В конце тоннеля

— Ничего не помнит? — Обычное явление. Посттравматическое, — Линдси пожала плечами, ощущая необходимость добавить ещё что-то, и выдавила улыбку. — Не везёт мне: опять негде применить свои блестящие навыки… — Это не тебе по-настоящему не повезло, — мрачно ответил Тим и резко поднялся со стула. — Ладно, я пойду. — Ну да. Следующим жертвам, вот что ты хотел сказать. — Извини. — Извиню, — кивнула Линдси. — Я сама понимаю. Но она не улика, Тим, она человек. Ты не думал, что она могла и не рассказать ничего полезного? Зато ей не придется заново переживать все эти ужасы. — Теперь уже не узнаем. Но утешить ты умеешь. — По крайней мере, я не «сапожник без сапог». — Кофе? — Давай. Тим протянул ей картонный стакан, понаблюдал, как девушка сосредоточенно дует на кофейную пенку, потом спросил. — А ты уверена насчёт «сапожника без сапог»? — М? — Линдси подняла голову, надеясь изобразить удивление. — Выглядишь подавленной. — Устала. — И задумчивой. — Думаю, что делать дальше. Полицейский вздохнул. — Это первое серьезное дело, в котором ты участвуешь. И для первого раза ты очень неплохо держишься, как по мне. Но спрошу ещё раз: поговорить не хочешь? Линдси облокотилась о стол, ещё раз глянула на Тима снизу вверх, явно раздумывая: пооткровенничать или отшутиться? Первое перевесило. — Она меня узнала. — Что? — Полин Альмер меня узнала. — Ты с ней знакома?! Блин, Линдси, о таких вещах сразу говорят! — Я ее впервые видела позавчера, как и ты, — Линдси поморщилась. О решении поделиться она уже явно жалела. — А она меня узнала, как будто уже видела. Сказала, что это я забрала ее обратно домой. — Н-да уж… — после долгого раздумия заговорил Тим. — Может быть, она тебя увидела, когда начала приходить в себя? Ты ведь дежурила в палате. — Может, и так, — кивнула Линдси. — Только вот именно когда я дежурила в палате, мне приснился странный сон… — Сон? Боже, Лин, от тебя не ожидал… — Ладно, молчу. — Нет-нет, продолжай. Сон так сон, просто ты сказала это таким тоном… Так что за сон? — Если вкратце, — раздраженно договорила Линдси, — то в этом сне я отобрала Полин у монстра в туннеле, ведущем к свету. И как раз в это время она очнулась и начала кричать. Разбудила меня. Всё. Тим присвистнул. — Ну а сама бы ты как это объяснила? — Я хотела ее защитить. Мой мозг выполнил это желание, сгенерировал такой сон. А остальное — стечение обстоятельств. — Ну и вот. Не загоняйся. — Спасибо, что выслушал, — равнодушно ответила Линдси, залпом допивая кофе. — Хорошего дня.

***

К вечеру окончательно убедившаяся в своей бесполезности Линдси поехала домой. По-прежнему шел дождь — Линдси не была уверена, прекращался ли он за эти несколько дней хоть на пару часов — на улицах было безлюдно, но вести автомобиль в сумрерках на скользкой дороге приходилось аккуратно, а оттого раздражающе медленно. Линдси очень боялась заснуть за рулём, но, когда наконец добралась, не испытала особого облегчения и просто задремала минут на пятнадцать, уткнувшись лбом в приборную панель. Затем, пошатываясь — короткий сон не пошел ей на пользу — вышла из машины. На поверхности луж у подъезда вздувались бесцветные пузыри. Листва давно отцветших, но так и не подстриженных тюльпанов полегла, вывалилась за бордюр и уходила под воду, тускло зеленеея на асфальте. Воздух, однако, был необычайно для города чист и, разумеется, влажен — Линдси остановилась подышать, прежде чем зайти. Включив свет во всей квартире, чтобы избавиться от ощущения промозглости, Линдси тщательно и с удовольствием вымылась горячей водой — был соблазн принять ванну, но, опять-таки, она побоялась уснуть в воде — и забралась под одеяло. Первые полчаса она просто лежала с закрытыми глазами, надеясь, что усталость сделает свое дело — но сон не шел. Сначала Линдси даже не осознала проблемы, наслаждаясь просто возможностью расслабиться; потом стало хуже — в голову полезли ненужные мысли. О несчастной Полин Альмер, которой хотя бы повезло сбежать и повезло потерять память. О трёх девочках до нее, которым не повезло и которых находили упакованными в мешки в мусорных конейнерах — каждую не меньше, чем в десяти контейнерах, разбросанных по городу. И, конечно, о девочках, которых будут находить — в некотором смысле потому, что она, Линдси, не вытрясла из малышки Полин ни крохи информации. «Он сейчас напуган и каждую минуту ждёт ареста, — сказала она себе. — Пока что он не рискнёт искать новую жертву». Только вот долго ли продлится это «пока что», не знает никто. Ясно лишь, что рано или поздно маньяк снова напомнит о себе черным, облепленные мухами пакетом с кусками чьей-то дочери. — Да твою ж мать, — шепотом выругалась Линдси, глянув на экран мобильного. Перевалило за полночь. Она накинула халат, закрутила волосы в хвост, чтоб не болтались раздражающе перед глазами, и побрела ставить чайник. Заглянула в аптечный шкафчик, но так и не взяла ничего, решив ограничиться ромашковый чаем — она старалась не приучать организм к снотворному. Вкупе с отсутствием нормального режима это могло бы закончиться клинической бессонницей. Допила чашку, едва ли не наугад нажимая кнопки в учебном приложении — французский сейчас у ее мозга был явно не в приоритете. Линдси поставила опустевшую чашку и чайничек в раковину — подумать только, сколько всего пришлось испачкать ради одного стакана травяного чаю! — и включила воду, стряхивая с ситечка желто-зеленые колючие листочки. Повертела его под краном, прищурила покрасневшие глаза, приглядываясь к плетению тоненьких металлических нитей, сквозь которые била из-под крана беловатая струя — и поняла, что надолго выпала из реальности только потому, что вода начала переливаться через край раковины. Наведя порядок, Линдси безотчетно положила ситечко в карман халата и возвратилась в постель. Прихваченное ситечко впилось в бок, напоминая о себе, и Линдси вновь принялась его разглядывать. В некоторых ячейках ещё блестела пленка воды. Линдси подула, очищая их, посмотрела сквозь сетку на лампу и только тогда наконец поняла, что это ей напомнило. Паутина во сне. Паутина, перегораживающая туннель — как фильтр, не позволяющий пройти дальше… Чему? Живым? Фильтр, отсетвающий живых на пути к пресловутому «свету в конце»? Тех, кому здесь не место, как сказал Паук? «О чем я вообще? — подумала Линдси туманно, продолжая смотреть сквозь ситечко. — Впрочем, лучше уж свои сны разбирать…» Итак, с паутиной понятно. А вот Паук? Жуткая тварь, Линдси вновь становится не по себе, когда она вспоминает о нем. И ведь он… Жрал? Жрал Полин? Именно это ведь ее напугало и заставило броситься на чудовище. Так что же, Паук жрет живых, случайно забредших в тоннель? Или свет — это вообще приманка в его ловушке, и он, наоборот, жрет души умерших? Ситечко выпало ей на грудь из ставших непослушными пальцев, и засыпающую Линдси осенило: Паук жрал не Полин. Он жрал ее память.