Ужасное происшествие или начало новой жизни?

В доме на Персиковой улице стояла тишина. Наконец-то все волнения последних часов улеглись — хотя бы на краткое время. Дом отдыхал, и всё в нем — тоже. Луна, осторожно заглянув в единственное незашторенное окно, осветила спавшего в неудобной позе темноволосого мужчину, державшего за руку бледную женщину, что лежала с плотно закрытыми глазами. Другая рука её покоилась поверх одеяла, ладонь была раскрыта. Казалось, всё было хорошо. Ретт Батлер спал спокойно. На его лице нельзя было заметить ни капли беспокойства. Он спал мирно, ощущая ладошку жены в своей руке. Очнулся он ото сна мгновенно, ощутив чьё-то лёгкое, осторожное прикосновение к своему плечу. Мужчина одним быстрым движением провел по лицу рукой, прогоняя сонную пелену, потёр глаза, широко распахнул их и попытался оглядеться по сторонам, насколько хватало света луны. По всей видимости, он заснул у постели своей жены. Как это могло произойти? Да. Он помнил. Всё помнил. Мужчина тихо застонал от нахлынувших образов и чувств, но быстро взял себя в руки. Не время сейчас заниматься самобичеванием. Ретт попытался выпрямить плечи, затекшие во время сна, и послышался хруст суставов. Не привык он спать на стуле. Усмехнувшись, он мягко сжал ладошку жены, которую не отпускал всё это время. Кажется, женщина мирно спала. Мужчина скользнул взглядом по спокойному лицу Скарлетт и медленно повернул голову в сторону, где, как он предполагал, стоял разбудивший его человек. Он увидел рядом с собой миссис Уилкс, стоявшую с опущенными в пол глазами. Она была так тиха, стояла, замерев, словно статуя. Он попытался поймать ее взгляд, но та не шла на контакт, не поднимала глаз. Ретту это показалось странным. — Что-то случилось? — хриплым от сна голосом спросил он, и женщина вздрогнула. Мужчина услышал, как она судорожно сглотнула. Голова её дернулась. — Простите, мистер Ретт, — с трудом проговорила Мелани. — Я разбудила вас, но я не могла иначе. Что она говорит? Голос женщины был каким-то неживым, безэмоциональным. И она до сих пор не поднимала глаз. Неужели у миссис Уилкс есть то, что она может скрывать? Раньше он за ней этого не замечал. Она не боялась смотреть на него, а теперь… Ретт вздохнул и спокойно сказал: — Я знаю, что из-за пустяка Вы не пришли бы. Что случилось? Скажите мне. Мелани в отчаянии прижала руки к груди. Луна, мягким светом разгонявшая ночную тьму спальни, осветила бледное, застывшее, словно маска, лицо женщины. Видел ли он её такой раньше? Нет. Мужчина мягко сжал руку жены, опустил её на одеяло, поднялся и прикоснулся к плечу Мелани. — Посмотрите мне в глаза, миссис Уилкс, прошу. В его голосе было столько мягкости и просьбы, что женщина не смогла противиться. Она медленно подняла голову и встретилась с тревожным и обеспокоенным взглядом мужчины. Её глаза выражали боль и страх, но почему? Что-то с кем-то из её родных? Ретт пристальнее вгляделся в лицо Мелани и хотел что-то сказать, но она вдруг неуверенно подняла руку, останавливая его, и открыла рот. Он видел, как трудно ей было сказать это. — Мистер Батлер, я разбудила вас потому, что… Потому, что… — она сделала шаг назад, стряхнув с себя смуглую руку. — Потому, что должна сказать Вам. Ретт начал ощущать раздражение из-за медлительности подруги Скарлетт. — Миссис Уилкс, я… — начал он. — Нет, — громким шепотом остановила его Мелани и на миг зажмурила глаза. — Я скажу. Я сейчас скажу. Он вздохнул, сел обратно на стул и нашел руку своей жены. Рука была холодной, кажется, слишком холодной. Неужели она могла замёрзнуть так быстро? — Мистер