В конце тоннеля

Проснулась она от холода. Ее трясло, суставы ныли, и выпрямиться удалось далеко не сразу. Вдобавок ужасно саднило горло, гортань опухла, и было тяжело дышать. Убедившись, что до звонка будильника ещё больше двух часов, Линдси приняла горячий душ и переоделась. Согреться удалось быстро, но горло болеть не перестало, к тому же добавился насморк. Линдси приготовила себе кашу и горячий шоколад, подумав, добавила к раннему завтраку пару бутербродов и закусила таблетками. Факт наличия простуды отрицать было нельзя, и все же она собиралась поехать в клинику. Сейчас особенно важно было сохранить и упрочить контакт с Полин; достаточно будет заехать по пути в аптеку и купить медицинские маски, чтобы обезопасить девочку от заражения. Линдси навела в квартире порядок перед отъездом, но времени все равно оставалось достаточно. На улице было светло; дождь давно закончился, и небо было чистым, с бледными ошметками облаков на западе и розовой подпалиной вокруг солнца на востоке. Линдси отметила, что на каштанах у крыльца аптеки уже появились жёлтые листья. Полин ещё спала; медсестра рассказала, что ночью она вела себя беспокойно, плакала и несколько раз спрашивала, почему не пришла тётенька из полиции, хотя днём ее навестили родители. Сегодня после обеда миссис Альмер должна была приехать снова. От слов медсестры у Линдси неприятно засвербило в желудке и вспотела спина. Стараясь скрыть волнение, Линдси промокнула нос салфеткой и попросила дать знать, когда с девочкой можно будет поговорить. Ей пришлось прождать пару часов, сидя в комнате персонала. За это время Линдси успела извести пачку бумажных платков, доделать все задания на спряжение французских глаголов в прошедшем времени и — будто бы со скуки, хотя на самом деле в это время сердце забилось учащенно, словно бы она делала что-то противозаконное — скопировать все данные из медицинской карты девочки в свой телефон. Наконец ее позвала медсестра. — Очень обрадовалась, когда узнала, что вы пришли, — заметила она, провожая Линдси к палате. Линдси попыталась представить себе, как выражает радость ребенок с изувеченным лицом, едва способный стоять на ногах — и не смогла. Медсестра открыла первую, сплошную дверь палаты, но, по знаку Линдси, оставила вторую, с окном из прозрачного стеклопластика. Линдси дождалась ухода медсестры и помахала рукой сидящей на кровати Полин. Девочка медленно сползла и, придерживаясь за бортик кровати, подошла к двери. Прижалась лбом; бинты на пустой глазнице примялись. — Почему ты не заходишь? — спросила Полин Альмер. Линдси сглотнула подступивший к горлу ком. — Я заболела немного. Если чихну на тебя, ты тоже заболеешь. — Но ведь я и так болею, — возразила Полин. И прежде, чем Линдси ответила, добавила. — Я, наверное, умру, да? Как-то раз Линдси отхватила удар электрошокером. Эффект был куда слабее. Совладав с собой и уняв накатившую слабость, она твердо спросила, глядя девочке в лицо: — Полин, почему ты так думаешь? Вопрос мог показаться диким взрослому человеку — сидя сутки напролет в одиночной палате и страдая от боли, поневоле задумаешься о смерти. Но для ребенка такой ход мыслей был ненормален и буквально кричал о серьезных проблемах. Да и в прошлый визит Линдси Полин, несмотря ни на что, вряд ли была такой подавленной. — Мама вчера приходила и плакала, даже остановиться не могла, — сказала Полин. — И медсестры тоже иногда плачут, когда уже вышли. — Понятно… — прошептала Линдси, ощутив, как подступает злость. Встреча с родителями не пошла бедной Полин на пользу. — Твоя мама просто очень переживает. Единственный глаз девочки поглядел на Линдси с укором. — Мама всегда говорит: «Нечего реветь, никто ж не умер»… Вывод из этого замолчавшая Полин, очевидно, предлагала сделать самостоятельно. Линдси и сделала. Не в пользу миссис Альмер, разумеется. Вчерашнюю истерику можно было простить — Линдси самой было тяжело видеть абсолютно чужого ребенка в таком состоянии, страшно представить, если бы это была ее собственная дочь — но вот такое обесценивание эмоций ребенка было, конечно, ошибкой в воспитании. Потом Линдси вспомнила, что планирует обманом завести Полин на границу смерти. Снова. — Но ведь ты сама плачешь не только тогда, когда кто-то умер? — спросила она. — Наверняка бывало, что ты плакала от обиды? Или поссорилась с кем-то. Или чувствовала себя виноватой и поэтому плакала. И у тебя наверняка бывали моменты, когда ты хотела плакать, но не плакала. Полин слушала. — Взрослые стараются выглядеть сильнее. Не затем, чтобы похвастаться или обмануть, а чтобы показать хороший пример. Понимаешь? — Полин с сомнением кивнула. — Твоя мама хочет, чтобы ты была сильнее ее. Поэтому она так говорила. А сейчас она очень переживает и поэтому не может содержаться. — А почему она переживает, если я не умру? — возразила Полин. — Ей тебя очень жалко, потому что она знает, что сейчас тебе больно. И что тебе одиноко в палате, — Линдси почувствовала, что ступает на очень шаткую почву, но решила договорить. — А ещё она чувствует себя виноватой, потому что не смогла тебя защитить. — Понятно, — ответила Полин. Вопреки ожиданиям Линдси, она не стала ни возражать, ни развивать тему. Потом они ещё немного поговорили. Пришла медсестра с подносом — принесла Полин обед — и Линдси поспешила уйти. Столкнуться с миссис Альмер ей не хотелось. Выйдя в коридор, она промокнула нос, взъерошила волосы, перезаплела «хвостик» и свернула в комнату персонала, рассчитывая выпить кофе. Единственное, что она понимала сейчас как никогда ясно — душить она Полин не будет. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Мозг начал обдумывать план Б — и тотчас закончил. Линдси увидела кофе. В картонных стаканах с крышечкой. В руках у Тима. Линдси приветственно шмыгнула носом. — Привет, — неуверенно сказал Тим, передавая ей стаканчик. — Merci, — ответила Линдси. Они присели и сделали по глотку. — Я вчера конкретной пурги нагнал, — признался Тим. — А ты все это с температурой выслушивала. — Ага, — кивнула Линдси, вспомнив, как ревела и хохотала, сидя на пороге. — Хорошо, что ты это понимаешь. — И я не думал, что ты отлынивашь от работы, честно. Линдси отпила ещё кофе. — Ты же знаешь, что у психологов, как и у подсознания, слово «не» не учитывается? — спросила она. — Знаю. — Ну вот и спасибо, что признался, — Линдси ещё раз шмыгнула. — Да нормально всё. Вернее, мы тут оба на этом деле с ума сходим понемногу, просто каждый по-своему. — Спасибо, — Тим залпом допил свой стакан. — Как девочка? — Не очень. В стрессе из-за состояния родителей. — Аа, — протянул напарник, и Линдси поняла, что подробности ему не нужны. — Ну ладно, пойду я, — сказала она. Вышли вместе. Линдси на ходу допивала кофе и думала о том, остались ли ещё в кармане платки. Тим проводил ее до машины. Наконец оставшись одна, она отставила пустой стаканчик на пассажирское сиденье, утерла рукавом лицо и набрала в браузере: «Диметилтриптамин».