Научиться любить ... снова.

Международный аэропорт Глазго встретил его приятным тёплым вечером. Пройдя таможенный контроль, он почти сразу заметил средних лет мужчину в униформе шофёра с англоязычной табличкой «Ямашита Томохиса». Ямашита подошёл и представился, а водитель со словами: «Следуйте за мной, сэр!», — взял багаж и направился к выходу, где поджидал роскошный «лэнд ровер». Спрятав сумки и распахнув перед пассажиром заднюю дверцу, мужчина сел за руль и мягко тронул с места, шофёру предстояло отвезти возможного будущего господина в самый престижный район неофициальной столицы Шотландии. Ямашиту столь длинный перелёт, одиннадцать часов, несколько утомил, но усталость буквально улетучилась при мысли о скорой встрече с новым родственником. Брат... Какой он? Старше, младше, одногодок? А его характер? И что за наследство? Любуясь красотами европейской архитектуры, Ямашита на некоторое время выбросил лишние мысли из головы, будь что будет, на месте всё прояснится. Через полчаса езды машина остановилась у высоких кованых ворот, которые медленно раскрывались. За ними виднелся довольно большой парк с ухоженными лужайками и клумбами цветов. Немного проехав по петляющей дорожке, «лэнд ровер» оказался у дверей роскошного особняка. Ямашита вышел, внутренне подтянулся и вошёл в услужливо открытую дверь. Его встречали. Блондин, немного ниже его самого, с поразительно голубыми глазами, одетый в чёрные классические брюки и вязаный свитер. Полукровка, японец только по отцу. Голубоглазый быстро шагнул навстречу и протянул в приветствии руку, здороваясь на чистом японском: — Суо Тамаки, приятно познакомиться. — Ямашита Томохиса, взаимно. Брат неожиданно улыбнулся: — Тама и Томо, да? Эта невинная шутка разом уняла всё волнение Ямашиты, позволив расслабиться. Как потом и подтвердилось, брат был на редкость доброго и светлого характера, но с крепкой деловой хваткой. Суо сразу же повёл знакомиться с его будущей комнатой, куда уже были перенесены вещи, и просветил, что через полчаса будет ужин. Вот там и поговорят о делах. Оставшись один, Ямашита огляделся: комната находилась на втором этаже, была достаточно просторной, в тёплых коричневых тонах, с ореховой мебелью и огромной кроватью под балдахином. Он улыбнулся подобному анахронизму — в Европе местами ощущалось довольно сильное дыхание прекрасной эпохи, в отличие от хайтековской родины. Ямашита распахнул дверь и вышел на балкон — перед ним открылся прекрасный вид на парк. Немного насладившись воздухом, пропитанным ароматом жасмина, он поспешил вниз. Ужин был полностью европейским, Ямашита с интересом пробовал незнакомые блюда и слушал рассказ кузена. Как оказалось, согласно завещанию, ему принадлежала половина этого особняка и половина фирмы по реконструкции старинной мебели. Так как Британия славится своими замками, то дела у фирмы шли просто блестяще, и завтра адвокат зачитает завещание, а потом начнутся деловые переговоры — новоприбывшему родственнику предстоит вступить во владение своей частью наследства. Вот только, оно будет активное или пассивное? Захочет ли он принимать участие в управлении фирмой, или удовлетворится лишь доходом от акций? Смущённо улыбаясь, Ямашита поднял руки: — Так, стоп! Дай мне немного переварить увиденное и услышанное. Слишком много информации. Суо неловко извинился: — Прости, просто я не знаю чего ждать и хотел бы как можно скорее узнать о твоих намерениях. Но ты прав, дела лучше отложить на завтра. А сейчас, если можно, могу я узнать побольше о тебе? Братья поговорили до полуночи. Суо спокойно принял известие, что Ямашита — гей, оказалось, что у него среди знакомых есть пара женатых геев, ничего особенного, ага. Ну а дальше разговор потёк