Молчание насекомых

Москва, 2019-2020 год

Арсений точит острый нож. Он верно помнит: ты придешь. И глаза твои что тина. Плетет Арсений паутину… Что, не знаете, кто такой Арсений? Могу рассказать про него, но этот тип довольно скучный, а вот его нож мне представляется более интересным. Нет? Что-то не то? Обычно так не рассказывают? О, но так ведь рассказываю я, городской сумасшедший, не кто-нибудь — Магистр Насекомых. Могу поведать не только про нож, но и про паука. Кстати, пауки плетут паутину по определенной схеме. И почему именно по такой? Конечно, в расставленные сети удобнее ловить мух, но ведь существуют разные способы плетения. Не приходилось об этом задумываться? Паутина полна загадок, например, никто не знает, для чего нужны уплотнения-стабилиментумы на привычных сетях. Хотя речь все-таки пойдет не о паутине, нет. На этот раз я расскажу тебе историю не насекомого, а… одного ножа. Почему? Этот нож теперь у меня на кухне. Удивляешься, что у меня есть кухня в моем призрачном бюро из черно-белых линий, в моем коконе? Ведь я тоже чем-то питаюсь, как и мои подопечные. А где кухня, там и ножи. Но у этого ножа необычная история, просто так ко мне ничего не попадает. *** Нож гордился своей остротой, скошенным лезвием и темным узором на клинке. «Выпущены в Японии, наследники самураев», — так его представил несостоявшийся хозяин Денис, когда вручал коллеге Арсению, который стал настоящим хозяином набора ножей. Их было несколько в красивой коробке, все вместе они лежали в темноте шумного склада, а потом — магазина, слушая топот ног и непонятные разговоры на множестве языков. Весь его мир несколько месяцев состоял только из звуков. Ножу с самого «рождения» и закаливания нравились резкие щелчки: в такие моменты он представлял, как режет рыбу или мясо. И вот его час настал! Его торжественно вручили на день рождения. Уже семь лет он был неразлучен с Арсением, сделался его верным спутником по кухне и по жизни. Рядом с ножом расположились на деревянной подставке и другие клинки: безобидные зазубренные коллеги для резки хлеба, коротенькие овощные, скошенный малый нож-сантоку, вытянутый тонкий брат нож-слайсер и несколько других незначительных приятелей. Но этот нож знал точно — он особенный, универсальный, способный справиться с любой задачей. Нож-шеф, которым режут и мясо, и рыбу, разве что замороженные продукты не рискуют. Нож верил, что он бы и с ними справился. Только хозяин Арсений был добрым, он любил следовать рекомендациям из рецептов: размораживал мясо или приносил полуживую рыбу, которая тихо засыпала на холоде подоконника. Временами она еще взмахивала хвостом, когда Арсений ее разделывал. И ножу это нравилось, в такие моменты он ощущал себя настоящей катаной, вспарывающей тела врагов. А вот девушке хозяина такие полумертвые рыбы на подоконнике совсем не нравились. — Ой, как она бьется, как хвостом плещет! Сеня, может, филе будем покупать? — в очередной раз посетовала Дина, эта черноволосая зеленоглазая красавица, которая поселилась в их с Арсением доме год назад. — Ты не смотри, я сам справлюсь, — улыбнулся Арсений. — Я же знаю, что ты боишься разделывать мясо и рыбу. — Да-а-а, боюсь, — капризно согласилась Дина. — Боюсь пальцы порезать. — Вот и не бойся, я все сделаю, а ты пока салатик нарежешь, — отозвался Арсений, целуя нежные руки Дины. Шеф-нож не любил, когда эти тонкие пальчики касались его рукояти. Он ощущал в них некую неправильность, точно скрытый изъян. Возможно, ножу просто нравилось, когда он оказывался в руке прирожденного воина. Стальной наследник самураев верил, что в Арсении живет дух неукротимого фехтовальщика, но хозяин об этом не подозревал и почему-то работал юристом в фирме, связанной с рекультивацией мусорных полигонов. Нож точно не представлял, как выглядят эти полигоны и чем занимаются юристы, но ощущал смутный страх. Полигон — это ведь другое название для свалки, то есть кладбища всех сломанных предметов? Не так ли? Нож видел, как хозяин и хозяйка кидают в мусорную корзину одноразовые полотенца, рыбью чешую, а еще порой осколки разбитой посуды. Хорошо, что ножи падали на кафель и не бились, как несчастные фаянсовые чашки и тарелки. — Ой, какая я неуклюжая, — пискнула в тот день Дина, подметая с пола осколки разбитой тарелки для салата. — Это к счастью! — успокоил ее Арсений, он любил повторять, что любые потрясения — это к счастью. Нож не соглашался, от вида убитой — то есть разбитой — тарелки он испугался и принялся резать усерднее прежнего, изо всех сил помогая хозяину. — И как я за девятнадцать лет не научилась тарелки-то нормально держать! — сетовала Дина, подметая черепки. — Подумаешь, я и в тридцать пять их бью, — рассмеялся