Один способ возненавидеть и четыре полюбить

За несколько минут до появления Мэнди на сцену вышли трое обнаженных по пояс мужчин в костюмах пиратов. Двое держали сундук, который выглядел тяжелым, третий шел впереди и под эпическую музыку осматривал зал сквозь подзорную трубу. Всем своим внешним видом он напоминал капитана пиратов. Капитанский мундир и треугольная шляпа с огромным пером свидетельствовали об этом. Антураж у номера тоже был воссоздан весьма детально и качественно. Непроходимые джунгли с лианами и пальмами, травой и райскими цветами. Персонажи вместе с окружением, двигаясь под геройскую симфоническую музыку, делали номер еще более атмосферным. Когда сундук опустили на пол и по сюжету пираты хотели начать его закапывать, на сцену вышла Мэнди. Геройские аккорды композиции сменились на более мелодичную игривую музыку. Как и репетировалось ранее, пираты наставили на нее свои мушкеты, она со взглядом хитрой лисицы медленно зазывно облизала указательный палец правой руки и, скорчив невинную гримасу, провела им по одному из мушкетов, заставив зрителей засвистеть от восторга. Услышав крики и довольные возгласы, зажатость Мэнди улетучилась. На смену ей пришла полная раскованность. Она, ухватив мушкеты ладонями, стала игриво водить руками от края дул к куркам, делая несложные намеки глазами зрителям. Капитан рукой велел подчиненным схватить «чертовку», что они и сделали. Сам же вальяжно вытянул подзорную трубу прямо возле ее лица и Мэнди дыханием заставила запотеть стекло на ней. Затем она, как и на репетиции, вырвалась и, прильнув к одному из пиратов, провела рукой по его телу сверху вниз, остановив руку около паха. Пират притянул ее к себе, желая схватить за задницу, в этот момент она прильнула ко второму пирату, начав ласкать его торс. Двое пиратов вытащили мушкеты, выстрелили в друг друга и тут же упали наземь. Капитан показал рукой, что он перережет ей горло и затем достал из-за пояса охотничий нож. Мэнди сняла шляпу и, бросив ее в зал, заставила зрителей зашуметь еще громче. Подойдя к капитану, Мэнди разорвала на нем мундир и замерла губами около его губ, так и не поцеловав их. Выхватив из его рук нож она, как и было задумано, вонзила нож ему в сердце, и он упал следом за своей командой. Оставшись на сцене в гордом одиночестве она, игриво посылая воздушные поцелуи в зал, открыла сундук. Музыкальное сопровождение сменилось на композицию «Kanye West feat. T-Pain - Good Life». Как было задумано, Мэнди открыла сундук, но, как только поняла, что в сундуке лежат не муляжные золотые монеты, на несколько секунд замерла, забыв о сценарии. Сундук был полностью набит сто долларовыми купюрами. "Какого хрена! – подумала она и увидела хитрое выражение на лице Райли сидевшего в зале. - Видимо, захотел настоящего шоу". Взяв вместо монет, как планировалось раннее, деньги, она стала бросать их в зал, при этом медленно раздеваясь под музыку. Оставшись в одном бикини, сделанном из настоящих стодолларовых купюр, она, медленно крадучись и зазывно лаская свое тело, спустилась в зрительный зал для приватного танца. Быстро окинув первый ряд зрителей, она выбрала более-менее нормального мужчину и, взяв его за ворот, потянула за собой на специальное кресло в центре зала. - Ну же детка, станцуй у папочки на коленях! – завизжал толстяк, еле успевая идти за ней. Как только толстяк сел в кресло, музыка снова сменилась на двусмысленную композицию «Kanye West feat. Jamie Foxx - Gold Digger», отчего толстяк довольно начал облизывать языком губы. - Грязная шлюха, иди к папочке, – начал стонать он, когда она начала эротично танцевать у него на коленях, медленно отрывая по купюре со своего бюстгальтера, все больше и больше оголяя упругую грудь. Дальнобойщики кричали пошлости и ликовали, разглядывая ее тело. Среди этой беснующейся толпы был только один человек, на лице которого не было ничего, кроме безликого спокойствия. Это был Райли, он спокойно смотрел на нее, не испытывая никаких чувств, будто чувства были ему неведомы. Не выдержав такого отношения к себе с его стороны, Мэнди отошла от сюжета и стала переигрывать. - Держи, папочка, – томно произнесла она, в завершении танца вытянув последнюю купюру, которая находилась у нее между ног, а затем, поцеловав ее, приложила ее к губам толстяка. В момент, когда она полностью обнажилась, музыка резко прекратилась и, вместо запланированного фейерверка из «золотинок», в зрителей полетели двадцатидолларовые купюры. - Ну же, давай, оближи главный приз, – схватив ее за руки, сказал толстяк и она почувствовала ягодицами, как у него в штанах заерзал член. Из-за летевших отовсюду денег все на несколько минут выпали из равновесия и забыли о Мэнди с ее номером. Быстро расстегнув ширинку, он достал толстый, безобразно огромный пенис и начал давить руками ей на плечи, чтобы она сделала ему минет. - Нет! Нет! Помогите! – закричала она, пытаясь вырваться. Страх