в совсем уж непринуждённом русле... На другой день, после плотного завтрака, Суо провёл Ямашиту в библиотеку, где уже ждал семейный адвокат. И началась деловая суета: после ознакомления с завещанием, движимым и недвижимым имуществом, Ямашита сразу же пояснил свою позицию — он удовлетворится исключительно доходом от ценных бумаг, фирмой пусть и дальше управляет брат. Адвокат сообщил, что придётся подписывать множество документов, а это займёт немало времени. Ямашита только вздохнул — да, он понимает. В таком деловом темпе пролетела неделя, но как бы ни был занят Ямашита, он каждый раз находил свободную минутку во время обеда, чтобы поговорить с Тегоши и заверить в своей любви. Так было и в этот раз. Услышав в телефоне родной голос, он радостно приветствовал любимого и хотел поведать о своих делах, но Тегоши перебил, а услышанное повергло Ямашиту в самый натуральный шок: — Томо, прости меня…я предал тебя, я должен нести за это ответственность. Он снова появился в моей жизни, и я предал тебя. Я чуть было не изменил тебе с ним и, если бы не он, это бы точно произошло. Я знаю, звучит глупо, я правда не хотел поддаваться, но это сильнее меня. Прости… Пожалуйста, прости… Чего?.. Чегоооо?!!!!!!!!!!! Этого не может быть! Этого совершенно точно не может быть?!!! Как же так??!! За что так с ним?!! А как же обещания?!!!! Игнорируя внезапные слёзы, Ямашита лихорадочно заговорил: — Теши... Теши... Что ты такое говоришь? Послушай, я завтра же прилечу домой, успокойся, это какое-то недоразумения, я буду завтра у тебя и мы спокойно поговорим. Слышишь меня? Не дождавшись ответа, он оборвал звонок и буквально влетел в комнату брата: — Тама, мне срочно нужно домой! По взволнованному виду и мокрым щекам кузен понял, что дело серьёзное: — Водитель тебя отвезёт, а я тем временем забронирую билет, это легко, ведь рейс не очень популярен... Сидя в салоне самолёта, Ямашита тщетно старался успокоиться. Да что же там произошло? Ведь прошла всего неделя. Неделя! О какой измене говорил Тегоши? С кем? Выскочив из двери здания аэропорта, он уселся в первое же такси и дал адрес Тегоши, пообещав двойную оплату, если водитель будет гнать на максимально допустимой скорости. И вот, в 07:50, он стоит у такой знакомой двери и жмёт на звонок. Через несколько минут дверь распахнулась и он неуверенно улыбнулся: — Привет... *** — Теши... Теши...Что ты такое говоришь? Послушай, я завтра же прилечу домой, успокойся, это какое-то недоразумения, я буду завтра у тебя и мы спокойно поговорим. Слышишь меня? Слушая короткие губки в опустевшей трубке, Тегоши плакал в голос. «Недоразумение… недоразумение…» — вертелось в мозгу, вызывая приливы головокружения и парнишка истерично рассмеялся, глотая слёзы, — «Конечно, Томо, это такое недоразумение — я чуть не отдался бывшему парню по доброй воле… Это такое недоразумение…» Смех резко оборвался, хриплым стоном: — Как я себя ненавижу! Перебравшись, в конце концов, на диван, он уткнулся заплаканным лицом в пушистую шерстку медвежонка, и затих. Завтра прилетит Ямашита, если, конечно, не передумает, переосмыслив слова парнишки. Что ж, придется принять все те оскорбления, что тот выскажет, когда поймёт, с каким безвольным человеком хотел связать свою жизнь… Сон был тяжёлым, парнишка постоянно ворочался и вскрикивал, судорожно прижимая к себе плюшевую игрушку. Тегоши встал как обычно, в семь утра. Тело неприятно ныло, в голове — кавардак, а опухшее лицо выдавало его вчерашнее занятие с потрохами. Немного посомневавшись, он набрал номер Агентства, чтобы выпросить внеплановый выходной. Когда все дела были улажены, отправился на кухню и приготовил крепкий кофе, нужно было привести себя в нормальное состояние до приезда