Арсений, и напоминание о разнице в возрасте заставило его смутиться. Он слишком долго жил один. По сути, единственным его спутником был нож, помогающий в любимом хобби — приготовлении рыбы и других блюд. А потом появилась утонченная красавица Дина. Арсений в разговорах с ней вспоминал, как они познакомились на какой-то конференции в одном университете. Он приехал как сопровождающий важного спикера, а она стояла на входе, выдавая гостями бейджи и помогая с организацией, хрупкая первокурсница, только приехавшая в столицу из Сибири. Арсений помнил, как он приехал из тех же мест в свои семнадцать-восемнадцать лет. На том они и сошлись, разговорились, вспоминая черневую тайгу и бездонные озера, которые словно вели в другой мир… И вот уже прошел год с тех пор, как Дина поселилась в их уютном холостяцком домике на семнадцатом этаже многоэтажки в центре. Ножу все это поначалу не очень нравилось, особенно его раздражало, когда Дина пыталась разделывать мясо: она не резала, а неумело пилила, натыкаясь на хрящи и раня пальцы. Хозяин старался не допускать ее до шеф-ножа, не позволял причинять себе вред, и тогда потомок самураев успокаивался, радуясь привычной хватке несостоявшегося воина Арсения, который легко снимал неподатливое мясо с костей и потом мастерски жарил сочные куски на их лучшей сковороде, милой подруге шеф-ножа. Вместе они творили настоящие шедевры. А вот хозяину с подругой явно не повезло. — Должна же я сделать Сене котлетки, чтобы он еще больше меня полюбил, чтобы… да-да, — бормотала Дина, когда Арсений уходил заниматься своими непонятными делами юриста. — Пока не работаю, буду прилежной ученицей и хорошей хозяйкой. Да, пока у меня нет других инструкций. Нож не знал, какие инструкции и от кого должна получить Дина, он только чувствовал, что она совсем не умеет обращаться с клинками. Впрочем, наверное, пленила Арсения чем-то другим, не через вкусную еду. Оставалось только радоваться, что хозяин не подпускает ее к своему шеф-ножу, разрешая забавляться с несчастными коллегами по коллекции. Впрочем, овощной и хлебный ножи не жаловались. Зато потомок самураев был уверен — он-то воин, в нем живут отголоски меча, так что не пристало ему тратить свои таланты на мягкие продукты. Ведь его острым клинком какой-нибудь ненормальный мог бы с легкостью прирезать и человека. Мысль эта представлялась ножу абсурдной и жуткой, хозяин уж точно о таком не думал. На следующий вечер Арсений расстарался для своей неумехи-Дины и, просмотрев немало кулинарных роликов, решил сделать чудесную композицию из роллов и суши. И шеф-нож с радостью помогал в тончайшей нарезке свежей рыбы. — Сеня, а мы пойдем сегодня в ресторан? — спросила Дина, вернувшись из университета. Она училась шесть дней в неделю и, конечно, считала, что ужасно устает от дурацких пар ранним утром в субботу, поэтому Арсений старался каждые выходные чем-то порадовать любимую. — Нет, солнышко. Сегодня я шеф в нашем ресторане, — с гордостью возвестил он к радости ножа, ощущающего себя сопричастным к триумфу хозяина. — Ого! Настоящий корабль! Как в суши-барах. Ты оттуда заказал? — с восторгом взвизгнула Дина, подскочив к столу, точно голодная кошка к рыбному прилавку. Арсений специально купил деревянную «лодку», на которой разложил приготовленные изыски, оформив всю композицию тонкими ломтиками дайкона и имбиря. Он уже положил бамбуковые палочки и разлил по маленьким пиалам соевый соус. Такая уж странность нападала порой на обычных русских людей. Японский нож хотел бы беззлобно рассмеяться, если бы мог. Но кухонной утвари, как и насекомым, не полагались голосовые связки. — Я сам сделал тебе лучшие суши и сашими, — хитро улыбнулся Арсений, нежно целуя Дину. — Ого, как ты тонко нарезал рыбу! Вот это сюрприз! — восторгалась она. — Все благодаря ножам, которые нам подарил Денис, — гордо согласился Арсений. Он оттачивал свой навык пятнадцать лет, с тех пор как начал жить отдельно от родителей и вдруг понял, как ему нравится готовить. Нож тоже об этом помнил из разговоров. А что еще делать безмолвной утвари? Только слушать и помнить. — Денис вообще гений подарков. Он всегда дарит людям именно то, что они хотят, — закивала Дина, восторженно хлопая большими зелеными глазами. Слишком восторженно. — Важный навык для юриста. Не в плане подарков, а в плане умения говорить людям то, что они хотят, чтобы потом повернуть под нужным углом, — криво усмехнулся Арсений, точно зная некий секрет. — Будто ты уличаешь Дениса в чем-то. — Ни в чем, конечно. Просто кое-что знаю о нас, — улыбнулся не слишком весело Арсений. — Компания у нас сложными вещами занимается, все-таки мусорные полигоны и перерабатывающие заводы. В законе столько