Шотландская птица

###

Громкие шаги разносятся по затихнувшей вмиг улице. Ни звуки капель дождя, ни звуки редких порывов ветра не прерывают этот монотонный уверенный шаг. Словно солдат исполняет одну из своих обязанностей, позабыв, что более не надобно вести себя по уставу. Каблуки блестящих начищенных туфель из натуральной кожи издают глухой и приятный стук. Штанины чёрных классических брюк покачиваются в такт. По вороту такого же пиджака бегут редкие тёплые капельки воды, изредка все же «заползающие» под чёрный зонт. Белая рубашка расстегнута на пару пуговиц, позволяя острому кадыку свободно подрагивать от низкого голоса мужчины. Он вдруг останавливается, внимательно оглядывая небольшую толпу молодых людей, измазавшихся в крови друг друга, а затем улыбается, глазами зацепившись за темноволосого парня. Того прошибает током, такой энергией обладает этот чужак. И эта аура, вероятно, давит на всех присутствующих. Спокойствие с опасностью. Эти два противоречащих чувства цепляются друг за друга, создавая истинный образ мужчины. — Как вижу и понимаю, это ты их так? — кивает на гематомы рыжеволосого, которые успели расползтись пятнами по всему веснушчатому лицу. Паренёк, стоящий чуть поодаль от пострадавших, хмурится. Затем он, быстро поклонившись, гордо расправляет плечи, кидая взгляды то на мужчину под зонтом, то на стоящего позади него охранника или правую руку (как он отметил потом про себя). — Что произошло? — Этот чокнутый… Этот псих напал на меня и моих друзей! — выдал вдруг тот рыжеволосый, а стоящие рядом с ним помятые два друга активно закивали в знак согласия. — Не следовало лезть ко мне, Сан, — ухмыляется парень в ответ, скалится, заставляя всю компанию снова сжаться от страха. Мужчина кивает помощнику, и тот вмиг отводит «толпу» в сторону, размахивая перед ними купюрами в 10 тысяч вон. — Парень, мне даже не верится, что ты мог так избить их. В одиночку… — Мне и самому досталось, — сжав зубы, слегка коснулся ладонью ноющих рёбер. — Как тебя зовут? — оглянув его с ног до головы, тихо произносит неизвестный. Порванные на бедре джинсы позволяют рассмотреть крепкие мускулы молодого парня; грязная футболка теперь уже серо-коричневого цвета; рядом валяется джинсовая тонкая куртка; белые кеды тоже более не белые. Волосы растрепаны, глаза излучают интерес и непонимание происходящего. — Чонгук, — звучит все же уверенный ответ. — Чей ты сын? Парень опускает на пару секунд голову, пряча печальную улыбку, а затем смотрит прямо, пытаясь запихнуть поглубже душащую его боль. Он ненавидит этот вопрос. — Ничей. — Так не бывает, однако будь по-твоему. Я не знаю, почему обратил на тебя внимание, ведь это не свойственно мне. Но ты мне нужен. И я отчего-то чувствую, что для достижения моих целей ты подойдёшь прекрасно. Давай заключим сделку, — улыбка «дьявола» застывает на его лице. — Сделку? — Ты выполняешь мои задания, доказывая верность и преданность, а я исполняю любые твои желания. До конца жизни. — Почему я должен согласиться? Кто вы такой? — Я тот, кто пришёл избавить тебя от всех тягот жизни. Я вижу в твоих глазах обиду на этот мир; энергию, которая способна сдвинуть горы. Так давай же направим эту энергию в нужное русло. — Кто вы? — повторяет он вновь вопрос. — Можешь называть меня Хозяином.