Ямашиты. Звонок в дверь застал в тот момент, когда Тегоши допивал последний глоток, он подозревал, кто стоит за дверью, но, всё же, не удержался и посмотрел в глазок. Глубоко вздохнув, поправил растрепанные волосы и щелкнул замком. — Привет… Такой родной и взволнованный Ямашита… Тегоши робко взглянул на него и тут же отвел взгляд. — Привет, проходи, — он отодвинулся, пропуская в квартиру. Тегоши отвёл взгляд — нехороший знак, Ямашита прошёл в гостиную, глубоко вздохнул, стараясь прогнать тревогу, а потом повернулся к парнишке: — Рассказывай. Всё. Тегоши двинулся следом, и остановился, когда гость резко обернулся. — Я все сказал тебе по телефону. Что еще ты хочешь услышать? — нервная дрожь начала бить мальчишку, — Я предал тебя. Предал. Вот так просто!.. Сердце отказывалось верить услышанному. Он взял Тегоши за руки и усадил на диван: — Ты отдался ему? Что ты сделал? Что он сделал? Ну же, Юя, не молчи! — не заметил, как выкрикнул последнюю фразу. Непонятная злость закипала внутри — Ямашита его успокаивает! Того, кто готов был изменить. Тегоши злился: на себя, за то, что не смог устоять и поддался тогда наваждению, на Ямашиту, который смотрел на него, словно на нашкодившего ребенка и ласково гладил по руке, на Нишикидо, который вновь сумел нагадить в душу. Нет, он не будет вести себя как тряпка, это его проступок и он должен найти в себе силы принять наказание. Громкий вскрик Ямашиты заставил парнишку вздрогнуть, и он тихо проговорил сквозь зубы: — Тебе так интересны подробности? Что же, слушай. Это был Рё, он пришел вчера сюда с целью доказать, что я до сих пор в его власти. Доказал. Я готов был ему отдаться, но он не взял меня. А знаешь почему? Потому что я плакал и просил не делать этого, так как у меня есть ты… — парнишка отвернулся и выдернул свои пальцы из теплой ладони. — Я не должен был просить у тебя прощения. Я не имею права его просить. Только я виноват в том, что произошло. Ты можешь ненавидеть меня, но знай, что я ненавижу себя ещё больше. С этими словами Тегоши поднялся с дивана и быстро вышел на кухню. Сердце бешено стучало о ребра, воздух со свистом вылетал из легких, глаза снова наполнились слезами, но парнишка всячески пытался не дать предательским каплям вытечь из глаз, задирая голову вверх и часто моргая. Больно. Очень больно. Ямашита застыл, парализованный услышанным. А ведь не верил, до конца не верил... Как и в случае с Каменаши... Ками-сама, неужели опять? Неужели снова придётся пережить ад? Он вспомнил ночи перед отъездом и волна ослепительной боли нахлынула, приводя в сознание. Рывком поднявшись, направился на кухню, но на пороге остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. Тегоши слышал, как тот остановился в дверях, не переступив за порог, соблюдая дистанцию. Так было лучше, парнишке не придется объяснять обкусанные губы и текущие по лицу слезы… Он должен выдержать, не обернуться, чтобы не начать умолять о прощении. Тегоши сам себя не может простить, так как он может просить об этом стоящего за спиной парня? — Ты же знал, что я пережил... Знал, что меня предал любимый... Ты же вытащил меня из ада... и ты же вверг в него... О, если бы я мог тебя ненавидеть! Или презирать! — слова рвались из Ямашиты, молчать не было сил. — Так ненавидь меня, черт бы тебя побрал!!! — Тегоши все же обернулся, сталкиваясь взглядами. Невыносимо было видеть плачущего Ямашиту, еще больше — понимать, что это он довел до такого состояния. Слёзы ручьём текли по щекам, дышать было неимоверно трудно: — Но я всё ещё люблю тебя! Пусть ты растоптал мои чувства, пусть готов был отдаться другому... — не выдержал, рыдания прорвались, колени подогнулись, отчаянный крик: — Неделя!... Всего одна