противоречащих друг другу моментов… Давай лучше ужинать. — Давай. Не терпится попробовать. Но обещай, что в следующие выходные сводишь меня в ресторан, — промурлыкала Дина и хихикнула: — Хочется показать миру новую сумочку. — Непременно. Может быть, сходим даже с Денисом и Алей. Свидание вчетвером, классика, — предложил Арсений. — Как тебе это? — Ах да, с Алей… Ну да, он же скоро женится, — поморщилась Дина, но тут же рассмеялась. — И как это я их случайно познакомила на концерте? — Очень удачно, похоже, они счастливы так же, как мы с тобой, — нежно дотронулся до ее руки Арсений. — Да-а-а, ты у меня самый лучший, — с радостью пробуя домашние суши, пропела Дина. — Как же здорово, что ты помог мне пройти студенческую практику в вашей компании. — Да ты сама молодец, не всех же стажеров оставляют, — похвалил ее Арсений. — Я освоюсь, честно-честно! Быстро освоюсь и все пойму. И владелица компании у нас замечательная, и Денис такой умный, — щебетала Дина, а Арсений упоенно слушал и кивал, кивал и слушал. А нож отчего-то злился, не понимая, что ему так не нравится. Стальной клинок словно бы прорезали электрические разряды. Все в этой сцене казалось ему фальшивым и неправильным. И восторги Дины, и наивное согласие Арсения. — Тебе точно не тяжело работать помощником руководителя в нашем отделе? — беспокоился Арсений. — Еще ведь учеба. — Да ничего, учеба как-нибудь сама разрулится. И продолжался их безмятежный разговор, дом наполнялся любовью и заботой. На смену осени приходила зима, потом ее оттесняла напоенная ароматами весна. А нож все резал и резал, радостно служа хозяину. — Чем сегодня будешь меня угощать? — нередко интересовалась Дина. И Арсений с радостью рассказывал. Но порой Дина капризничала, требовала непременно сводить ее в ресторан, попробовать еду других поваров, мол, надо выгулять новое платье. И тогда нож обижался и ревновал, зато Арсений совсем не сопротивлялся, во всем соглашаясь с любимой. «Какая-то она у тебя двуличная. Честное слово, братан, что-то с ней не то», — все чаще хотелось сказать ножу, особенно когда он слышал тихое бормотание Дины, похоже, перед зеркалом в ванной: — Еще не время? Хорошо, жду инструкций. Как сохраняю облик? Нормально, у меня есть подпитка. Нет, он ни о чем не догадывается. Тогда нож по-настоящему испугался, надо было предупредить хозяина: что-то происходило, Дина с кем-то говорила, плела интриги, не догадываясь, что вещи Арсения, пропитанные его аурой, слышат недобрые намерения странной девицы. Но у вещей не было голосов! Вещи могут падать или ломаться, но не предупреждать об опасности. Странности Дины нож бы простил, но он начал замечать, как из рук хозяина иссякает приятная сила, как перестают они напоминать руки воина. Да еще Арсений последнее время постоянно простужался, хотя в квартире было всегда тепло, даже душно из-за неправильной теплоизоляции на фасаде новостройки. А хозяин мерз, его пальцы соприкасались с рукоятью ножа и оказывались не теплее отполированного металла. «Это все Дина! Я уверен! Ты должен понять, что с ней не так», — тихо шептал нож, когда Арсений устало отрезал не мясо, а кусок колбасы для бутерброда. Обыденно и привычно. В тот роковой день ничего не предвещало беды, разве что Арсений громко чихал и кашлял. — Да, Денис, я пару дней взял удаленно, простудился немного. Но скоро вернусь и сейчас работаю в обычном режиме. Да-да, все по графику, — уверил коллегу Арсений, включил ноутбук и сел за кухонный стол, накрываясь пледом и пододвигая к себе несколько пузырьков с лекарствами. Работать на кухне ему нравилось меньше, чем в офисе, но в нынешние странные времена больных в офис ходить не заставляли, что и к лучшему. Нож-то радовался присутствию хозяина, как верный пес, сторожащий дом. Да, ножу определенно повезло, ведь в квартире у Арсения не было другого стола — только здесь, в окружении шкафчиков, кастрюлек и ряда японских ножей. Хозяин давно сокрушался, что купил какой-то скворечник с одной крошечной комнаткой, пусть и в центре Москвы. Когда он был юн и холост, ему хватало места, но теперь в их доме поселилась Дина. И, как все женщины, принесла с собой множество новых вещей, заполнив и комнату, и ванную. Да-да, нож так и слышал удивленные перешептывания баночек и бутылочек в шкафчике над раковиной из-за появления огромного количества новых соседей. — Денис Игоревич, согласуйте, пожалуйста, договор. Спасибо, — сказал в трубку Арсений, кажется, не дождавшись ответа на другой стороне, и устало выдохнул, чихнув: — И почему нельзя все делать вовремя? Почему этот Денис не может посмотреть мои документы чуть побыстрее? Чем он там занят… Эх, не заразить бы Дину. Арсений честно работал весь день, отвечал с