Отдам душу за битьё баклуши

Время около одиннадцати ночи. Небо затянуло тучами, шёл мелкий дождь, в листве деревьев шелестел ветер, непроглядная темнота окутала штаб Разведкорпуса. Из конюшен доносилось ржание лошадей, а, падающие с неба капли, тарабанили по крыше. Чинджу кралась в самую дальнюю и, по совместительству, самую высокую башню в здании. Нести с собой светильник было опасно — кто-нибудь может увидеть, поэтому приходилось идти по кромешной тьме. Один раз она споткнулась на лестнице, другой врезалась лбом в угол, когда испугалась шуршания, которое ей толи почудилось, толи исходило из ближайших комнат. Выяснять ей не хотелось. Кое-как она все же добралась до места назначения, но застыла перед дверью, не решаясь войти. Картина прошлого «свидания» с Дьяволом встала перед глазами: мёртвый солдат у стены, а в её окровавленной руке нож, довольный Роун… Бр-р-р! По коже тут же забегали мурашки, хотелось вернуться на койку, залезть под одеяло и заснуть крепким сном. «Входи, хватит там стоять». Кажется, он всегда будет на шаг впереди. И как она забыла, что этот засранец буквально прописался в её мозгах? Джу резко открыла дверь, но зайти так и не смогла. Первое, что бросилось в глаза — это двуспальная кровать с маленькой тумбой у левой стены комнаты. Прямо напротив двери — окно со светлыми занавесками, а на подоконнике цветы и графин с водой; справа стол со стулом, небольшой книжный шкаф. У стены рядом — камин и кресло-качалка, а под ним ковёр. Довольно уютная комната совершенно не вязалась с личностью Сатаны. Замешательство девушки отчётливо было видно по выражению лица. Она прошла до середины комнаты, покрутилась на месте, почесала шею, посмотрела на Роуна, что сидел в кресле, смотря на огонь в камине, и думала, что это комната жертвы Дьявола, но никак не его самого. — Нет, моя. Он посмотрел на растерянную Джу, прошёл к столу, достал из ящика бутылку виски и два бокала. Кивком пригласил девушку присесть у камина, а сам налил алкоголь для двоих. — Если я Дьявол, это не значит, что все должно быть в черно-красных тонах, цепях или что там ты ещё придумала, — он протянул ей бокал, делая глоток из своего. Чинджу последовала примеру и тоже сделала небольшой глоток. Она постукивала ногтями по стеклу, смотря то на Роуна, то на огонь в камине, то просто гуляла взглядом по комнате. Парень выглядел непринужденно по домашнему: футболка, серые широкие штаны. Здешняя мода ему видимо была не по вкусу, и он, в тайне от окружающих, в своих покоях носил одежду с Земли. Небрежно растрепанные волосы добавляли шарма, а запах кофе и вовсе был его личным ароматом. — За избиение Дерека, тебе не полагается наказание? — странное начало диалога. — Он простой рядовой, а я наставник группы, в которую он входит. Тем более, этот шкет сам напросился. Повисло молчание. Джу мучал вопрос, задать который было сложно. Лучше вообще не упоминать такое, а то вдруг. Но язык ей не друг, и она вываливает все на одном дыхании: — Ты ведь сказал, что нашёл «игрушку». Я думала, что мне снова придётся кого-то убить, — отчего-то в этой комнате Чинджу хотела сохранять тишину, поэтому говорила шёпотом, что забавляло Дьявола, судя по его ухмылке. — Я передумал, пусть пока живёт. У нас ещё вагон времени, — опираясь на руки за спиной, он вытянул ноги поближе к теплу, пошевелил голыми пальцами ног и запрокинул голову в сторону Джу. — Расслабься уже, со мной ты в безопасности. В безопасности с Сатаной. Он сам себя слышит? — Возьми свой договор на столе и прочти. Внимательно. Каждый пункт. На столе лежал тот самый пергамент, подписанный Чинджу в парке на скамейке. Она вернулась с камину, садясь поближе, чтобы