В конце тоннеля

Бегло просмотрев открывшуюся страничку интернет-энциклопедии, Линдси убедилась, что память ее не подвела. В первый раз, когда она думала о наркотиках — ещё до того, как появился портал в шкафу и даже сама идея о нем — Линдси признала, что совершенно не смыслит в данном вопросе. Но диметилтриптамин в ее понимании наркотиком не был, вот почему, должно быть, мысль об этом веществе и не пришла ей в голову. В рамках курса нейрологии она изучала его как один из гормонов эпифиза с не до конца изученными функциями. Секреция ДМТ происходит в фазе быстрого сна и, вероятно, именно он отвечает за существование сновидений. Что важнее — преподаватель когда-то упомянул это вскользь, как интересный факт, разбавляющий сухую теорию — выброс поистине огромной порции ДМТ происходит в умирающем мозге. Именно этим объясняются видения переживших клиническую смерть, пресловутый «свет в конце туннеля» и встречи с ангелами. Ещё — об этом Линдси сейчас читала впервые — ДМТ содержится в ряде ядовитых растений Южной Америки. Эти растения, а, точнее, их отвар, называемый аяуаска, шаманы амазонских племен использовали для связи с миром мертвых. Особыми свойствами основы чудо-напитка — лианы Banysteriopsis kaapi — пользуются не только люди. Ее листья жуют ягуары, а потом катаются по земле, как обпившиеся валерьянки домашним кошки, и неизвестно, зачем они это делают: не то ради обострения органов чувств, наступающего после, не то просто из-за протвопаразитных свойств того же растения. А может быть, общаются со своими саблезубыми предками — тут уж не спросишь. На этом моменте Линдси поняла, что несколько ушла от темы, и переключилась на применение ДМТ человеком. А здесь поджидали не самые лучшие новости. Диметилтриптамин числился в списке запрещенных веществ как сильный наркотик. Забавно — каждую ночь наш мозг вырабатывает вещество, за попытку купить или продать которое можно отправиться в тюрьму. Впрочем, Линдси вполне понимала, что незаконно не значит невозможно. Более того, если ДМТ применяют как наркотик, найти его будет гораздо проще, да и анонимность в той среде, где придется искать, уважают. Осталось только понять, как в эту среду попасть. Линдси протянула руку к пустому стаканчику, со вздохом уронила его под сиденье и, предварительно закрыв браузер, поехала к ближайшей кофейне. Приветливый парнишка-студент принялся что-то объяснять про акцию; Линдси постояла с отсутствующим взглядом у окошка выдачи, ежась на ветру, забрала протянутые ей стаканы — два по цене одного — и вернулась в машину. Кофе был как минимум неплохим, лучше того, что продавался в больнице. Допивая первую порцию, Линдси поняла, что ребят из отдела наркоконтроля она беспокоить не будет, даже хорошо знакомых. Тоубу или Майку не потребовалось бы и десяти минут, чтобы найти ДМТ в любой форме и фасовке, в этом Линдси не сомневалась. Но вот на объяснения она потратила бы куда больше времени, и не факт, что в конечном счёте смогла бы их в чем-либо убедить. Можно было наплести что-нибудь о следах вещества в организме Полин и о том, что поиски продавца помогут найти покупателя — но кому, как не людям из наркоконтроля, знать, что такими вопросами должна заниматься уж точно не Линдси? Да и просмотреть заключение экспертизы может каждый. Если бы речь шла о кокаине или метамфетамине, Линдси, не задумываясь, отправилась бы в одно из общеизвестных «злачных мест» города. Но вряд ли ДМТ пользуется широким спросом. Оставался интернет. Разумеется, просто забить в поисковике запрос о покупке ДМТ было бы бесполезно, и Линдси, допивая второй стакан, углубилась в чтение о «луковичных», то есть многослойных, технологиях шифрования информации, составляющих основу «темного интернета». Здесь все оказалось проще, чем ожидалось. Вскоре она уже установила нужный браузер прямо на телефон и пролистывала компилятор «луковичных» доменов — каталог сайтов с запрещённым товаром, проще говоря. Прошла по ссылке в магазин, считавшийся здесь, похоже, самым крупным и надёжным. Чувство нереальности происходящего не покидало ее. Она сидела на парковке в двухстах метрах от популярной кофейни, мимо проезжали автомобили, проходили люди — не по погоде одетые парочки, старички с собаками, группки школьников, возвращающихся с занятий. На сайте с до боли знакомым e-bay'евским интерфейсом предлагался к продаже героин, кокаин и ещё сотня не столь знакомых ей наименований. Звёздочки