заложенным носом на звонки и проверял документы. Ножом он не пользовался: погрел на обед суп и больше ничего не смог съесть. Похоже, у хозяина поднималась температура. Кухонная утварь беспокоилась за него, но не ожидала, что все сделается еще хуже, когда в дверь привычно два раза позвонит молодая хозяйка. — Дина, солнышко. Как ты? Устала? Погоди, я маску надену что ли… Разболелся совсем, — с чувством вины приветствовал Арсений. — Да не надевай, не надо. Ваши бациллы — ерунда по сравнению с тем, что видела я. Мне не страшно, — беззаботно и безразлично отмахнулась Дина. — Какие еще «наши»? — помотал головой сбитый с толку Арсений. — Да так, — небрежно вскинула брови Дина и оскалилась. Ножу почудилось, что во рту у эфемерного создания не зубы, а клыки. Отчего-то она не снимала легкое кремовое пальто, точно собираясь пойти еще куда-то, и нож надеялся, что возлюбленная хозяина отправится в аптеку за лекарствами. Так ведь поступают люди, если хотят позаботиться о ком-то? Но Дина выглядела отрешенной и неестественно веселой. — Сень, я пришла за вещами. Я… В общем, я от тебя ухожу, — вдруг сказала она, готовая то ли расплакаться, то ли рассмеяться. — Дина… Дина?! Почему? — замер посреди кухни Арсений. — Ну, потому что я беременна от Дениса, — сложилась пополам от беззвучного хохота Дина, погладив пока еще совершенно плоский живот. — Что?! Когда… Что случилось? Что он с тобой сделал? Он принудил тебя, угрожал увольнением? — вскричал Арсений, нащупывая рукоять шеф-ножа, готовый нестись в атаку, как рыцарь на дракона. Дина вновь едва не рассмеялась, пренебрежительно скривившись: — Сень, ты чего? Он ничего не делал. У нас любовь. — То есть… ты хочешь сказать, что вы были… Что ты мне изменяла? — охнул Арсений, отпуская нож, забрасывая его подальше, за деревянную подставку. — Да, именно так. И я ухожу. — Дина! Дина, постой! Может, это не его ребенок, а мой? Ты точно знаешь? Ты родишь, а потом окажется, что Денис тебя выгонит, — запротестовал Арсений. — Ой, перестань, — фыркнула Дина. — Мне так надоела твоя навязчивая забота. Денис вот другой! Он настоящий мужчина. — Денис тебя выгонит, как выгнал свою прошлую девушку, Аглаю. Мерзкая была история. Не верь ему! Дина! Дина, не надо! — умолял Арсений, хватая Дину за руки, целуя ладони. Но возлюбленная отпрянула и вырвалась, растирая руки, словно случайно раздавила вонючее насекомое. — Все, не хочу больше этого слушать. Денис намного интереснее, он настоящий мужчина, он никогда не будет такой размазней, как ты, — отрезала она. — Я — «размазней»? — А что? Ты не размазня? Все эти «да, Диночка, да, конечно, милая» — слушать тошно. — Тебе надо, чтобы об тебя вытирали ноги? — прорычал Арсений. Но он не злился и не собирался ничего доказывать. — Не начинай и не впадай в крайности! — отмахнулась Дина. — Все, я иду собирать вещи. Я думала, ты выгонишь меня, когда я скажу про измену, но ты и здесь оказался размазней. Кстати, в постели Денис тоже не размазня. Получше тебя. — Ты!.. — воскликнул Арсений и задохнулся кашлем. — Я понял, ты выводишь меня и хочешь, чтобы я тебя ударил, выгнал, чтобы потом не чувствовать себя виноватой. — Да я ни в чем и не виновата. Голос хозяина стал холодным и отчужденным, нож ощутил, как их некогда уютную кухоньку окутывает ледяная пустота: — Значит, вы оба подлецы. Под стать друг другу. Он изменял своей невесте, ты изменяла мне. Молодцы, что сказать. Ладно, уходи. Она собирала вещи и проклинала Арсения, точно это он ее выгонял, точно это он оставлял ее без гроша в кармане — так и говорила. — Тебе снять квартиру? А хотя, наверное, ты к Денису? — все еще заботился о предательнице Арсений. — Просто отвали. Ничего не надо, уже Денис все снял. Сейчас только с невестой уладит пару вопросов, а я потом к нему перееду, — отмахнулась Дина. И Арсений целый вечер просидел на кухне, нервно вертя в руках свой любимый шеф-нож, пока она запихивала вещи в три толстенных чемодана и один огромный кофр. Арсений, не переставая беспокоиться о ней, неверной и беспощадной, вызвал грузовое такси и помог перетащить вещи, точно собирал в обычную недолгую поездку, например, к родителям. Лишь ледяное молчание отмечало их прощание, а потом хлопнула входная дверь и все замерло, застыло бессмысленностью. Хозяин сел прямо на холодный пол, прислонившись к разделочному столу, и тихо завыл, точно брошенный пес. Временами он вздрагивал, отчего полка с ножами начинала трястись и подпрыгивать. Похоже, Арсений бился затылком о ящики. Он не мог отпустить Дину: он слишком любил эту жестокую девчонку, похитившую навек его сердце. И, вероятно, тайно еще надеялся, что скоро она поймет, какой идиот и сноб Денис. Но ничего не происходило. И никто