Батлер, Скарлетт… Она… — миссис Уилкс вздохнула и быстро произнесла безэмоционально. — Её больше нет. Ретт стал мягко выводить пальцем какие-то узоры на ладошке супруги. Он улыбнулся, подумав о том, как увидит снова улыбку своей любимой, как услышит её тихий смех. Так. Что сказала миссис Уилкс? Мужчина повернулся и увидел, как Мелани закрыла лицо руками. Из её груди вырвался всхлип. — Миссис Уилкс, я не… — Умерла она, — как-то надрывно вскрикнула Мелани и пошатнулась, но смогла сохранить равновесие. Ретт замер, не принимая услышанного. Кто умер? Может, кто-то из близких семье Уилксов или из подруг женщины. — Я соболезную, — тихо произнёс он и вдруг ощутил, как женщина вцепляется в его плечо. Она склонилась к нему. Слезы падали из её глаз, обжигая его кожу через одежду. — Она умерла, мистер Батлер, Скарлетт умерла. Скарлетт? Да нет. Ему точно послышалось. Вот, она просто спит. Почему миссис Уилкс так говорит? Это ошибка или шутка, но… Ретт склонился к жене и вдруг действительно понял, что что-то не так. Да. Больше не слышалось её дыхания. Как он раньше не заметил этого? Мужчина нашел на руке место, где прощупывается пульс, и попытался что-то ощутить, но нет. Было тихо, пусто. Как же это? Не может быть. Нет. Это просто кошмар, сон. Ретт обернулся к Мелани и увидел её заплаканные глаза. Нет. Это не могло быть шуткой. Миссис Уилкс не сделала бы этого. Она сама выглядит ужасно. В сердце Ретта что-то оборвалось, в глазах появилась какая-то пелена, в ушах непонятный звон. Он сжал холодную ладошку жены обеими руками и хрипло застонал. — Уйдите, — выдавил он из себя, и послышались удаляющиеся шаги. Он сполз со стула на пол и уронил голову на грудь жены. Всё. Всё кончено. Он опоздал. Теперь не осталось ничего. Ни-че-го. Ничего, кроме боли и пустоты. Как? Как могло такое произойти? Почему он даже не смог проститься с нею, сказать самые важные слова! Это было так важно для них обоих, но он не успел. Что ему делать теперь? Он не понимал этого. — Скарлетт. Скарлетт, — беззвучно, одними губами проговорил он. Мужчина застыл у постели жены. Он не мог сдвинуться с места, не хотел делать этого. Теперь ему некуда идти, незачем. Он проведет здесь всю оставшуюся жизнь. Да. Вот так держа холодную руку жены, чувствуя её запах, охраняя её от всех. Он убил её. Из-за его слов случилось это ужасное происшествие, и теперь он должен сам, сам сделать всё, что необходимо. Он не подпустит никого к ней. Нет. Мужчина слышал чьи-то шаги, голоса, но все это сливалось для него в какой-то непонятный гул. Ему было все равно. Кажется, он сидел так час, а может, и больше, как вдруг в его уши настойчиво стал пробиваться чей-то плач и какие-то бессвязные слова. Но почему чей-то? Это был голос Скарлетт. Это был её голос. Ретт не понимал, что происходит. Она не может плакать, она же уже никогда не сможет сказать хоть что-то, не сможет вздохнуть, улыбнуться, рассмеяться. Ничего не сможет, но он отчётливо слышал ее голос и плач. Мужчина медленно поднял голову и посмотрел в безжизненное лицо жены. Она была мертва. В этом не было сомнений, но… Он вздрогнул так сильно, что чуть не упал со стула, и сделал судорожный вздох. Его мгновенно распахнувшиеся глаза сразу заметили метавшуюся на постели женщину. Она уже вырвала руку из его ладони и крепко вцепилась в одеяло. " Я схожу с ума», — пронеслось в мозгу Батлера. Он склонился к жене, отчего его мышцы запротестовали, и мягко удержал её на месте. Она же причиняла себе боль. — Скарлетт, — хрипло проговорил он, — я здесь. Не бойся. Все хорошо. Он ощутил исходивший от жены жар. Температура снова поднялась. Так. Надо