неделя!... Боже, Юя, неужели я так ничтожно мало для тебя значу?.. А как же обещание, что ты не заставишь меня пережить подобное?.. Неужели для тебя важен только секс?! Тогда зачем, зачем ты говорил, что хочешь научиться любить?! Тегоши сделал шаг вперед, его колотило, но когда Ямашита зарыдал, опускаясь на колени, он остановился, а тот даже не заметил, выкрикивая упреки, которые, словно острое лезвие полосовали Юино сердце. Парнишка не мог поверить, что тот может говорить подобные вещи… Тегоши осторожно пятился назад, пока не наткнулся на подоконник. Схватившись за пластиковую панель до хруста в суставах, он, молча, глядел на Ямашиту. — Ты, правда, считаешь, что мне нужен только секс? Уж лучше бы ты ненавидел меня… — спокойно произнес он. — Уходи. Я не хочу больше тебя видеть. Уж лучше бы ударил! Этот спокойный тон и равнодушные слова заставили Ямашиту подняться на ноги вытереть слёзы и безжизненно сказать: — Я возвращаюсь в Шотландию. Мне здесь больше ничего не держит. Будь счастлив... — и он тихо закрыл за собой дверь. Услышав звук закрывающейся двери, Тегоши вздрогнул. Плечи опустились, мальчишка стал даже ниже ростом, согнувшись под грузом потери. Еле отцепив сведённые пальцы от подоконника, он выглянул в окно. Хлопнула дверь подъезда, с такого расстояния он не мог расслышать звук, это воображение дорисовало картину. Тегоши второй раз наблюдал, как дорогой человек покидает его, унося с собой что-то важное, оставляя лишь пустоту взамен. Он наблюдал до конца — как Ямашита прошел к такси и, не оглядываясь, хлопнул дверцей, уносясь в неизвестность. Лишь только когда машина скрылась из виду, Тегоши позволил себе громко закричать. Дни тянулись сплошной серой лентой. Тегоши вернулся к работе, но все валилось из рук, он часами не мог сосредоточиться, путая очевидные истины. Начальство было недовольно, что вылилось в громадный скандал, когда фотограф завалил очень важный проект. Его отстранили на неделю от работы, отправив в вынужденный отпуск. Первый день он в отупении пролежал на кровати, разглядывая потолок. Ничего не хотелось, кроме, как забыться, но даже это не удавалось — он постоянно думал о Ямашите. Второй день Тегоши уже сжимал в руке телефон, борясь с желанием позвонить. Пальцы помнили номер наизусть, он горел в мозгах ярким пятном, оттесняя остальные мысли. Парнишка сопротивлялся до последнего, выдумывая для себя оправдания. К ночи не выдержал, и набрал заветные цифры. «Абонент временно недоступен…» Значит, это конец… Ямашита всегда был последователен. На третий день позвонила мать. Вот это поистине материнское чутье — на таком расстоянии понять, что ребёнок нуждается в помощи, и она пришла в виде предложения погостить оставшееся время в родительском доме. Тегоши собрал необходимые вещи в сумку и поехал на вокзал, здесь было только больнее, все напоминало о том, кого он потерял. Единственное, что малодушно прихватил с собой мальчишка, это мишка по имени «Пи». Вернулся он как раз перед выходом на работу, приведя свои чувства в некое подобие порядка. Именно дома, Тегоши осознал окончательно, что действительно любит Ямашиту. Глядя на ту радость, что дарили члены его семьи друг другу, он отчетливо понял, что похожие ощущения испытывал, когда тот был рядом. Словно две половинки одного целого, будто дополнение друг друга. И как же тяжело было вернуться в свою квартиру, где всё дышало им. Снова потянулась череда дней, работа — дом, дом — работа. Тегоши старался задерживаться в Агентстве как можно дольше, чтобы только не слышать тишину пустой квартиры, но ночь брала свое, возвращая мысли в прошлое, туда, где они были счастливы. Прижимая к груди медведя, Тегоши тихо плакал, в который раз понимая, что он всё же смог снова