не возвратился ни через день, ни через неделю, ни через полгода. Она ушла, покинула квартиру навсегда. Нож понял, что разрушился их уютный упорядоченный мир, распался на части. *** С того дня с хозяином случилось что-то неладное. Арсений ведь никогда не злоупотреблял алкоголем! Но теперь на кухне поселился крепкий запах спирта и сивухи вместо приятных ароматов жарящегося мяса и спелых овощей. И так минуло лето, прилетела ранняя осень, потом окутала холодом снежная зима. Хозяин больше никуда не уходил, не работал, не включал ноутбук. Он просто торчал на кухне или удалялся в комнату. Питался отвратительными полуфабрикатами, замороженными сто лет назад в недрах холодильника. Иногда пытался жарить картошку или варить курицу, но разделка ему теперь давалась не лучше, чем Дине: нож немо плакал каждый раз, когда невольно резал пальцы хозяина. Нож все ждал, когда руки Арсения перестанут дрожать, когда в них снова появится привычная сила, когда они вновь будут вместе готовить. Но хозяин только превращал кухню в свинарник: повсюду стояли пустые бутылки, стильная деревянная подставка оказалась где-то под столом, сама утварь валялась в случайных местах. И шеф-нож тоскливо лежал несколько дней или недель в забитой грязными тарелками раковине, уже потеряв надежду вновь почувствовать себя нужным. Только внезапно хозяин вспомнил о нем. И не только вспомнил, но еще и вымыл. Нож обрадовался, ожидая, что теперь-то они сочинят настоящий кулинарный шедевр. Но Арсений просто поднес лезвие к лицу, заглянул в отполированную гладь и нетвердым голосом произнес: — Здравствуй, нож. Только ты у меня и остался. Здравствуй, приятель. «Эй! Давай готовить! Я же не диктофон. Зачем ты говоришь со мной?» — хотел подбодрить нож, но хозяин не слышал. С того дня он по многу часов изливал свою душу своему последнему настоящему другу, глядя в сталь широкого лезвия. — Знаешь, нож, от офисного работника до опустившегося маргинала не так уж много шагов. Денис, конечно, молодец, так красиво от меня избавился, так красиво наврал про меня начальству. Про побои Дины не получилось у них, но Денис зашел с другой стороны… Будто это я всегда опаздывал с согласованием документов. А Денис, конечно, не опаздывал! Да куда уж ему торопиться, если в перерывах они занимались любовью с Диной. И прямо перед моим носом! Где-то в закрытом кабинете или в кладовых. Не знаю… Как можно быть таким слепым? — стонал Арсений, опрокидывая в себя очередную стопку. — Привести свое счастье в компанию проклятой ведьмы и отдать такому ублюдку. Хотя какое это счастье… Но, нож, ты ведь тоже чувствовал, какой от нее исходил магнетизм. Откуда она вообще взялась такая? Приехала, говорит, из Сибири. Из какой только аномальной зоны? Нож полагал, что хозяин погружается в тяжелый бессмысленный бред. Лучше бы приготовил что-нибудь вкусное, хоть закусил бы свое огненное пойло. Лучше бы дал ножу работу, а не смотрел в лезвие, как в зеркало. Ножу и так давно не нравилось, как выглядел Арсений, с мешками под глазами, постаревший, заросший жесткой темной щетиной. После увольнения он не пытался найти новую работу, а вот уже почти полгода с лета до зимы бессмысленно проедал сбережения. Словно выпили его, свели с ума, забрав жизненные силы. Нож тоже чувствовал, что Дина притачала к себе хозяина, приворожила неведомой и явно темной магией: под ее пальцами превосходная сталь ножа всегда словно бы покрывалась ржавчиной и тленом… Теперь ржавчиной покрылся несчастный хозяин. Таким жалким типам не дарят хорошие ножи, не служат им наследники самураев. Хотя получалось, что подарок был от недостойного человека, и нож ощутил жгучий стыд, точно он тоже предал Арсения. «Мы вместе, брат! Ты же воин! А я родственник самурайских мечей! Давай, сделай то, что должен сделать воин, отомсти за себя!» — хотел бы сказать нож. Или это в нем отразились мысли Арсения? В зеркале лезвия маячило искаженное странной болью лицо хозяина, он словно мучительно давил своего темного двойника. — Знаешь, нож, все мы твари. И работаем на тварь. Есть же нормальные честные компании! — посетовал Арсений, начиная свою странную исповедь перед молчаливым клинком. — Но нет, я пошел студентом туда, куда брали без опыта и хорошо платили. Чувствовал же, что это подстава, а потом как-то пятнадцать лет так и прошло. Компания нанимала хороших и рисковых юристов, чтобы под видом рекультивации свалок принимать иностранный мусор в еще больших объемах. Чтобы не стало ни черневой тайги, ни озер. Ага, чтобы родители у меня там задохнулись… Сколько лет я к ним уже не наведывался? Пять? Семь? Хороший сын, отличный специалист… Ничего не стало. И меня тоже. Совсем. «Соберись! Ты же мужчина! Вон, имя Арсений