четко видеть все написанное. Итак… Первые пункты были банальны. Джу отдаёт душу, Дьявол выполняет любое желание. Дальше интересней. «Исполнитель должен сохранять жизнь заказчика до выполнения его обязательств перед исполнителем. Исполнитель должен помогать заказчику в случае, если заказчик не может выполнить свои обязательства перед исполнителем без его помощи. Исполнитель не может выполнять условия договора за заказчика. Исполнитель не может причинить какой-либо вред заказчику. Исполнитель может востребовать от заказчика дополнительную плату в удобной ему валюте, если сочтёт, что его труды не покрываются одной душой заказчика. Заказчик должен выполнять любой приказ исполнителя. Заказчик может отказать исполнителю, если найдёт равноценную замену, которая устроит исполнителя. Заказчик не может расторгнуть договор с исполнителем, пока не выполнит все условия данного договора. Заказчик отдаёт свою душу только после смерти. Заказчик вправе обжаловать решения исполнителя…» — … если не боится раскалённой кочерги у себя в заднице. — Там не так написано, и ты не можешь причинить мне вред, — Чинджу потыкала пальцем в договор. Томный взгляд, легкая улыбка. Роун насмехался над девчонкой, так упорно вчитывающуюся в каждое слово. Высунув язык, Джу изучала договор, максимально сосредоточившись. Хочет вызубрить? — Можешь забрать его, не обязательно учить наизусть, — Дьявол сел выпрямив спину, разминая, затёкшие в неудобной позе, кисти рук. — И переоденься. Будешь носить эти вещи пока сидишь у меня, а то от этой формы тошнит уже. На кровати лежала стопка вещей: несколько футболок, штаны, шорты и пижама. Это были вещи из гардероба Чинджу на Земле. — Но как… — Так же как и тебя сюда отправил. Я могу путешествовать между мирами и слышать мысли своих заказчиков где бы они ни были. Сейчас я приглядываю только за тобой, поэтому могу отвлечься на такие мелочи, — Роун осушил бокал, и наполнил его снова. — Ты же говорил, что таких как я много. — Я избавился ото всех. Глупая мысль о том, что у неё теперь есть личный Дьявол, насмешила парня. — Я не тот самый Сатана, не самый главный в аду. Один из. Тоже Дьявол, но не такой крутой. Я так развлекаюсь, понимаешь? В аду скучно, а с людьми порой можно повеселиться. Например, ты когда-нибудь слышала как горько плачет мать, когда ты отнимаешь у неё младенца? Видела всю ту боль в её глазах или ненависть, когда дитя разрывают на куски перед ней? От ребёнка там остаётся лишь название, они превращаются в кровавую кашу, и его мать сходит с ума у тебя на глазах. Поначалу это было моим развлечением. Я убивал мужчин, женщин, детей самыми жестокими способами. Потом пресытился, начал присматриваться к вам, к людям. Вы не такой уж и безмозглый скот, как я думал. Ленивые, загнанные в рамки, созданные своими же руками. Все эти ваши стандарты поведения, общения, внешности… Вы глупые, и поэтому мне так хотелось вас убивать, ведь это просто. Каждая моя жертва произносила одни и те же слова: «не убивай, прошу, зачем ты это делаешь?». Но всё же, есть среди вас и особенные, те, что отличаются. Мало, но есть. Так я и придумал этот договор, условия… Изначально, я подумал, что ты такая же тупорылая овца, как и окружающие тебя сородичи. Я следил за тобой около месяца. В твоей жизни не было ничего интересного. Пресное существование, — Роун смотрел на огни в камине, а бокал то пустел, то снова наполнялся. Чинджу переоделась в мятного цвета футболку и серые шорты, и уселась рядом с парнем, боясь спугнуть его откровения. Он перевёл взгляд на неё. Смотрел точно в глаза. — В один из дней, поздно вечером ты вышла из дома, а я был дико зол, и у меня было желание удушить