пробежал по ее телу, отчего вместо крика получилось еле различимый шепот. - Никто тебе не поможет, грязная тварь, – довольно сказал толстяк и ее лицо оказалось в трех сантиметрах от его «малыша». Закрыв глаза, Мэнди начала ждать когда ее губы столкнуться с его волосатым, сморщенным членом, который почему-то был скрючен набок. Видя это, она невольно закрыла глаза и стала ждать своей участи, но ничего не последовало. Внезапно кто-то силой вырвал ее из рук насильника. Открыв глаза, она увидела державшего ее за руку Райли. - Съебись отсюда! – зло прошипел толстяк, не желая даже встать с кресла. Райли ничего не стал отвечать ему в ответ, и, молча сняв с себя пиджак, накинул его на плечи Мэнди. - Она моя! – закричал насильник, увидев, как Райли одевал ее. Толпа стихла и охранники, заметив назревающий конфликт между Райли и дальнобойщиком, медленно стали идти. - Не нужно, я сам, – спокойно произнес Райли, заставив толстяка наконец подняться со своего «трона». - Тебе конец, щенок! – разминая кулаки, произнес толстяк и попытался ударить Райли, но оказался медлительнее и Райли предельно точно ударил кулаком ему в челюсть. Почти падая, он резко схватил Райли за ворот сорочки и, повалив на пол, пару раз ударил кулаком в лицо. - Райли, нет! – взвизгнула Мэнди, закрывая глаза на каждом ударе. - Тебе конец, ублюдок, – самодовольно сказал толстяк, перестав наносить удары, и услышал, как Райли смеется. - И все? – спросил он. - Зря он так с ним, – отведя Мэнди на безопасное расстояние, сказал Лукреций. - С кем? – переживая за Райли, спросила Мэнди. Ответа Лукреция не потребовалось, и Мэнди сама увидела, что он имел ввиду под этими словами. Райли резко пнул его в живот и, пока тот корчился от боли, лежа на полу, склонился над ним и несколько раз точно ударив ему в челюсть, выбил ее. Взвыв от боли, толстяк стал плакать, но Райли было не остановить и, осмотрев его полностью, он остановил свой взгляд на его паху. - Не-е-ет, – харкая кровью, взмолился толстяк, но Райли был непреклонен и, взяв в руки первое, что попалось под руку - а это был стул - ударил им, попав ему точно между ног. Лукреций скомандовал охране остановить Райли и та с опаской стала подходить к нему. - Все нормально, – спокойно произнес Райли, увидев, с каким страхом смотрят на него окружающие, и сделал глубокий вдох. Его ярость резко растворилась под маской безразличия и он, поправив сорочку, подошел к Мэнди. - Идем, – сказал он и, взяв Мэнди за рукав, потянул в примерочную. - Оденься, – сказал он, показав на вещи, и вышел из комнаты. Не осознав произошедшего и толком не придя себя после попытки изнасилования, Мэнди быстро оделась и вышла из комнаты. Райли стоял вместе с Лукрецием и о чем-то разговаривал. Увидев Мэнди, Лукреций закашлял и Райли, быстро обернувшись, сказал: - Моя машина около черного входа. - Прощай, Лукреций, – натянув грустную улыбку, сказала Мэнди, выходя на задний двор. - Удачи, дорогуша! – послав воздушный поцелуй, ответил Лукреций. Выйдя на свежий воздух в полумрак ночи, Мэнди остановилась и, тяжело задышав, оперлась рукой о стену. Не обращая внимания на нее, Райли открыл дверь двухместного спорткара и, включив зажигание, обернулся. - Мне плохо. Мои ноги, – простонала Мэнди, скатившись по стене вниз. Страх, сковавший чувства, медленно проходил, и слезы рывками подходили к горлу, отчего стало тяжело дышать. Тело обмякло и окончательно перестало слушаться. - Райли, прости, я все испортила, – плача навзрыд, прошептала девушка. - Я проиграла. Он, с присущей только ему отрешенностью, взял ее на руки и отнес в машину, аккуратно пристегнув ремни. - Я не хотела, – увидев красный след от ударов на его левой щеке, сказала она, начав плакать еще сильнее. Не сказав ни слова, он повез ее к себе домой. - Я… не надо было играть с ним,… он,… он давил на меня… держал… - всхлипывая, повторяла она, заставив обратить на себя внимание. - Не люблю слезы, они напоминают детство, – внезапно сказал Райли и Мэнди замерла, ожидая продолжения его слов. - А ч-ч-то бы-бы-ло в дет-дет-стве? – начав заикаться от слез, спросила она. - Смерть матери, потом интернат… - ответил он и, улыбнувшись, с прикрытыми рукой глазами, добавил, - дети бывают очень жестоки, впрочем, как и сама жизнь. - Элизабет Теренс Райли - твоя мачеха, а Грейс - сводная сестра? – отвлекшись от своих переживаний, спросила Мэнди и красный цвет светофора сменился зеленым. - Забыл сказать: твое первое испытание пройдено, осталось еще два, – явно не желая больше говорить о себе, произнес Райли, будто снова одев маску безразличия. Его взгляд за доли секунды от грустного перешел в пустой и отрешенный. Находясь рядом с тем, кого день назад она ненавидела и была готова задушить голыми руками, Мэнди впервые почувствовала спокойствие и уверенность в том, что он не причинит ей вреда. Размышляя над этим, она не заметила, как он остановился возле своего «личного небоскреба».