переводится как «мужественный». Дина ведьма! Мы оба это знаем! Из-за нее ты потерял разум, а она решила, что Денис получше, похитрее. Возможно, она дождалась тех самых инструкций от кого-то… Я же знаю, что она ждала инструкций. Ты стал лишним в ее планах», — попытался отозваться шеф-нож, вспоминая то странное, что ему как-то раз довелось услышать, пока Арсений был на работе. — Послушай, нож, я нашел кое-кого. По старым незаконным контактам. Только не стал уточнять, для чего мне один адресок. Но этот тип нам поможет. О да, он нам поможет, — заговорщически рассмеялся Арсений, склоняясь над разделочным столом. В тот вечер он яростно кромсал шеф-ножом подгнившие овощи. Им! Мечом, предназначенным для мяса! Явно у хозяина что-то необратимо перемешалось в голове. Нож убедился в этом, когда его, господина маленькой кухни, зачем-то обернули в ткань и спрятали под куртку. За все время своего обитания у Арсения не доводилось путешествовать дальше раковины, в худшем случае ванной комнаты. А теперь с ним двигались по улице, хрустя снежинками под сапогами. Арсений куда-то шел, потом ехал, потом снова шел, вернее, плутал, проклиная неверные и непонятные адреса. Но вскоре нажал на звонок, и донесся скрип пластиковой двери то ли магазина, то ли учреждения. — Что вам угодно? — послышался голос. Нож ничего не видел, спрятанный в чехле под курткой, но сгорал от любопытства и замирал от тревоги. — Мне дали адрес… Вроде бы это здесь, — неуверенно пробормотал Арсений, точно во сне. — Здесь — это где? Я нигде и везде. Но это совершенно секретно, — ухмыльнулся собеседник. Нож слушал его низкий мягкий голос и ощущал неуловимыми колебаниями стали безумие незнакомца. — Ваше прозвище ведь Магистр Насекомых? — Верно. Проходите внутрь. Такие вещи не обсуждают на пороге. И Арсений зашел, вернее, спустился по бесконечной лестнице на дно невообразимо глубокого колодца. В эти минуты нож хотел бы прорвать чехол и куртку, выбраться на свободу и каким-нибудь чудом вернуться на знакомую кухню к приятной деревянной подставке. Но вокруг нарастал гул шагов, а потом гомон других звуков — стрекот, громкий стрекот, подобный хрусту гигантского напильника, скрежещущего по стеклу. — Мне нужно прикрытие, чтобы потом кто-то замел следы. Мне сказали, что это здесь, — понизив до шепота осипший голос, отозвался Арсений. — Вы собираетесь потом бежать из страны? — уточнил Магистр Насекомых. — Да, вероятно. Но на это нужно некоторое время. Мне сказали, что вы можете организовать оперативное «отступление» так, чтобы ни свидетели, ни камеры не видели, куда пошел человек, — уже по-деловому обратился Арсений. — Также вы можете надежно спрятать орудие убийства. Вернее, уничтожить. Верно? Стальное сердце ножа замерло от ужаса. Хозяин отдавал его на закланье! После всех лет сотрудничества, после сотни приготовленных блюд. Такой поступок не был достоин воина, и брат самурайских мечей не желал больше знать этого лживого слабого человека. Хотя его никто мнения никто не спрашивал. — Совершенно верно. Это мой, так скажем, особый талант, — подтвердил собеседник, этот жутковатый Магистр Насекомых. — Как это будет происходить? — Вы делаете свое дело, я делаю свое. Вам не нужно знать, как это будет происходить, — четко проговорил Магистр Насекомых. — Я подам сигнал. Вы входите в подъезд, говорите с жертвами, убиваете их. Потом останетесь в квартире. На лестничной клетке уже появляюсь я. Дальше мы осуществляем незаметный отход. Главное — ничему не удивляйтесь. — Согласен. Я убиваю Дениса и Дину, а потом вы организуете незаметный отход в аэропорт, — уж очень быстро согласился Арсений. Нож не узнавал своего рассудительного осторожного хозяина. — У вас есть второй паспорт? Мне нужно похлопотать насчет документов? — поинтересовался Магистр Насекомых. — Тогда это займет больше времени. — О, я работал в таком месте, где без второго паспорта просто нельзя, — усмехнулся Арсений. — И меня вышвырнули после пятнадцати лет работы из-за Дениса! И этой твари… Человек ли она вообще, эта Дина. Дина-Дина, болотная трясина. Арсений рассмеялся, пугая своим безумием спрятанный под курткой нож в чехле и явно не вызывая восторга у собеседника. Лучше бы Магистр Насекомых отказался помогать сумасшедшему. — Что ж, вы даете себе обещание. Главное — не нарушайте его. А отход мы организуем, — к удивлению ножа, согласился странный подельник. — Да. Телефонами не пользуемся. Приходим к дому с разных сторон. Нужно условиться о сигнале. — Вы выключите свет, потом включите, потом снова выключите. Уже окончательно. — Да, подойдет. И сообщники еще долго обсуждали малейшие детали, а нож лежал в чехле под курткой, уже не слушая, не желая слушать. Его готовили для