Зелье от чумы

      Праздник Поворота солнца на весну выдался солнечным, снежным и в меру морозным. С утра студенты и преподаватели покатались на санках и лыжах с горок, погуляли по разукрашенному городу, поучаствовали в народных гуляниях, а вечером преподаватели и знатные студенты принялись готовиться к балу. Простолюдины же во дворе университета расчищали площадку и раскладывали костёр для своих гуляний попроще.       Стана колебалась. С одной стороны какая же уважающая себя девушка не мечтает красиво одеться и прийти на бал, где можно будет потанцевать с принцем… ну или хотя бы просто потанцевать с кем-нибудь. И нарядное платье у неё было, пусть даже она надевала его на все предыдущие балы, разве что каждый раз немного меняла вышивку и кружева. Но…       Главное «но» было даже не в том, что она простолюдинка. Она была сотрудником университета, а потому имела право присутствовать на балу. И даже не в том, что танцевала довольно посредственно: то, что она наступает на ноги кавалерам и путает па – это проблемы её кавалеров, а не её. А в том, что там было довольно скучно: все степенно ходят, степенно разговаривают о высоких материях или политике. А ещё в том, что многие студентки правдами-неправдами достают красивые наряды и проникают на бал – присутствие простолюдинов на нём очень не приветствовалось, но не запрещалось, если внешний вид этих простолюдинов соответствовал правилам. И в итоге дам на балу оказывалось гораздо больше, чем кавалеров.       Стана прошлась по коридору, где изредка попадались единичные студенты, и выглянула в окно. Простой студенческий люд тащил ворованные на кухне дрова. Кухонный рубщик дров, который должен был их охранять, руководил устройством костра.       В конце концов, решила Стана, можно совместить приятное с интересным. Пойти на бал, станцевать там танец-два, а если кавалеры не будут приглашать, выбрать понравившегося и объяснить ему, что он очень хочет пригласить её. А потом бежать плясать с простолюдинами.       Настроение скакнуло вверх. План был хорош и позволял усидеть на двух стульях. Стана помчалась готовить платье.       На балу было ожидаемо скучно. И ожидаемо много дам. Правда, там был и Радко, и пусть с ним не получилось пока даже поздороваться, его присутствие неожиданно наполнило красивый, но скучный бал каким-то… теплом, что ли.       Стана взяла бокал вина, присела на стул у круглого изящного столика и понаблюдала за кружащимися в вальсе парами. Радко танцевал с какой-то студенткой, вроде бы той, которая не умела махать мечом и вечно попадала им и по себе, и по всем окружающим, причём нечаянно, причём так, как попасть было невозможно. Главный алхимик не танцевал, стоял с кучкой преподавателей и что-то обсуждал. Стана подошла к ним. Послушала, как студенты-первокурсники пытались вызвать демона, а вместо этого сожгли друг другу волосы, и маркиз Прохазка, преподаватель демонологии, галантно пригласил её на танец. Он был столь любезен, что не возмущался её неловкими движениями и даже показал, как правильно их выполнять, не путаясь в ногах, уверенно вёл свою даму и в конце так же галантно поблагодарил за танец.       Считать план-минимум выполненным и идти к простолюдинам, пока они всё не отплясали и всё не выпили без неё? Или…       Стана пробежалась глазами по потенциальным кавалерам, выбирая, нужен ли ей кто-нибудь из них или нет. Задержалась взглядом на Александре, но решила, что связываться с ним не стоит – вдруг пошлёт подальше за очередным ингредиентом. Радко снова с кем-то танцевал, и стало грустно. Грустно от того, что он танцует с другими, а не с ней. И хоть Стана прекрасно понимала, что дам здесь намного больше, чем кавалеров, и решительно настроенных дам, которые вцепятся в кавалера и не дадут ему пройти мимо, – тоже не она одна, но всё равно кольнуло где-то в груди…       Ревностью, да. Что ж уж врать самой себе. Радко не был красавцем, к тому же его лицо было изуродовано шрамом, но Стана уже не была молоденькой девочкой, которые пленяются красивыми рожами и воротят носы от некрасивых. Он был умел и опытен в бою, надёжен в походах, умён и трудолюбив, а к тому же не замечен за беганием за каждой юбкой. Чего же ещё желать? Даже матушка и отчим, когда Стана рассказала им про Радко, в один голос заявили: «Хватай, пока не поздно».       