было срочно что-то делать, но что? У мужчины не было опыта ухаживания за больными. Он даже не мог вспомнить, когда сам болел. Женщина перестала метаться, ощутив тёплые руки мужа на своих плечах, но слезы бежали безостановочно по ее щекам, покрывшимся лихорадочным румянцем. Ретт одной рукой мягко провел по мокрой от слёз дорожке. — Не оставляй меня, — шептала она. — Я не справлюсь. Там же янки. Ретт удивлённо посмотрел на неё. Какие янки? О чём она говорит? И вдруг он вспомнил тот самый день, когда служанка Скарлетт, захлёбываясь плачем, попросила его помочь им, передала просьбу Скарлетт. Он тогда помог выбраться ей и миссис Уилкс, едва живой после родов из разоренной Атланты, но он бросил их. Один Бог знает, как ему было сложно сделать это, но он верил в свою Скарлетт. Он знал, она справится. Справится со всем, что ждёт её впереди. Он ушел, но до сих пор помнил те поцелуи, самые сладкие, самые живительные. Они будто застыли на его губах, и он, закрывая глаза в минуты передышек после боёв, ощущал их, ощущал её вкус, её страсть. — Милая родная Скарлетт, — прошептал он, склонившись к ее уху. — Ты в полной безопасности. Ты дома. Я рядом. — Ретт, — сипло произнесла она. — Так больно, так жарко. Он коснулся губами ее горячего лба и прошептал: — Я помогу. Я сейчас. Он поднялся, чтобы всё-таки открыть окно. В комнате было душно. — Нет. Нет, — запротестовала Скарлетт и попыталась двинуться с места, но боль не дала ей сделать этого. — Спокойно, — твердо сказал Ретт. — Я только открою окно и принесу воды. Он быстро вышел из комнаты. Боже, что происходит? Он шёл по коридору и думал: «Значит, всё, что было… Всё, что я пережил, было только сном? Нет. Я никогда ещё не видел таких страшных и реальных снов». Ретт на миг замер, сжал ладони крепко-крепко и, только ощутив боль в руках, понял, что не спит. Да. Его милая Скарлетт была жива. Никогда бы он не хотел пережить то, что почувствовал во сне. Она не должна умереть ни в коем случае. Он должен быть рядом постоянно, не смыкать глаз. Получится ли? Мужчина ощущал накатывающую на него усталость. Он должен держаться. Должен. Ради неё должен. Мужчина дошёл до столовой, налил в стакан холодную воду и быстро направился обратно в спальню жены. Скарлетт ничего не могла понять. Она ощущала только боль и страх. Ей казалось, что она снова спасается бегством из горящей Атланты и Ретт покидает её на пустынной дороге. Она не хотела этого. Как она будет одна с больной Мелани и с ребёнком на руках? Дыхание её участилось, и она снова хотела куда-то пойти, но неожиданно вернувшийся Ретт удержал её. — Ты не понимаешь, надо лежать. Тебе нельзя двигаться, Скарлетт, — в голосе мужчины было непривычное волнение. Оно немного отрезвило женщину, и она снова затихла. Ретт хотел напоить Скарлетт принесённой водой, но понял, что она в бреду и не сможет пока ничего пить или есть. Он отставил стакан на тумбочку и хотел уже подойти к окну, но горячая рука жены удерживала его, вцепившись в его ладонь. Он кожей ощущал её страх. Нет. Он уже не позволит себе отойти. Дверь тихо проскрипела, и в комнату медленно вошла старая негритянка. Она с тревогой посмотрела на лежащую миссис Батлер, а потом с благодарностью на мистера Батлера. В руках женщины было что-то. Она подошла ближе, и Ретт увидел полотенце. — Мистер Ретт, вам нужно отдыхать, — ласково произнесла Мамушка и хотела положить ткань на лоб Скарлетт. Мужчина остановил ее и взял из рук холодное мокрое полотенце. Мамушка не возразила, и он сам осторожно положил ткань на лоб жены. И почему ему не пришло в голову сделать ей холодный компресс? — Благодарю