убийства, им собирались оборвать жизни бывшей возлюбленной и бывшего друга хозяина. Казалось бы, нож всегда мечтал сделаться чем-то большим, чем верный помощник на кухне. Но он представлял себя мечом среди кипящего поля битвы. Он недолюбливал неумеху-Дину, но никогда не пожелал бы ей смерти, разве что назло легонько резал ее пальцы. А без Дениса и вовсе не случилось бы встречи с Арсением. Хотя теперь все эти люди с их пакостными разборками представлялись лживыми тварями, которым не стоило служить. И впервые нож осознал, что он не слуга, а раб, который волей хозяина способен и готовить вкуснейшие блюда, и лишать жизни беременных женщин. Нож проникся к себе отвращением, к самой природе этого слишком прочного совершенного лезвия. — Ох, нож, что же я делаю? — бормотал Арсений, собираясь на улицу поздним вечером. Нож и так успел повидать слишком много для обычного кухонного помощника. Не полагается честным шеф-ножам разгуливать с хозяевами в ночную пору, если только речь не о поездке на шашлыки! Арсений же одевался не для посиделок у костра. Он нацепил неприметную черную куртку, спутанные темные волосы убрал под нелепую вязаную шапку, рубашка и брюки тоже соответствовали трауру хозяина по собственной душе. И вот нож вновь оказался под курткой, как во мраке потухшего сердца хозяина. — Вот мы и на месте, — вскоре вздохнул Арсений, доставая орудие убийства из чехла. — О, предательница, ведьма… Ведьма! Я знал, что в ее глазах пляшет болотный огонь. Милый мой нож, я все знал. Теперь знаю еще больше. Ты — подарок. И ты же станешь орудием моей мести. Убьешь того, кто тебя подарил. Скажешь, что я из «размазни» превратился в чудовище? Пускай, только не пытайся меня останавливать, нет-нет, не резать тебе больше рыбу или замороженное мясо. Скоро ты испробуешь человечины. Да-да… Испробуешь. И начнем мы с Дениса. Стальное сердце затрепетало и замерло: нож ожидал, что его немедленно всадят в шею предполагаемых жертв. Но хозяин отчего-то стоял возле неприметного пятиэтажного дома, глядя на окна третьего этажа. — Здесь она и снимает квартиру. Странно, что не переехала к своему любовничку. Что, Денис, неужели успел выгнать и Дину? А, нет? Вон ты, в окне мелькнул, — продолжал хозяин. — Бедная твоя невеста, Аля. Говорят, пропала бесследно. Что с ней стало?.. И что стало со мной… Кто я? Кем стал из-за них? Ответь, нож! Только ты и остался моим другом! «Да, я твой друг! Поэтому не делай этого. Вспомни, как мы славно готовили на кухне. Заведи свой кулинарный блог, снимай меня на видео. И деньги появятся, и девушки еще найдутся! — возопил нож, уверенный что хоть раз, хоть в этот последний раз, его услышат. — Давай же, зачем ты торчишь здесь под снегом? Хозяин, пойдем домой! Я не меч, я не хочу убивать!» — Что? Что ты говоришь? — вдруг встрепенулся Арсений, глядя в лезвие. Говорил ли нож, или он говорил с самим собой, со своим отражением? Имело ли это значение под колкими снежинками? — Арсений, вы опаздываете на самолет, — раздался из-за спины голос. Из снежных теней неосвещенного двора вышел человек с белыми волосами, подобный самой вьюге. Нож не видел его раньше, но сразу понял, что это и есть Магистр Насекомых. — Я никуда не лечу, — сдавленно отозвался Арсений и твердо добавил: — Я ухожу. — Вы же не убили Дениса, — вскинул густые белые брови Магистр. — Не убил. И не убью, — блаженно улыбнулся Арсений. — А свой подарок пусть забирает. Если найдет и узнает, то поймет, кто приходил и для чего. Доказать ничего не сможет. Арсений разжал пальцы, и нож, немо крича от предательства, упал на стылый асфальт в бурую кашу из снега и реагентов. Нож не привык, чтобы с ним так обращались, нож хотел обратно на уютную кухню. В тот миг он понял, что его выковали не для убийств, а для спокойной жизни, для мирного приготовления искусных блюд. Он не был мечом воина и тем более не желал превращаться в орудие маньяка. — Арсений, вы не выполнили обещание. И это грозит ужасными последствиями, — строго сказал Магистр Насекомых, пока брошенный в грязь нож рыдал налипающими на него колкими снежинками. — Я вам ничего не обещал, — встряхнулся Арсений, точно скалящийся пес, встопорщивший шерсть. — Вы обещали себе. И я был уверен, что вы выполните свое обещание. Подумайте, еще есть шанс, — отозвался Магистр Насекомых, но не слишком уверенно и не слишком настойчиво, точно все участники этой нелепой драмы не желали, чтобы в окне на третьем этаже погас свет, а бежевые стены окрасились багрянцем. Никто не хотел этой мести, но каждый тонул в неизбежности. — Шанс что? Убить Дениса, Дину и, возможно, моего ребенка? Как… Как какой-нибудь маньяк, — простонал Арсений. — Скажете, я и есть маньяк? Нет! И шансов нет. Наверное, у