Шотландская птица

***

— Шевелись, Бен. Нам нужно немедленно скрыться, — натягивает кепку ещё ниже на глаза. Но, кажется, старик о чем-то задумался: движения стали медленными, а глаза замерли. — У меня есть небольшой домик в Таормине. Мы жили там с женой, — наспех передав бинокль, с воодушевлением произносит старик, — Нам нужно туда. Ты спрячешься там! — Почему ты помогаешь мне? Не нужно. Я выберусь сам. Месяц, может два, и псы Карло отстанут от меня. Я всего лишь выполнил задание свыше. Я не намерен надолго задерживаться. — Ты убил не простого человека, не мелкого торговца наркотиками, не смертного, чья жизнь ничего не значит. Ты пулю пустил в сердце Сицилии. Пока убийцу не найдут, не успокоятся, — занимает место рядом с водителем во внедорожнике, хлопает дверью; глазами вновь сканирует лицо младшего, — Я отдал сына Карло. И тебя отдавать не хочу. Ты ешь мой хлеб, делишь со мной пекорино, а я успел привязаться. Для меня достаточно этого, чтобы нащупать эту настоящую привязанность к тебе. Бендитто не отпустит тебя, потому что чувствует, что ты в нем нуждаешься. — Какого черта ты решил, что я нуждаюсь в ком-то? — морщится, закуривает, стряхивает пепел. — В твоих глазах тысячи вопросов к жизни. И если я смогу ответить хотя бы на один из них, то ты нуждаешься во мне. Парень громко выдыхает, а старик чувствует, как тот, наконец, сдаётся. — Если ты окажешься предателем, я заставлю тебя блеваться этим пекорино. Я ценю качество верности, оно для меня превыше достоинства и чести. А ты? Ты готов переступать через принципы ради этой верности? — Готов, senza dubbi! Бендитто, наконец, впервые за столько лет вдохнул спертый сицилийский воздух полной грудью. Карло, отнявший у него самый дорогих сердцу людей, мёртв. Теперь его ничто не тревожит, лишь разбитое нутро сидящего рядом человека. Старик искренне желает подарить ему свои оставшиеся годы. Его душа чувствует потребность в поддержке. Он готов отдать силы для поиска чужих ответов, ведь на собственные вопросы он их уже получил.

***

Больше трёх месяцев Бендитто заботится о молодом мужчине, печёт хлеб, все так же добирается до Палермо на старом автобусе; выкрикивая призывы купить вкусную выпечку, находит способ выжить. В конце дня парень всегда ждёт очередной рассказ о том, где и кого ищут Саллини. И, кажется, все более чем налаживается. Таормина скучна, но тиха и уютна. Каждый житель городка знает, кто он, чем хочет заниматься, как хочет строить свою жизнь. Здесь души человеческие отдыхают, а сердца по зелёным равнинам от радости спокойствия скачут. Каждый ведёт свою маленькую, значимую жизнь. Дядя Густаво продолжает вывешивать в своём магазинчике новую порцию салями; тетя Джулия стряхивает свежевыстиранное белье на другом конце улицы, так что прохладные капельки летят во все стороны и немедленно высыхают на тёплых стенах дома, покрытых известняком; ребятишки (Альберто, Дино и Франко) все так же мешают взрослым вести взрослые дела и решать взрослые проблемы, путаясь под ногами. Все так, как обычно. И это «обычно» стало приемлемым и для «чужака», которого в один из вечеров привёл Бендитто. И все вокруг приняли того, как собственного давнего друга. От этого факта парню порой становилось не по себе: обрести покой так быстро он не рассчитывал. Неужели, есть те, кто готов видеть в нем больше, чем он есть на самом деле? Чимин. Так он представился, стоя на каменной кладке на площади в центре города. Первым к нему подошёл Дино, протянув «чужаку» лист базилика, сорванного в саду тети Джулии. И адресант с особым трепетом принял подарок из рук испачканного в пыли ребёнка. Сердце семилетнего мальчика забилось быстрее, ведь этот человек с первой минуты вызвал в нем восхищение: красив, идеально сложен и невероятно притягателен. От него аура исходит силы. Эта сила достигает каждого стоящего на площади человека, так что у них кончики пальцев покалывает. Взгляд его всех читает, анализирует, только сам он как закрытая наглухо бочка (и если не открыть ее вовремя, может взорваться, снося все на своём пути). Внутри него тайны, пугающие, отвратительные, но такие нужные. Нужные для того, чтобы, пробравшись сквозь них, докопаться до истинной, нагой сущности. — Эй, Дино, не шали, — стаскивает парень мальчишку с невысокого оливкового дерева. — Чими, ты же знаешь, что я хочу в Палермо, но мама говорит, что там много ужасных людей. Может я с дерева смогу увидеть город, — насупившись, бормочет ребёнок. — Мама права, — мрачнеет, прячет сигареты в карман льняных чёрных брюк, — Не стоит рваться туда, где тебя могут зубами разорвать. Ребёнок опускает взгляд, поджав губы, пинает носком ботинка камушек. — Там, — указывает на загородную дорогу парень, — Живет зло. — Отец Федерико говорит, что зло живет в каждом из нас, и только нам решать, что победит, — сжав кулаки, цедит мальчуган. Он вглядывается в лицо собеседника, который заодно с мамой, повторяя надоевшие до жути фразы. — Отец Федерико, похоже, настоящего зла и не видел, — все же закуривает, — А чего хочешь ты, Дино? Что в тебе победит? — Я! Я хочу победить всех и вся. — Главное, чтобы ты войну с самим собой не проиграл, — ухмыляется, запуская длинные пальцы в его волосы, слегка ерошит их и снова делает затяжку. — А кому проиграешь ты, Чими? — Такой человек на свет ещё не родился. Поболтав ещё немного с мальчишкой, он забегает в кофейню. Попросив эспрессо, направляется с бумажным стаканчиком в сторону дома Бендитто. Задерживается рядом с мясным магазином, вдыхает запах копченой колбасы и сглатывает обильно собравшуюся во рту слюну. Звонит телефон, поэтому наспех допивает напиток, а увидев номер на экране, отходит в тень, завернув за другой дом. — Да, я слушаю. — Похвально, ничего не скажешь. Карло заслуживал более изощренной смерти, но и эта подошла прекрасно. — Я рад, что все идёт по плану, — издалека замечает сошедшего с автобуса Бендитто. Облизывается, предчувствуя нелегкий разговор. — Тебе пора возвращаться ко мне. Хватит бегать. Твой подарок, который я готовил на протяжении стольких лет, готов. — Сколько у меня есть времени? — Два дня, иначе я уничтожу все, что добыл таким трудом. Время пошло. — Понял.