влюбиться. Только очень поздно. И он так и не смог озвучить эти простые слова, а теперь вряд ли представиться такая возможность… *** Ямашита проплакал всю дорогу в аэропорт и несколько часов в самолёте, пока, совершенно измученный, не забылся коротким сном. Не хотелось ничего, только умереть, избавиться от боли, от разочарования, забыть жестокие слова, эхом отдающиеся в ушах: «Я не хочу больше тебя видеть…» Масла в огонь подливали воспоминания о счастливом месяце, о признаниях, надеждах и мечтаниях... Всё прах и тлен, никому не нужно... Суо оказался на редкость чутким братом. Увидев Ямашиту, молча отвёл в спальню, приказав прислуге не беспокоить ни под каким видом. И тот был чрезвычайно благодарен за понимание, впервые почувствовав их родство. А потом потянулись будни, но не серые и скучные, а яркие и наполненные событиями. Это Ямашита признал даже сквозь пелену своего горя. И хотя мобильник неделю был выключен, всё же Суо не дал скатиться в депрессию: сначала они окончательно уладили все юридические формальности с наследством, потом Тама отвёз Томо на семейное предприятие. Дальше — больше, начал понемножку знакомить брата со своими друзьями, и постепенно Ямашита снова почувствовал вкус жизни. Но всё же, его сердце кровоточило, и рана звалась «Тегоши Юя». Несмотря ни на что, Томохиса продолжал любить Теши, своего маленького Теши — капризного, немножко истеричного, но такого родного... Напрасно с ним заигрывали юные шотландки, напрасно на его мускулистую фигуру, обтянутую чёрной футболкой, пускали слюни некоторые парни — он не замечал никого, кроме брата. Тот оказался настоящей родственной душой не только по крови, но и по духу, опекал кузена, помогал и советовал, но даже он не смог излечить сердце Ямашиты. В качестве крайней меры было избрано долгое путешествие по всем мало-мальски известным замкам Британии. Невероятные пейзажи, архитектурные красоты, множество интересных знакомств, но Ямашита постоянно ловил себя на мысли, что очень хочет, чтобы Тегоши был рядом, со своим фотоаппаратом... Приближалось Рождество, семейный праздник. Однажды за ужином, Ямашита сказал брату то, о чём всё это время подсознательно думал: — Тама, я так больше не могу. Я возвращаюсь в Японию. Тот только кивнул. *** Всё говорило о приближении Рождества. Ночной Токио светился мириадами огней, кругом наряжали ёлки, усыпая пушистые ветки яркими игрушками, в воздухе чувствовалось приближение праздника. Тегоши целыми днями пропадал в Агентстве, бизнесмены хотели урвать кусочек прибыли, заказывая все новые и новые проекты. Недавно он приехал из Осаки, где отснял рождественскую фотосессию, а теперь ему предстояло половину ночи снимать прогуливающихся моделей на ночной улице. Пока стафф организовывал мероприятие, фотограф бродил в поисках подходящего ракурса. Тегоши долго фотографировал, постоянно меняя освещение и декорации, ему нужно было добиться максимальной романтической обстановки, что довольно-таки сложно при подобном скоплении народа. К трём часам ночи фотосет был завершен. На следующий день он проявлял плёнки, развешивал снимки на верёвку и разглядывал получившиеся кадры. С фотографий на него смотрели счастливые влюблённые, держащиеся за руки и встречающие Рождество. По радио крутили романтические мелодии, и никуда нельзя было скрыться от струящейся вокруг любовной лихорадки. Тегоши рассматривал снимки, а перед глазами стоял Ямашита. Модели стирались с бумаги, а вместо них появлялись два парня. Как бы ему хотелось, чтобы так оно и было! Чтобы это Томохиса одной рукой крепко держал его за руку, а другой показывал на ночное небо, чтобы их смеющиеся лица отражались в витрине магазина, усыпанного снежинками и конфетти. Чтобы они снова