меня случилось помутнение, когда я обратился к вам. Наверное, надо сообщить в полицию. — Арсений, сообщить вы уже никуда не успеете. Вы нарушили данное себе обещание, — вздохнул Магистр Насекомых. — Это конец. — Теперь вы убьете меня? — обреченно проговорил Арсений. Похоже, раньше он не рассматривал этот риск, но теперь с легкостью принял бы и такую судьбу. Со своей участью не смирился лишь нож, он не желал ржаветь жалкой заточкой в снегу. — Нет. Я не убийца. И это не смерть. — Да… я чувствую. Хорошо. Как мне хорошо! Впервые после ее ухода хорошо! Я знал, — вдруг упоенно проговорил Арсений, раскидывая в стороны руки, которые вдруг начали меняться и множиться тонкими прутьями. — Всегда знал, что это во мне. И я знал, когда искал вас, что никакой вы не «решала» или «киллер», а настоящий маг. Настало время освободиться. Нож лежал в снегу и созерцал, как высокая фигура хозяина внезапно съеживается и смерзается, как иссушенный осенний лист. Арсений таял и истончался, не издавая ни звука, а на него с исполненным тоской взглядом смотрел Магистр Насекомых. Вскоре этот странный человек подошел и подобрал с асфальта нечто крошечное, дергающее восьмью тонкими лапками: черного паука в красных пятнах. Нож видел таких в передачах про природу по телевизору на кухне. Ох, телевизор… Ох, родная-дорогая кухня с любимой сковородой! Кому все это теперь досталось бы? А главное — досталось бы без него, без шефа-ножа. И от этого становилось бесприютно и тоскливо, хотелось так же исчезнуть и съежиться, как сделал неведомым образом хозяин. — О, господин нож, вы нам тоже пригодитесь. Но людей мы резать не будем, не волнуйтесь. Зачем пропадать хорошей вещи? Аглая будет рада, она ведь любит готовить, — тепло улыбнулся Магистр Насекомых, поднимая нож. И в стальном сердце потомка самурайских мечей затеплилась надежда. Зато в сердце хозяина, обращенного в паука, похоже, отныне царствовало только отчаяние. *** Так жестока, ведьма Дина. Точно темная трясина, ты Арсению могила, ты Арсения сгубила… Почему Арсений превратился в паука? Он слишком любил порядок, а еще он старательно плел идеальный узор своего счастья с Диной. Жаль, что она оказалась не податливой бабочкой, а болотным огоньком, прожегшим своим обманом идеальную сеть. Жаль, что Арсений не встретил, например, Аглаю, когда они оба были людьми. Но каждый из них вел игру с самим собой. И каждого захватила его собственная скрытая магия. С тех пор Арсений живет у меня в инсектарии, вернее, на свободе: он плетет сеть в углу моей «конторы», затягивая его затейливыми узорами. Мне нравится смотреть на ее переливы, солоновато-бесконечные и радушно-горькие. Ох, не будем обо мне и о том, как я вижу мир. Это история о ноже и Арсении. Скажешь, что я обманул их? Скажешь, что алкоголику Вадиму я дал больше информации? О, мой милый собеседник, ты недооцениваешь опасность Арсения. Я изначально надеялся, что он нарушит данное себе обещание. Я уже знал, что мы оба — крайне опасные твари. Да и не превратился бы безобидный человек в паука-каракурта. Был ли яд в нем изначально, или его разум отравила болотница Дина? Не ведаю, не знаю, но пути обратно уже нет. В моей коллекции он теперь лучший убийца. Да, порой наша работа требует пустить в ход яд, особенно в противостоянии с другими магами-одиночками. И, признаться, я рад, что Арсений служит мне, а не бродит по темным улицам. Если бы он выполнил свое обещание, впоследствии он бы превратился в настоящего маньяка, режущего жертв японским кухонным ножом. Я уверен. Его доброта и всепрощение рассыпались в тот день, когда он узнал, что был для Дины только «запасным аэродромом». Кстати, Дина и вправду ведьма, темная русалка-болотница, не очень опасная, но вредная. Арсений был прав: она вынырнула из аномальной зоны, из другого мира. И тарелки била, потому что никогда не держала их в руках. Впрочем, с ней мы не пересекаемся. Болотные ведьмы — это скорее для герпетологов, а не энтомологов. Пусть себе квакают, в моем мире живут лишь безголосые. Кого и от кого эта Дина родит? От Арсения или от Дениса — вот уж ей виднее. А кого… Вероятно, такого же, как я, выброшенного в мир людей полукровку, подкидыша фей. Возможно, следовало убить ее, чтобы они с Денисом не продолжали работать на куда более опасную ведьму, ту бизнес-леди, помощником которой трудится Никита, чтобы не отравляли тайгу. Но я не властен над этими не-людьми. Я лишь по насекомым, по тем, чьи линии жизни сплетены узором призрачных линий. Мой мир — это призраки чужих обещаний, невесомая паутина золотистых нитей с черными отметинами нанесенных обид. Но я верю: однажды затянутся все раны, и шрамы покроются цветами. А пока мы все заперты в моей коллекции.