***

— Сегодня Палермо был особенно спокоен. Я рад, что все наладилось, — положив пустую корзину на деревянный стол, произносит старик. — Послушай, Бен, — останавливается рядом с ним, глазами пробегается по морщинам на добром и таком полюбившемся лице, — Мне пора. — Что? О чем ты, Oddio? Куда пора? — удивляется мужчина, вмиг позабыв обо всех домашних делах. — Мне пора возвращаться на Родину. Меня ждут новые задания и новая жизнь. Я рад, что именно ты стал тем, чей хлеб я впервые попробовал на этой земле. Спасибо, я отплачу тебе сполна, пришлю деньги, как только сам доберусь до дома. — Но твой дом здесь, мальчик! И мне не нужны твои деньги! — дрожащим голосом выпалил он вдруг. — Бен, мне правда нужно уехать, — отвернувшись к окну, закуривает, выпускает из носа едкий дым. Вечереет. Таормина начинает просыпаться. Слышны звуки старой гармони, громких разговоров соседей и смеха дворовых мальчишек, которые с самого утра играют с бездомным псом. — Я еду с тобой, — твёрдо заключает мужчина. — No, ti prego. Там опасно, и я не в силах забрать тебя. Не сейчас. — Ты просто оставишь меня? Уйдёшь? — в янтарных глазах собираются слёзы. Бендитто в последний раз плакал, когда его сын обьявил тому о нежелании общаться и видеть «никчемного» (как тот выразился) отца. — Бен, я обещаю, что в один день вернусь и заберу тебя. Верь мне. Ты стал мне дорог. — Bene, я буду ждать, — кивает и отходит от парня прочь. Смахнув слёзы, Бендитто направляется в свою комнату. Отчаянно ищет в небольшой коробочке какую-то очевидно значимую вещь. Его одеревенелые пальцы наконец находят то, что ищут глаза. — Мальчик, держи это, — протянув ему вещицу, просит он. — Что это? На разжатую ладонь парня опускается тёплый металл. Серебряная тонкая цепочка с кулоном в виде птицы мягко приземляется на кожу. Бендитто улыбается, а в сердце парня волной бьется сожаление о предстоящей разлуке. Для него Бен стал семьей, как и весь этот маленький городок. — Я всегда был нищ, и моя жена принимала это. Но, когда я только влюбился в неё, я работал, не продыхая, желая порадовать ее. Этот кулон я купил в Палермо на ярмарке у азиатского купца. Он сказал, что на Востоке ходит легенда, что птицы всегда возвращаются. И я отдал его с этими же словами любви всей жизни. В свой последний час, она отдала его обратно, повторив сказанные мной в молодости слова. И я обещал вернуться к ней рано или поздно, — он снова улыбается, — Хочу, чтобы теперь и ты вернулся, мальчик мой. Я верю в истинную силу этого обещания. — Бендитто, ты отдаёшь мне свои воспоминания. — Мои воспоминания остались в глазах той, что носила его у сердца. Эта вещь — сила, которая вернёт нас к тем, в ком мы нуждаемся. Надеюсь, что я буду нужен тебе. — Будешь, не сомневайся в этом.

***

На рассвете следующего дня Бендитто утирал свои тихие слёзы, всматриваясь в удаляющуюся спину молодого парня. Если раньше, он думал, что готов закончить жизнь, то сейчас ясно осознавал желание дождаться того, кого назвал в душе сыном. Этот человек рассказывал ему о своём прошлом, и Бендитто понимал, что паренек совершает самый важный подвиг для своей души. Бендитто знал, что был удостоен чести услышать то, что для других было закрыто под семью замками. Дино так и не узнает, почему Чими ушёл, не попрощавшись, почему именно тот разговор стал последним, почему слова именно этого человека он запомнит на долгие-долгие годы. Прикрыв глаза, Бендитто вновь вдыхает запах муки, костра и специй. Любимый хлеб «его мальчика» вскоре остывает на том деревянном столе. А старик, вновь направив взгляд на дорогу, ярко улыбается, ведь знает: «Он тот, кто умрет, но обещание сдержит».