тебя на твоём любимом месте в парке, услышать хруст костей в шее. Я не всем подряд предлагаю желание в обмен на душу. В тебе, не сразу, но я заметил ту же искру, что и в других. Казалось, этим монологом Роун многое прояснил, но появились новые вопросы. Разговаривать на эту тему он дальше не желал, о чём тут же сообщил девушке, предлагая поговорить о любимой погоде, лучшей из прочитанных книг, первой любви, о чём угодно. На удивление, вести непринужденную беседу с Дьяволом было просто. Настроение играло большую роль в его поведении. Если зачастую днём его невозможно было вынести, настолько он был раздражающим, то сейчас в тепле камина грелись не Дьявол и его должница, а обычные парень и девушка. Его подколки не выбешивали, а смешили, легкие прикосновения смущали, а она не боялась отвечать и на выпады в свою сторону и на ласки рук. Могла положить голову на его плечо закинуть свои ноги на его, играть с непослушными прядями волос… Алкоголь играл в крови, картинка перед глазами слегка размывалась. Не вовремя всплыли воспоминания о крепких бёдрах, руках… Джу вылила остатки виски в свой боках, оставляю пустую бутылку на столе. — Лейтенант Хитчер, а вы всегда слышите мои мысли или… — она присела вплотную к нему, кокетливо улыбаясь. — Только когда хочу. Я не залезал в твою голову, с того момента, как ты буравила пергамент взглядом. И не собираюсь этого делать по крайней мере до завтрашнего утра. Пьяному мне лучше не стоит заниматься подобным… Видишь ли, когда я читаю чьи-то мысли, то я, как бы, подключаюсь к сознанию другого человека, и это двусторонняя связь, понимаешь? — она отрицательно покачала головой. Роун не знал как объяснить. Он был уже изрядно пьян, всё-таки виски не пиво, а ему много не надо чтобы упиться в хлам. Парень прислонился своим лбом ко лбу Чинджу, заглядывая ей в глаза. В них заблестела заинтересованность, она была зачарована происходящим. Их колени соприкасались, поза была не очень удобная, чувствовалось напряжение в спине, поэтому Роун повалил Джу на пол, нависая сверху, всё так же утыкаясь лбом в лоб. — На время, пока я в твоей голове, наши мозги едины. Я могу читать твои мысли, а ты мои. Могу стереть тебе часть воспоминаний или создать новые, а могу накосячить и «сломать» тебя. Однажды такая херня случилась, и тот чувак до сих пор в психушке. Его дыхание опаляло кожу губ девушки. Ей невыносимо хотелось коснуться их. Она положила свою ладонь на его щеку и провела большим пальцем по нижней губе. Во рту пересохло, в комнате резко стало жарко, а ноги сами собой раздвинулись шире. Джу ощущала горячее тело парня, его ровное дыхание и даже стук сердца. Поцелуй. В нём не было ничего нежного, только страсть. Между ними не было неловкости. Оба знали к чему всё идёт и прерывали поцелуй только чтобы снять очередной предмет одежды. Его руки хаотично перемещались от бёдер к груди, а потом к ягодицам, сминали бока, пока губы изучали шею. Роун прикусил сосок, и первый стон слетел с губ девушки. Казалось бы, как это возможно? Он заставил её убить ни в чём неповинного парня, а она отдаётся ему. Сейчас, когда его поцелуи дошли до пупка, единственное, что её волновало — это собственное удовольствие. В его глазах плещется похоть и желание обладать. Он двигался быстро, прерывался, чтобы сменить позу, замедлялся, оставляя метки на теле Джу. Это не был первый опыт Чинджу, но он определенно был лучшим. Будучи старшеклассницей, она успела вкусить взрослой жизни, но распробовать не удалось. Зато сейчас, когда кислорода не хватало, а громкие стоны заглушались поцелуями, Дьявол возносил её на вершину удовольствия. Жаль, что в этой жизни все рано или поздно заканчивается.