обозначали рейтинг продавцов; иногда подмигивал яркий значок «Акция!». — Да бред какой-то… — проговорила Линдси, положив телефон на сиденье. Поняла, что экран угодил прямо в незаметную лужицу кофе, торопливо обтерла о штанину. — Жесть. Потерев руками лицо и высморкавшись, она покончила с бездумным разглядыванием сайта и сосредоточилась на поисках. В конечном счёте, ей пришлось выбирать из нескольких продавцов, зато попутно она сохранила информацию о дозировке и применении. Проблема возникла внезапно — уже после того, как Линдси, заткнув голосящую совесть, нажала на кнопку «Заказать». Оплачивать нужно было криптовалютой. Не то, чтоб Линдси ничего о ней не знала, но раньше пользоваться не приходилось. В результате она потратила полчаса на перевод денег с банковской карты в анонимную валюту и наконец оплатила сделку. Почти сразу ей пришло уведомление от продавца. Он обещал прислать координаты места в течение трёх часов. Прогнав из мыслей собственный образ, шатающийся с саперной лопаткой где-то в ночном лесу, Линдси отправилась домой. «А что, если я сейчас списалась с сотрудником полиции, работающим под прикрытием?» — зашевелился очередной червячок сомнений. Дома она приняла горячую ванну и выпила купленное по пути лекарство-шипучку с апельсиновым вкусом. Стало заметно лучше, хотя ее по-прежнему немного трясло — скорее от волнения, чем от болезни. Несколько раз она проверяла диалог с продавцом, пока, наконец, не увидела новое сообщение. GPS-координаты и два фото. На одном из них — памятник известному писателю. Линдси этот памятник хорошо знала — он находился в небольшом парке в восточной части города. На втором фото была информационная табличка у подножия памятника. Хорошо было видно пространство между отгибающимся уголком позеленевший медной пластинки и гранитом. Линдси живо оделась, положила в карман солнцезащитные очки — потом поняла, как нелепо они будут смотреться в тусклый холодный денёк, и заменила их на запасные шапку и шарф. На своем автомобиле доехала до цветочной лавки, купила алую гвоздику, потом припарковалась в дворах. Пересекла улицу, прошлась до ближайшего супермаркета и там поймала такси. Таксист слушал музыку и жевал жвачку; Линдси он понравился полным отсутствием внимания к пассажирке. До парка она не доехала примерно квартал, вышла среди жилых домов, переодела шапку и шарф, и быстро зашагала в нужном направлении. Было уже довольно темно, в парке горели фонари. Она опустилась перед каменным писателем на одно колено, вынула из-за пазухи гвоздику и осторожно заглянула за уголок таблички, уже почти уверенная, что ничего там не найдет. Подцепила стеблем цветка маленький, плотно запаянный пластиковый пакетик, повозилась, словно закрепляя гвоздику попрочнее, и спрятала пакетик в перчатку. Выпрямилась, осмотрелась и почти бегом бросилась к воротам парка — понимала, что это неразумно, но подстегивало бешено колотящееся сердце. В обратной последовательности выполнила все перемещения по городу и, только добравшись домой и плотно заперев дверь, вынула и осмотрела пакетик. В нем лежали две маленькие, похожие на сахарозаменитель, таблетки. Если верить продавцу, диметилтриптамин с добавлением ингибитора моноаминоксидазы, предотвращающего разрушение вещества желудочным соком. Кстати о продавце — Линдси не был уверена, нужно ли это, но решила сообщить: «Забрала». «Пользуйся с удовольствием, — живо ответил наркодилер. — Только не принимай обе сразу, это опасно. И не забудь оставить отзыв)». Поморщившись от столь доброжелательного тона, Линдси удалила браузер. Помыла руки и аккуратно распаковала покупку. Вынула одну таблетку и положила на язык. Села на табурет, постепенно рассасывая почти безвкусный, чуть сладковатый наркотик и так тщательно прислушиваясь к собственным ощущениям, что чрезмерная концентрация внимания на первых порах влияла на ее сознание сильнее, чем вещество. Она пыталась определить, не расплывается ли окружающее пространство, размывая стену, отделяющую ее от входа в тоннель; старалась уловить малейшую дрожь, предшествующую появлению портала. Но услышала звук. Позади нее что-то большое влажно, с лёгким скрипом жевало и фыркало. Линдси резко обернулась — и почти наткнулась на зверя. Он был большой и темный, и только расплывшиеся по шкуре розетки действительно черных пятен позволяли различить отлив рыжины в остальной шерсти. У зверя были мощные коренастые лапы и массивная челюсть