Стана сделала шаг по направлению к нему и остановилась.       К любому другому кавалеру она могла подойти, оттеснить его даму и потащить на танец. И вцепиться посильнее, если вздумает сопротивляться. А к Радко – нет. Подойти, чтобы попросить научить её какому-нибудь приёму на мечах, или позвать с собой в поход, или… да что угодно – не вопрос. Это Стана проделывала спокойно. А пригласить на танец, точнее, подстроить так, чтобы он вынужден был её пригласить – и нападала робость, как на молоденькую девочку, впервые оказавшуюся на балу.       Настроение испортилось. Стана осмотрелась вокруг, решая, какому кавалеру тоже испортить жизнь, и увидела главного алхимика, уже порядком выпившего, а потому весёлого. Старик правильно оценил выражение её лица, пожалел молодёжь и мужественно решил принять удар на себя.       – Станичка, – промурлыкал он, обхватывая её за талию и, почти не шатаясь, втаскивая на бальную площадку, – сделай рожу… то есть я хотел сказать личико не таким… хищным. А то все кавалеры с перепугу разбегутся.       – Вот кто не испугается и не разбежится, – мрачно отозвалась Стана, вкладывая свою руку в его ладонь, – за того замуж пойду. Так что пусть лучше бегут, пока не поздно.       – Ну что же так сразу? – хитро подмигнул главный алхимик, ловко крутанув её под своей рукой. – А вдруг кто-то здесь тоже мечтает на тебе жениться?       Угу, как же. На конопатой простолюдинке, которая всё лето, а также часть осени и весны шляется по лесам, лугам, горам и болотам, спит где попало, иной раз с мелкой нечистью вповалку, благоухает не только ромашкой и мятой, ругаться может как сапожник, а уж устроить кому гадость – это и вовсе у неё в крови.       Кстати, это мысль. Надо придумать что-нибудь….       Танец был довольно быстрый, и главный алхимик, к тому же выпивший, быстро почувствовал, что мужества принять на себя излишнюю энергию Станы у него достаточно, а вот сил – не очень. Поэтому он быстро огляделся, повёл Стану по какой-то непонятной траектории и, прежде чем она собралась спросить, чем вызвано это перемещение, столкнулся с другой парой. Которой оказались Радко и очередная студентка.       – Ох, – тяжело и непритворно дыша, рассыпался в извинениях главный алхимик. – Прошу простить меня, я был невнимателен… Полика, – узнал он студентку-алхимичку, – послушайте, окажите любезность, проводите старика куда-нибудь, где можно выпить… Я очень извиняюсь, что отрываю вас от такого завидного кавалера, коим несомненно является Радомир, но я обещаю вам… – он окинул взглядом бальный зал, – честно исправить свой грех и найти вам, – он подхватил её под локоток и потащил прочь, – кавалера взамен. Вы кого предпочтёте? Барона? Виконта? Здесь даже один граф есть, могу организовать…       Судя по лицу студентки, замена простолюдина Радко на целого графа её устраивала более чем.       Стана и Радко остались одни. Они смотрели друг на друга, и Стана понимала, что не может, как с любым другим кавалером, заявить ему, что по его вине она осталась без кавалера, и поэтому он просто обязан исправить свою вину. Радко тоже смотрел на неё и молчал.       Надо было идти к простолюдинам. Не стояла бы сейчас, сгорая от неловкости, рядом с тем, с кем так хотела танцевать. И который совсем не спешит приглашать её…       – Стана, – наконец произнёс Радко, когда молчание стало невыносимо затягиваться, – я… вы пойдёте…       И Стана вдруг поняла, что Радко робеет сейчас точно так же, как и она. Что смелый Радко, который бесстрашно шёл на чуся в лесу и ак-гулей в болоте, который защищал их с Лепой на Хормице, сейчас, в бальном зале, боится позвать её на танец точно так же, как и она.       И, наверно, точно так же, как и она, мечтает сейчас оказаться на болоте перед толпой ак-гулей. Потому что с ними не так страшно.       – Пойдемте на болото к гулям, – предложила Стана и честно призналась: – Там проще.       Может, это и прозвучало двусмысленно, но Радко понял. Всё понял.       – И на болото к гулям пойдём, – пообещал он, улыбнувшись кривой, изуродованной шрамом улыбкой. – А сейчас…       – Я по вашей вине осталась без кавалера, – пришла ему на помощь Стана. – И поэтому вы просто обязаны…       – О, конечно, – подхватил Радко, – я просто обязан исправить свою вину и поэтому приглашаю вас на танец…       Стане показалось, что он с облегчением выдохнул, наконец-то произнеся эти страшные слова, и поспешно обхватил её за талию. Стана вложила свою ладонь в его.       