Тринадцать шагов в вечность

Из дневника Чарльза Кьют. «Пишу эти строчки, находясь в какой-то обшарпанной гостинице, пока моя девушка (моя, вот так!), спустилась на первый этаж, чтобы принести нам что-нибудь перекусить… Утром всё повторилось. Не скажу, что как-то менее страстно. Я всё так же, до ломоты в зубах, до сердечных колик её хотел, а она раскрывалась передо мной, словно сочная зрелая роза, отдавая весь свой нектар и накопленную росу по настоящему желанному и любимому ей человеку. Казалось, за одну ночь в моём организме, благодаря неведомому нам обоим метаболизму, произошли некие кардинальные изменения, превратившие скромного, стеснительного мальца в раскованного и опытного мужчину. Завтракали всё в том же ресторане. К себе заезжать не стал, так как предусмотрительная Мэри заранее озаботилась каждой мелочью. Осталось только забрать объёмистый баул из камеры хранения в аэропорту. Документы тоже были готовы и забронированные билеты на брата и сестру Кьют ждали нас у окошка администратора. Теперь надо было только зайти в ближайший банк, снять максимум налички, дабы до поры не светить карты в банкомате, и, поймав такси, не торопясь поехать к ожидающему нас самолёту.» Местное отделение «Bank of America» находилось в маленьком одноэтажном здании, и Чарли присел на деревянную лавочку, пока Мэри оформляла бумаги. Внезапно ворвавшаяся в зал троица в масках, под угрозой автоматов, положила всех посетителей на пол и принялась утрамбовывать в сумки передаваемые трясущимися от страха девицами запечатанные пачки банкнот. Закончив свою необыкновенно денежную работу, бандиты подхватили под белы руки Чарли и мисс Стоун, прикрываясь ими, как живым щитом, запихнули их в стоящий возле входа фургон, покидали туда же награбленное, сели сами и, вдарив по газам, в один момент скрылись от посторонних глаз за поворотом… Город остался давно позади и успешные ворюги сразу расслабились. Один из них, худощавый, похожий на глиста мулат, даже стянул маску. — Мендос, мудак! — в сердцах проревел один из грабителей, — тебе что было велено? Чулок снять только перед аэропортом. Теперь эти типы тебя опознают, если легавые, не дай Бог, возьмут их за жопу. — Да ладно тебе, Санни, — меланхолично откупорил банку с пивом прозванный мудаком. — Вывезем их подальше от города и спустим в колодец. Помнишь тот, заброшенный. Ну, ты ещё около него ишака в прошлом году трахал. — Точно, было дело, — заржал тип, что сидел за рулём. — Ты ещё эту скотину пытался с собой прихватить. Хорошо, что осёл упёрся всеми четырьмя копытами. Видать, ему твой блудень не по душе пришёлся. — Я вас сейчас самих оттрахаю, как того ишака! — дико оскорбился враз побагровевший мордой лица налётчик. — А заодно и эту сладкую парочку твикс, а потом не стану дожидаться колодца, а пристрелю и выкину на корм шакалам, благо их здесь невпроворот. — И, вытащив длинный пистолет, навёл на рулившего подельника. Тут машину тряхнуло на кочке, раздался неожиданный выстрел, и… шофер уткнулся окровавленной головой в баранку, а два оставшихся подельника одновременно пальнули друг в друга и, скрючившись, завалились на пол. Фургон же, оставшись без водителя, поехал, словно пьяный ковбой верхом на беременном жеребце… Расторопная Мэри ловко, словно козочка, перепрыгнув через валявшиеся без движения трупы, вытолкнула через открытую дверь убитого водилу, и, резко отжав ногой акселератор, до упора надавила на тормоз. Подержанное авто вмиг остановилось, как вкопанное. При этом не успевший сгруппироваться юноша заработал здоровенную шишку на лбу, больно ударившись о дверную ручку, а из-под переднего капота густо повалил пар. То, что машине пришёл армагеддон, ребята поняли не только по кипящему, будто чайник, радиатору, но и по вытекавшей откуда-то из-под пола чёрной маслянистой жидкости. Мисс Стоун, для очистки совести, вжикнула раз пять ключом зажигания, а затем, поняв всю бесплодность усилий, выкинула связку в ближайшую канаву. Потом, прихватив одну из сумок с наличкой (всё брать не стали, справедливо рассудив, что местные аборигены быстренько растащат бесхозные денежки и полиция неминуемо ускачет по ложному пути), да литровую бутылку с кока-колой, парень и девушка сразу отправились в путь… Небольшой, тысяч на пять городок под неблагозвучным названием «Sodom», по слухам, основал побывавший в этих местах богатый русский купчина Распердяев. Раньше, кроме постоялого двора здесь протекал только ручей, худо бедно удовлетворявший путников питьевой водой, а в стареньком двухэтажном трактире можно было сносно перекусить, выпить местного самогона и недорого попользоваться местным секс-контингентом, в который, помимо обычных шлюх, входил громадного роста негр Билл, славившийся тем, что ловко охаживал своих клиенток и клиентов кожаной плетью, а также толстым и загнутым к пупку тринадцатидюймовым членом, которым на потеху посетителям изредка поднимал и опускал пудовую гирю. Купец, остановившийся на постоялом дворе передохнуть, решил попробовать местной экзотики. Неизвестно, какая из путан произвела на него неизгладимое впечатление, но через год оставшийся здесь жить Распердяев построил себе дом, здание муниципалитета, а также тюрьму и публичный дом, поставив там директором Билли. Причём под его управлением заведение стало приносить нешуточный доход. Купчина разбогател, обленился и однажды, напившись пьяным, утонул в собственном нужнике. Городок же постепенно отстраивался, и к описываемому времени тут находилось с сотню домов, расположенных по американской манере на перекрещенных под прямым углом стрит и авеню. Спросив у какого-то, явно уколотого героином бродяги нужный им адрес, Мэри и Чарльз кое-как добрели до трехэтажной гостиницы, и заплатив не спросившему документы хозяину сотню баксов, заселились в одноместный номер. В общем, можно было ожидать и худшего. Кровать была только одна, что, в принципе, беглецов полностью устраивало. Умывальник и сортир тоже присутствовали. Был даже душ, и — о чудо! — в нём была вода, правда только холодная, на что по летнему времени было наплевать. Быстренько скинув пропылённую одежду в угол, путники залезли под относительно прохладные струи и, изредка повизгивая, помылись с помощью пластиковой мочалки и ядовито-зелёной жидкости, плескавшейся в стеклянной бутылке без этикетки, которая, несмотря на то, что воняла козлиным дерьмом, тем не менее пенилась и неплохо смывала грязь. Вытершись на удивление чистым полотенцем, любовники завалились на заскрипевшую под их весом деревянную кровать и, крепко обнявшись, проспали до самого утра сном праведников.