вас, — улыбнулся он старой служанке, и та мягко положила руку на его плечо. — Идите, мистер Ретт. Отдохните хорошенько. Совсем вы не выспались. Мужчина только покачал головой. Мамушка нахмурилась и пристально посмотрела на упрямца. — Вам нужны силы, мистер Ретт, для того, чтобы ухаживать за миссис Скарлетт. Отдохните. Если ее состояние изменится, я вам скажу. Идите же. Я посижу с ней. Она скоро успокоится и будет спать до утра. Я дам ей лекарство. Миссис Уилкс оставила его мне. — Но… — хотел возразить Ретт, пытаясь отогнать снова появившийся образ умершей жены. Рука его крепче сжала пальцы Скарлетт. — Никаких «но», — твердо возразила негритянка и таким суровым взглядом посмотрела на мужчину, что тот покорился. Он, склонившись, поцеловал руку жены, мягко пожал её и положил на одеяло, а потом поднялся. Мамушка взяла его за локоть и вывела из комнаты. — Надо открыть окно, — тихо произнес он, вдруг услышал тихий всхлип и рванулся к двери, но мамушка не позволила ему. — Спать, мистер Ретт. Я не отойду от мисс Скарлетт до утра. Идите спать. Мужчина взволнованно посмотрел в комнату и, сжав руки в кулаки, заставил себя прийти в уже убранную комнату напротив спальни жены. Он оставил дверь приоткрытой и прямо в одежде упал на неразобранную постель. Он поспит чуть-чуть и сразу вернётся. — Держись, Скарлетт, — прошептал он. — Я скоро вернусь к тебе. Ретт, глубоко вздохнув, закрыл глаза и погрузился в глубокий сон без сновидений. *** Скарлетт медленно пробуждалась. Она вслушивалась в шум города, проникающий в комнату из открытого окна. Свежий легкий ветерок приносил свежесть и ароматы цветов. Она вдохнула прохладный воздух и чуть не вскрикнула от боли. Руки ее сжались в кулаки, изо рта вырвался короткий стон, но она сумела сдержать его. Нет. Теперь ей нельзя быть слабой. Она должна бороться, должна справляться со всем сама. Женщина медленно открыла глаза и огляделась. Солнце, яркое и теплое, своими лучами освещало все пространство ее спальни, отражаясь в дверцах стеклянных шкафов. На стуле у кровати сидела её милая мамушка. Глаза той были закрыты. «Уснула», — подумала Скарлетт и, осторожно подняв руку, коснулась ею теплых пальцев негритянки. Она резко распахнула глаза. — Ох, мисс Скарлетт, — виновато сказала она и внимательно посмотрела на свою госпожу, — я не заметила, как вы проснулись. Она положила руку женщине на лоб и улыбнулась. — Ну вот, жар уже спал. У вас что-то болит? Скарлетт поморщилась от очередного вздоха. — Рёбра, — прошептала она. — И… — она замолчала и прикрыла глаза. Боль ещё ощущалась и внизу живота. Да. Она всё помнила. О, как ей хотелось заплакать, как хотелось даже завыть от горя и боли, но нельзя, теперь нельзя. Она помнила и момент падения с этой злосчастной лестницы, и то, что предшествовало этому, помнила свое поведение, когда была в бреду. Её щеки украсились румянцем при воспоминаниях о своей слабости вчера, но она понимала: по-другому не получилось бы. Только его прикосновения успокаивали её, дарили облегчение, да и казалось ей, будто она не выживет, умрёт, а теперь она чувствует, что не пришло ещё время. Женщина хотела что-то сказать, но в горле образовался какой-то ком. Она прокашлялась и с трудом спросила: — Как долго? — Что? — спросила Мамушка, сжав ладони Скарлетт. — Как долго была в бреду? Женщина покачала головой. — Как долго ещё лежать? Мамушка нахмурилась и строго произнесла: — Столько, сколько потребуется, — она увидела, что Скарлетт что-то хочет возразить, и тон её стал непререкаемым, — и никаких капризов. Женщина тяжело вздохнула, снова поморщившись от боли, и прикрыла