие оттого, что Малфой такой бледный, ведь могла заметить его румянец с другой стороны квиддичного поля. — Да. — И? — И что? — спросил он. — Что ты думаешь об этой песне? — Очень похоже на тебя. — И все? Я была разочарована. От «Imagine» по моей коже всегда бегали мурашки, но неужели его она никак не зацепила? В чем был смысл таких песен, если они не могли достучаться до упрямых людей, когда те так отчаянно в этом нуждались? — Это твоя цель? Попасть в Министерство и сотворить чудо? — Думаешь, это чудо? — Ожидать, что все будут держать друг друга за руки, наладят отношения? Да, Грейнджер, я бы назвал это чудом. Что? Ты полагала, будто я послушаю ее и сразу же представлю доброе будущее с розовыми пони и скачущими щенками? — Нет, — медленно произнесла я таким тоном, будто он тупой, потому что иногда он действительно таким был. — Я думала, ты назовешь это абсурдом. — Его голос был не так уж и плох. — Не песню, — я обреченно вздохнула. — Посыл. Я думала, он вызовет у тебя отвращение. Я не предполагала, что ты назовешь это чудом. — Блять, — капли крови окрасили его стол. Багровые пятна покрыли нежные фиолетовые лепестки. Без лишних раздумий, я подбежала к Малфою и схватила его руку. Он замер, но не отпрянул, как сделала я в тот вечер. Позволь мне исцелить тебя. И ты удивляешься, почему ты так одинока. Открытая рана затянулась на том месте, где он случайно порезал себя, когда я провела палочкой по бледной коже и прошептала заклинание. Его ладонь в моей руке дрожала. Когда я подняла взгляд, то увидела, что он неотрывно смотрит на мои губы. Волна жара накрыла мою шею и щеки. Чтобы скрыть компрометирующий румянец, я сконцентрировалась на очищающих чарах, и его кожа снова стала блестящей и чистой. — Посыл не вызвал у меня отвращение, — тихо произнес он. — Как я и сказал, песня напомнила мне тебя. — Точно, — я отстранилась, глядя на капли крови на его столе. — Как ты думаешь, кем бы я стал без имущества и имени? — спросил он. — Я бы потерял свою индивидуальность. Но ты… У тебя нет ни того, ни другого, а значит, чертово небо — твой предел. Если главный посыл этой песни себя реализует, у тебя будет шанс. А у таких, как я… Мы станем никем. — Это не так, — его честность шокировала, а не подпитывала мое самодовольство, как это случилось бы неделю назад. — Даже если я умнее тебя, это не значит, что ты не умный. Знаешь, это твоя самая раздражающая черта. Пусть твои громилы и будут ничтожествами без своих титулов и игрушек, но ты… ты станешь кем-то в любом случае. — Каждый может быть кем-то. Я решила объяснить. — Ты бы стал кем-то, заслуживающим уважения, если бы постоянно не вел себя как мудак, — Малфой грозно посмотрел на меня, но я продолжила. — Ты амбициозный, умный и, несмотря на мои прошлые убеждения, не являешься исчадием ада. Где-то внутри тебя есть сердце, и иногда, именно оно станет тем, в чем ты нуждаешься, чтобы что-то изменить. — Помнишь, как на прошлой неделе ты сказала, что могла бы быть слизеринкой? Я засмеялась. — Слишком сентиментально для твоего змеиного слуха? — Скорее, перебор. Я толкнула его в плечо, и он засмеялся. Его исцеленная ладонь коснулась белого полумесяца на моей щеке, который не удалось свести после удара. Мое дыхание сбилось, но я не отстранилась. — Ты не одна, — выдохнул он. Я закрыла глаза и прильнула к его прикосновению. Дверь громко распахнулась, и мы отпрянули друг от друга. Снейп внимательно посмотрел на нас, и его губы слегка искривились. Я покраснела. Он обошел наше рабочее место и заметил разрезанную лаванду. — Чья это кровь? Драко поймал мой взгляд, и я задумалась, понял ли он, что все эти оскорбления, которым он подвергал меня с тех пор, как мы были детьми, не имели оснований? Они были такими же вымышленными, как и мой чудесный мир, такими же вымышленными, как и его превосходство над другими исключительно из-за количества золота в хранилище и свидетельства о рождении. Внезапно меня осенило, что именно это он и пытался донести до меня на протяжении всего разговора. В какой-то момент… Возможно, когда в тот субботний вечер он увидел, как Крэбб душит меня, или когда я спросила его, мог ли он оказаться на Когтевране, или когда мы сняли свои рубашки и осознали, что были в одинаковой мере очарованы обнаженной кожей друг друга… В какой-то момент мы перешагнули невидимые преграды и потянулись друг к другу. Ты не одна.