могли быть счастливыми. Тегоши вытер тыльной стороной ладони влажные дорожки на щеках и увидел, как словно в сказке, мираж растаял, и с фотографий снова смотрели чужие лица людей. Впервые за достаточно долгое время Ямашита переступил порог своей квартиры. Его дом. Правда, он привык уже считать таковым роскошный особняк в Глазго, но эта квартира была, всё же, милее сердцу... Он прошёл в гостиную и опустил сумку с вещами на пол. Огляделся. Да, ему предстояла нешуточная уборка. Ну что же, он отоспался в самолёте, значит, пора приниматься за дело. Время пролетело достаточно быстро, и ближе к обеду Ямашита осмотрел результаты труда — комнаты сверкали чистотой. Вот и отлично. Дальше в планах — встреча со старым другом. Хорошо, что в магазине не было посетителей — Уэда встретил Ямашиту пронзительным визгом и крепкими объятиями. Не обошлось и без довольно провокационных поцелуев, а потом тот с ходу ошарашил известием, что он таки переключился на парней и первый опыт был восхитительным. Поржав над обалдевшим видом друга, он заверил, что Ямашитина попка в полной безопасности, так как Химэ нравится быть снизу. Немного времени спустя, обедая в уютном кафе, парни обменялись рассказами: Уэда признался, что ему нравится работа в магазине, а Ямашита, что у него больше нет нужды стоять за прилавком, если друг хочет — пусть и дальше продаёт. О Тегоши ни один так и не заговорил. Уэда ждал, что эту тему затронет друг, а Ямашита просто побоялся... Его снедало страстное желание увидеть Юю, но что, если он уже занят? Если влюбился и вполне счастлив? И Томо ему не нужен? И давно забыт?... Уже вечером, в квартире Уэды, во время ужина и неспешного разговора, друг преподнёс ему сюрприз: — Есть ещё одна причина порадоваться твоему приезду. Ты поможешь мне развозить подарки на Рождество. Как оказалось, Уэда ввязался в социальный проект — переодевшись Санта-Клаусом, посетить местные приюты и одарить подарками сирот. Дело благое, возражения не принимаются. Ямашита вздохнул и согласился. *** То, что сегодня — канун Рождества, Тегоши узнал от стаффа. Парнишка настолько закрутился, что даже рождественская иллюминация в Омотесандо и отснятая фотосессия у громадной елки в холле Токийской башни не навели на столь очевидную мысль. Выпив немного шампанского с работниками Агентства, он покинул здание, но направился отнюдь не домой. Вызвав такси, Тегоши ехал по вечернему городу в Роппонги-хиллз — квартал, где тусовались богемные люди, любящие искусство. Здесь можно было затеряться в толпе, проникаясь новыми идеями, которыми дышало это место. Он достал фотоаппарат и не спеша прогуливался по улице, разглядывая модно одетых прохожих. В какой-то момент в голову пришла идея, Тегоши сосредоточился и стал снимать предпраздничную суматоху. Только в композиции была одна странность, не сразу заметная простым обывателям, но очевидная людям посвященным — на месте «золотого сечения», в зоне зрительного центра, всегда оставалось пустое место, словно фотограф снимал кого-то незримого, того, кто был лишь плодом его воображения. Истратив всю плёнку, Тегоши поднялся на смотровую площадку. На такой высоте ветер — обычное явление. Парнишка, кутаясь в тёплый свитер, смотрел на лежащий под ногами город. Внезапно, раскинул руки в стороны и сделал шаг к ограждению, волосы путались, холод проникал под кожу, но он наслаждался ощущением свободы. — Я бы так хотел взлететь с тобой, словно птица… но у меня нет крыльев…— порыв ветра унес слова, но Тегоши и не ждал, что его кто-то услышит. Он вернулся домой ближе к десяти, скинул одежду и быстрым шагом направился в ванну. Там, под тёплыми струями, он снова вспоминал о Ямашите. Вода согревала тело, но кто теперь согреет его душу?