Оказывается, можно так танцевать – упоительно, когда от прикосновений… кавалера кружится голова, когда его рука на талии жжёт через тонкую ткань платья, и когда он убирает эту руку, чтобы она могла выполнить разворот, в том месте становится холодно. А пальцы другой руки то касаются её пальцев, то отпускают. Разворот, отход, подход – и снова, скрывая поспешность, вложить свои пальцы в его ладонь…       Танец кончился. Радко отвёл Стану к кружку преподавателей и явно хотел остаться с ней, но тут начался следующий танец, и между ним и Станой быстро просочилась студентка какого-то старшего курса.       – Господин Радомир, – радостно улыбнулась она, – вы, наверно, хотите пригласить меня на танец…       Стана засмеялась. Простолюдинки не стеснялись и охотились на кавалеров. Потому что закончат они учиться, разъедутся по городам и весям, и балов в их жизни вряд ли больше случится. Поэтому ловили удовольствие сейчас.       – Ну, раз господин Радомир хочет вас пригласить, – не стала спасать она Радко, – то не буду вам мешать.       Лицо Радко энтузиазма не выразило, но он, как галантный кавалер, повёл новую партнёршу танцевать. Стана немного понаблюдала за ним издалека, а затем выскользнула из зала. Быстро огляделась по сторонам, сбросила нарядные туфельки, подхватила их в руку, второй рукой подобрала юбку платья и помчалась к преподавательским покоям переодеваться. А то промедлит она – и простолюдины всё спляшут и выпьют без неё.       На улице было темно, весело и, несмотря на небольшой морозец, жарко. В центре площадки горел костёр, музыканты играли кто на чём умел, не всегда то, что надо, но это никого не беспокоило, студенты как раз выстраивали круг вокруг костра. Кто-то командовал: «Строимся мальчик-девочка», кто-то спрашивал: «Я мальчик или девочка?» Начинали считать, на чьём месте он стоит, сбивались, перестраивались и снова сбивались. Наконец разобрались, построились, и Стана поняла, что стоит на месте мальчика, а парень рядом с ней – на месте девочки. Они поменялись, в другом конце круга кто-то тоже поменялся. Какой-то знаток танцев прокричал: «Мальчики направо, девочки налево», кто-то сквозь хохот возмутился, мол, чего это девочки налево, музыканты заиграли и танцоры взялись за руки.       Два шага вперёд, подскок. Два шага назад, притоп. Снова два шага вперёд и подскок, снова два шага назад и притоп. Кто-то громко скомандовал: «Девочки». Отпустить руки и крутануться вокруг соседа… чтобы столкнуться с какой-то девушкой. Несколько мгновений, чтобы разобраться, кто из них перепутал право и лево, посмеяться и поспешно бежать на своё место. Снова взяться за руки, снова подскок, притоп, снова крутануться вокруг следующего соседа, на этот раз не перепутав направление. Взяться за руки, два шага вперёд, подскок, два шага назад, притоп, зычная команда: «Мальчики» – и парни крутанулись через девушек. Недалеко от Станы кто-то столкнулся…       А потом, когда после нескольких туров в очередной раз прозвучала команда: «Мальчики», мимо Станы крутанулся Радко.       Стана вытаращила глаза, он тоже – и сбился с танца. Она дёрнула его за руку, чтобы вернуть в круг, ноги сами выполнили необходимые два шага вперёд – подскок, два шага назад – притоп, и толкнула Радко дальше.       Танец пошёл своим чередом. Только теперь стало не просто весело, а упоительно весело. Радко тоже здесь, и ничего, что с каждым туром танца расстояние между ними становится всё больше и больше. Ведь с другой стороны круга оно, наоборот, сокращается…              А когда поздно ночью, наплясавшись по самое не могу, переиграв во все игры и попрыгав через костёр, помятые, местами побитые, пьяные и счастливые Стана и Радко ввалились в преподавательские покои, их ждало тяжёлое известие. Пока они веселились, из Милешова, города в моравском Приморье, прискакал гонец и сообщил, что в городе выявлено несколько случаев чумы.       Веселье сняло как рукой.       «Несколько случаев чумы» почти наверняка означают «несколько десятков случаев в уже запущенной форме». И хорошо если не «несколько сотен». И если она в Милешове, значит, рано или поздно будет и во всей Мораве.       