боксера, перепачканная в зелёный обильно тянущейся из пасти слюной — зверь жевал листья, должно быть, лианы банистериопсис. Голову он, однако, поднял не без грации, и уставился на Линдси бледными глазами. Было слышно, как хриплое дыхание приподнимает его бока. Стертые кончики клыков показывались и исчезали под его губой в мокрых сосульках шерсти. Зверь напружинился; Линдси рывком отшатнулась и, подстегнутый этим движением, зверь прыгнул. Вместе с табуреткой она потеряла равновесие и упала назад. Ей показалось, что наркотик сделал падение бесконечно долгим, и она все ждала, что окажется на полу, придавленная тяжёлыми лапами хищника, и испачканные зелёным жёлтые клыки сомкнутся на ее горле, прямо по оставленной опытами в шкафу полосе кровоподтёка. Ждала, пока не ударилась об пол тоннеля. На сей раз ей не пришлось никуда бежать или идти: блики далёкого света играли на ее нелепо распластавшемся теле и вокруг, словно она лежала на дне мелководного залива в солнечный день. Высоко-высоко наверху распятием чернел Паук. — Кого это ты привела с собой? — усмехнулся он. Линдси судорожно приподнялась, скользя руками по гладкой черноте, и обернулась, ожидая увидеть оскал преследовавшего ее ягуара. Тоннель был пуст, но она продолжила напряжённо всматриваться в бесконечный полумрак. Паук рассмеялся шорохом ноябрьских листьев, выцветших и подмерзших. Линдси выдохнула и вновь опустилась спиной на пол. Камень хранил едва ощутимое тепло. «Нагревает ли его Свет? — подумала Линдси. — И не успеет ли Полин запомнить здесь достаточно много деталей, чтобы сойти с ума, как я?». Паук спустился ближе, и тень его опустилась на нее, прекращая медленную и завораживающую игру золотых отблесков. — Я думаю, я готова, — сказала Линдси. — В следующий раз я попытаюсь привести её. — Подойди. Линдси поднялась на ноги и медленно сделала несколько шагов. Пространство вблизи Паука отличалось, словно отделенное невидимой осязаемой границей. Более плотное, более теплое — Линдси словно нырнула в глубокую спокойную воду и остановилась, невольно задерживая дыхание (кажется, до этого она о дыхании не думала, а значит, вряд ли дышала и раньше, но сейчас для этого приходилось приложить усилие). Паук опустил лапы ей на плечи, привлекая ещё на полшага ближе, и Линдси вдруг нелепо и запоздало испугалась, что все это время он лишь выжидал момента, чтобы сожрать её. Лапы Паука были сухие и будто пыльные на ощупь, совершенно безжизненные. Не верилось, что где-то в глубине может бежать по сосудам кровь, и не верилось, что сквозь его плоть можно уловить пульсацию сердца. Линдси увидела, как раскрывается прямо перед ее лицом сводчатый зев, сухой и серый, никуда не ведущий. Ей вспомнилась пасть одурманенного ягуара — непохожестью вспомнилась — и неясно, что было страшнее. Паук не казался мертвым — всё мертвое когда-то было живым, а его существо отрицало само понятие жизни. Линдси зажмурилась и ощутила, как щеки коснулся язык Паука. Такой же пыльный, как покрытая бархатистым налетом страница старой книги, он прошуршал, отодвигая веко, и на долю секунды коснулся роговицы. А затем проскользнул сквозь нее в какой-то запертый крышкой колодец внутри Линдси и растворился в нём, перестав ощущаться как нечто чужеродное. Паук сделал первый глоток, и мысли Линдси зарябило водоворотом, словно их перестало сдавливать, и они растекались, занимая освободившееся место. Паук сделал второй глоток, и водоворот скрылся в сумраке, лишь что-то редко и бледно отблескивало в глубине колодца. Затем Паук отделился; Линдси не почувствовала, как язык покидает ее глазницу, просто Паук вновь стало ощущаться как отдельное существо и отнял голову от ее лица. Глаза его по-прежнему не выражали ни удовлетворения, ни голода. С возвратившимся чувством пространства к Линдси пришел покой. Она не могла сказать, пропало ли из ее памяти что-то конкретное или вообще хоть что-то, но как минимум угасли эмоции, не оставлявшие ее много дней. Ни чувства вины, ни терзающих сомнений. Словно ее сознание было автомобилем, в котором наконец-то включились дворники, смыли накопившуюся грязь, и она смогла посмотреть сквозь чистое лобовое стекло, а не сквозь муть и брызги размазанной по нему грязи. — Я все поняла, — сказала Линдси Пауку. — Я поняла, что должна делать. Паук выпустил ее, оставив на плечах следы несуществующей пыли, и уронил сквозь несуществующий же пол тоннеля на чуть более реальный паркет ее кухни.