###

Звук мотора звенит в ушах Чонгука, а напор на педаль заставляет и без того мощные бедра увеличиться практически вдвое. Руки дрожат от предвкушения, а выкуренные сигареты никак не успокоили бьющееся в экстазе сердце. Каштановые волосы, ранее уложенные в прическу, теперь ниспадают на лоб, кончиками прядей скрывая потемневшие глаза. Одной рукой развязав душащий галстук, он откидывает ненужную вещь прочь, так что та приземляется где-то между кожаных сидений авто. Взгляд снова падает на небольшую черно-белую фотографию. Чонгук отчего-то чувствует какое-то волнение, но скидывает все на длительный перерыв в таких делах. Но все же он ожидал увидеть тучного дяденьку с заплывшими от алкоголя глазами; или мужчину в возрасте с пробравшейся в волосы «аристократичной» сединой. Однако на фото запечатлён молодой высокий мужчина с правильными (слишком правильными и знакомыми, как показалось Чонгуку) чертами лица. Не может быть, чтобы тот занял пост главы так рано, ведь мужчина слишком молод. Раз Хозяин решил того убрать, значит он играет роль даже бòльшую, чем эти «стереотипные» дядьки. — Черт подери, какого хера? — раздаётся вдруг вопрос в затихнувшей теперь уже припаркованной машине. Чонгуковы глаза внимательно рассматривают все авто, «выстроенные» в ряд перед пафосным «Olimp»-ом. Похоже, здесь слёт тех самых верхушек, на которых они и ведут охоту уже несколько лет. Каждый из них стоит на пути Хозяина, и роль Чона в этой игре очевидна и до тупости проста: убирать всех, не задумываясь о личности или последствиях. А что будет потом? Об этом Чонгуку не стоит думать, ведь за его спиной тень, прикрывающая каждую отнятую им жизнь. Захватив фотографию, Чонгук спешно выходит из машины, надежно спрятанной от зорких глаз «псов». Сжимает крепко кожаные ручки дорожной сумки, так что пальцы белеют. Переодев пиджак в чёрный плащ, небрежно бросает вещь на заднее сиденье салона. Кепка и маска помогают ему хоть немного замаскироваться. Впрочем, все всё равно будут ждать появления его Хозяина, либо «подарка», «доставленного» от неизвестного для них сообщника, которым и является Чон. Его личность никому не известна. Чонгук — «крот», работающий под землей, расчищающий путь и скрывающийся от любого звука человеческого голоса. Останавливается, вдыхает влажный воздух и снова осматривается, убеждаясь, что его никто не видит и не станет преследовать. Удивительно, насколько противоречив Сеул, позволяя яркому свету этого заведения отбрасывать лучи софитов на невзрачное, мерзкое местечко, расположенное прямо напротив «райского ада», где собираются «боги» для обсуждения новых потребностей и желаний. Это злачное место, именуемое «Non c’è amore qui», будто является насмешкой. Оно принимает каждого, кто отворяет старые деревянные двери. Этот бордель был, кажется, построен для «псов» этих «богов» десятки лет назад. Пока одни вливали в себя дешевое пойло, позволяя чужим женщинам скакать на себе; другие смаковали вкус дорогого виски, угадывая шотландский он или ирландский, и утыкались носом в сладко пахнущие шеи роскошных дам, расположившихся на их коленях. Полумрак, ужасная, некачественная музыка и запах испаряющегося спирта встретили Чона с самого порога. И стоило ему сделать шаг, как женщины устремили на него взгляды, чувствуя исходящую от него энергию. Энергию мужчины, способного убить и доставить дикое удовольствие, граничащее с животной болью. И да, этих женщин, уставших от потных, вонючих мужланов, вовсе не спугнул этот человек, вызвавший одним голосом волны непонятных чувств, позволивший проснуться давно спящим бабочкам в животах, которые полны дешевой едой и невкусным алкоголем. — Мне нужен номер на самом верхнем этаже с окнами на Олимп. — Парень, обычно мужчинам все равно, где; главное, с кем. — Люблю «ошмётки» роскоши, — скалится сквозь маску, — А девушку можете выбрать сами, любая подойдёт. Мужчина средних лет довольно улыбается, как только внушительная стопка купюр падает на небольшой стеклянный столик у его ног. А затем задумчиво чешет затылок, выбирая те самые нужные ключи. Поднявшись с места, жадно пихает деньги в задний карман потрепанных джинс и глазами указывает следовать за ним. Обветшалый лифт доставляет к нужному этажу, практически приводя их к двери комнаты. И Чонгук входит в пустое пространство, оглядываясь по сторонам. Пахнет лимонным очистителем, не