Потому что лекарства против чумы – такого, которым можно было бы напоить всех, – нет.       Двадцать пять лет назад чума вспыхнула в Лежице, одном из моравских городов. Тогдашний князь, отличаясь решительным нравом, велел взять Лежицу в осаду и никого не выпускать. Даже здоровых, без признаков болезни. А кто попытается бежать – расстреливать без разбору, даже грудных детей.       Решение тяжёлое, правильное и жестокое. Люди, которые ещё были здоровы, не могли покинуть город и были обречены заразиться и умереть. Солдаты, стоявшие в осаде и видавшие войны и убийства, а теперь вынужденные расстреливать беззащитных женщин и детей, сходили с ума, накладывали на себя руки и спивались. Флориан, княжеский маг, у которого в Лежице жила вся семья, попытался воспользоваться своим положением и добиться разрешения покинуть им город, обещая, что они будут жить в лесу и не пойдут к людям, но бесполезно. Князь был неумолим. Тогда Флориан убил и князя, и княгиню, и старшего из княжичей, и бежал в Лежицу. Новый молодой князь не обладал волей своего отца, солдаты, почувствовав слабину, разбежались, и толпы людей, уже больных, но ещё без признаков болезни, хлынули во все концы Моравы…       Никто не знает теперь, как и когда Флориан изобрёл зелье от чумы. Одни говорят, что, приехав в Лежицу и обнаружив всю семью уже мёртвой, он от горя поймал озарение и придумал лекарство. Другие – что у него уже были наработки и что он пытался уговорить князя дать ему испытать их на людях, но князь не согласился. Как там было на самом деле, неизвестно. Но тогда его лекарство – из дешёвых и распространённых ингредиентов и готовящееся в течение суток – смогло остановить мор и спасти тысячи, а может, и миллионы жизней.       Только Флориан был убийцей княжеской семьи, и молодой князь жаждал мести. За поимку Флориана была объявлена награда, по всей Мораве ловили и убивали его учеников, и в конце концов поймали и убили его самого. Чтобы потом выяснить, что рецепт противочумного зелья умер вместе с ним, потому что он разослал рецепт только своим ученикам, которые и готовили лекарство, допуская своих учеников и подмастерий только к некоторым операциям. Записей не сохранилось, ученики учеников и их подмастерья, знавшие только отдельные операции приготовления, восстановить рецепт не смогли. Когда же обнаружили тайную лабораторию Флориана, там нашли и рецепт – включавший более пятидесяти ингредиентов, половина из которых были редкими и дорогостоящими, и долговременные операции, что растягивало приготовление зелья на месяц, в то время как история сохранила сведения, что оно готовилось в течение суток.       Расшифровывать рецепт пытались по всякому – и вычёркивая дорогие ингредиенты и длительные операции, и пытаясь смещать действия, проводимые с ингредиентами, на другие ингредиенты – ничего. За двадцать пять лет на основе рецепта удалось получить с десяток новых зелий, начиная от потрав тараканов или вшей и кончая красителями для тканей, но лекарства от чумы, пусть бы и не такого сильного, как у Флориана, нет…       Подарки вручали и получали уже не в праздничном настроении. Александр к удивлению Станы преподнёс ей серебряный браслет и толкнул речь, что он надеется и на дальнейшее плодотворное сотрудничество с ней.       – Готовься, – хмыкнул Радко, когда Александр степенно удалился, – что скоро он пошлёт тебя ещё куда-нибудь.       – Я подтекст поняла, – кивнула Стана.       Радко вручил ей тёплый дорожный плащ, пропитанный составами, которые не давали ему быстро промокать, а Стана подарила Радко бутыль противопростудной настойки, которую последнюю седмицу готовила лично.       – Это моховица, – объяснила она, увидев, что Радко, у которого плыло перед глазами, пытается прочитать этикетку.       Настойка, снимавшая простуду как рукой, и которую можно было пить как алкогольный напиток, и сколько ни выпей, наутро будет бодрячок и никакого бодуна. Радко внимательно посмотрел на Стану.       – Ты понимаешь, – осторожно уточнил он, – что до следующей моей простуды настойка не доживёт?       Стана засмеялась:       – Я на это и не рассчитывала. Ты можешь выпить рюмку сейчас, чтобы наутро было… не очень плохо.       Однако смеяться – и помнить, что пока они здесь отдариваются подарками, в Приморье набирает размах чума…