глаза. Да. Теперь мамушка возьмется за неё всерьёз. Старая негритянка протёрла лицо женщины мягким полотенцем, смоченным прохладной водой, а потом, приподняв её голову, напоила из стакана, который ночью принес Ретт. — Спасибо, — тихо поблагодарила Скарлетт и осторожно вздохнула, пытаясь причинить себе меньше болезненных ощущений. От воды ей стало легче. В голове прояснилось, и она задумалась. Как ей теперь быть? Как вести себя с мужем, который… Слёзы подступили к глазам, и она зажмурилась сильно-сильно, чтобы не позволить им пролиться. С мужем, который посмел сказать такое… Сказать то, что привело к этому кошмарному происшествию. Это его вина. Целиком и полностью его вина. Если бы не его слова, она не бросилась бы на него, не потеряла бы равновесие там наверху, и ребёнок… Одна слеза всё же смогла просочиться сквозь веки и обожгла её щеку. «Ты так просто не получишь прощение, — подумала Скарлетт. — Я больше не буду слабой. Нет, Ретт Батлер». Она сжала руки в кулаки, набираясь сил. Господи, как же сложно. Ну почему всё так?! Только она хотела попытаться всё изменить, попытаться доказать мужу, что его она любит — и вот, случилось то, что случилось. Его роковые слова почти перечеркнули её это желание. Почти. Что-то шевелилось там, где-то в глубине сердца, но Скарлетт пыталась задавить это чувство. Оно только помешает ей. Вдруг женщина ощутила мягкое похлопывание по щеке. — Миссис Скарлетт, — услышала она обеспокоенный голос негритянки и открыла глаза. Мамушка склонилась над своей госпожой и с тревогой оглядывала ее. — Что с вами, миссис Скарлетт? — Ничего. Ничего, — быстро проговорила Скарлетт и хотела отвернуться, но рука мамушки удержала её. — Двигаться пока нельзя. Женщина сморщилась от досады и сказала: — Уйди, пожалуйста. Я хочу спать, — как она хотела бы, чтобы ничто не мешало ей делать всё, что она задумает. Негритянка жалостливо вздохнула и сжала руку своей любимицы. — Нужно ещё поесть хоть что-то, да и доктор вас должен осмотреть, — так хотелось приголубить свою воспитанницу, утешить её, но её девочка опять стала колючкой, а с такой Скарлетт нужно быть осторожной и не перечить ей. Мамушка уже хотела принести бульон, который сама сварила некоторое время назад, но… — Нет, — резко сказала Скарлетт и закрыла глаза. — Может, позвать мистера Ретта? — попыталась снова негритянка. Может, он уговорит жену поесть, а то она тонкая, как тростинка. Скоро совсем прозрачной станет. Женщина так резко мотнула головой, что в её шее что-то хрустнуло, и все завертелось перед глазами. — Нет. Не зови. Не зови его больше, — как-то надрывно и очень уверенно проговорила Скарлетт. Мамушка удивленно посмотрела на миссис Батлер. Ведь еще ночью она цеплялась за его руку, желала, чтобы он был рядом, а теперь… «Ох, мисс Скарлетт. Всегда себе на уме», — мысленно вздохнула Мамушка, но говорить ничего не стала. Только поправила одеяло больной и тихо вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Пусть ещё поспит её голубка, а потом уже, когда она наберется сил, сможет нормально соображать и переменит свое решение. Нельзя им с мужем по раздельности быть, нельзя. Она осторожно заглянула в спальню мистера Батлера и увидела, как тот мирно спит, хотя время от времени по лицу пробегала гримаса беспокойства. Мужчина во весь рост вытянулся на постели поверх одеяла, даже не раздевшись. «Упрямец», — ласково улыбнулась негритянка, подошла к Ретту и укрыла его легким пледом, лежавшим на краю постели. Пусть и он отдохнёт. С женой ему ещё понадобится много сил. Мамушка понимала: эти двое стоили друг друга. Пусть же победит любовь!