способным скрыть запах пота и пива, и он морщится, не желая прикасаться к чему-либо здесь. — Правила, надеюсь знаешь, но я повторю: у тебя есть час, никаких побоев, драки или ещё чего-то такого отвратительного. Трахаешься и уходишь. Девочку сейчас пришлю, — бросает он перед выходом. — Сукин сын, — ухмыляется Чонгук, подходя ближе к немытым окнам в деревянных сгнивших рамах. Самое отвратительное в этом месте — это само место. На ресторан открывается хороший вид, и это все, что ему сейчас нужно. Тихий стук в дверь, заставляет его оторвать взгляд. — Привет, пупсик. Повеселимся? — Привет, — складывает руки на груди, отчего рубашка слегка «жалобно» трещит, — У меня есть важная миссия сегодня, и ты должна мне помочь, куколка. — Я пришла выполнять работу, — плюхнувшись на кровать напротив окон, протараторила она. Карие глаза изучают его, а сухие волосы, окрашенные в блонд, переливают желтизной; губы расслабленны, а раскрепощенная поза выдает настоящий интерес. — Не сегодня, — качает он головой, присев на корточки. Одним рывком раскрывает сумку, — Либо ты мне поможешь, либо умрешь. Глаза девушки замерли на запчастях, деталях снайперской винтовки, а дрожь вмиг пробралась во все уголки конечностей. — Ты… Ты что собираешься делать? Чонгук, проигнорировав вопрос, продолжил сборку оружия, и вскоре короткий щелчок оповестил о готовности винтовки. Поднявшись, он вдруг указал пальцем в окно: — Мне нужно убить одного ублюдка, куколка. — Я… — Ты! — раздался вдруг его голос громче, — Ты будешь сидеть тихо, пока пуля моя летит в чужой лоб. Я и тебя убью, если услышу хоть звук. Девушка закивала вдруг активно, отшатнувшись от него. — Хотя нет… Кричи и стони, будто получаешь экстаз от моего члена, — окинув ее пренебрежительным взглядом, отчеканил он каждое слово. Она снова кивает, а Чонгук, закурив сигарету, вскидывает оружие, прицеливаясь куда-то вдаль. — Ты киллер? — Я? Вовсе нет, — прошептал он, криво улыбнувшись и не сводя глаз с мушки. — А кто ты? — Стони. Или я стреляю. Девушка, поджав ноги к груди, отползла к изголовью кровати, обитому в дешевый красный велюр. Сдерживая слезы, она смогла издать глухие стоны, на что Чонгук ухмыльнулся (похоже, она часто симулирует). Однако он заставил себя сконцентрироваться на своей цели, ведь сторонние мысли ни к чему хорошему не приведут. Мужчина в темно-синем костюме ярко улыбается, закуривая сигару в окружении мужчин постарше. В другой руке блестит виски в граненом стакане. Девушка в красном платье практически висит на его плече, улыбается ослепительной улыбкой, произносит что-то ему на ухо, отчего и он реагирует такой же улыбкой. Чонгук держит того на мушке все это время. Дым снова и снова заполняет Чонгуковы легкие, выходя через нос и приоткрытые губы. Горько. И слишком хорошо. Телефон выдаёт ужасную и не к месту веселую музыку. — Да, Хозяин, — не убирая пальца с курка, произносит Чон. — Он на прицеле? — Да. — Хотел сказать кое-что, касаемо его личности. — Что-то не так? — смутился он вдруг, ведь до этого никто никогда не уточнял биографии жертв. — Это кузен Енми, поэтому будь готов стереть слезинки своей девчушки. Чонгук громко хмыкает, на автомате кинув взгляд на девушку за спиной. — Убери его. Сейчас же. Парень отбрасывает телефон, приказав девушке замолчать. И, сжав рукоять, снова целится. Прямо в лоб. Считанных секунд хватает, и мужчина падает замертво, став причиной звонкого вскрика девушки; шума и суматохи, вмиг поднявшейся вокруг раненого (убитого).

***

Чонгук спешно складывает оружие, вновь поправляя кепку и маску, и направляется к машине. Ещё раз взглядом окидывает номер, покинутый пару минут назад, вспоминает брызнувшую на заправленную постель кровь и безвольно лежащую девушку. Миссия завершена, а ему пора к Енми. Вытирать драгоценные слёзы.

***

— Чонгук выполнил задание. Тэджун мёртв, — раздается довольный голос помощника Ким. — Он снова был великолепен… — Прямо в лоб, — улыбается мужчина, подливая в белую чашку зелёного чая. — Этот парень работает у меня несколько лет, а я все ещё не знаю, почему он вызывает у меня такой восторг и трепет. — Вы, вероятнее всего, видите в нем молодого себя. — Ах, да. Молодость амбициозна и смела. — Вы правы, Хозяин, — кивает Ким, выпрямив спину и расправив свои плечи, — Когда наступит очередь Енми? — Скоро, Ким. Скоро Чонгука руки снова окрасятся в алое. Скоро.