Ресурс

Аборигенка, как обещала, проводила их ужинать на просторную, обтянутую мелкоячеистой сеткой веранду у дома О Дэнила. Подняла полог, пропуская их внутрь. Из складок сетки под ноги шлепнулся крупный тяжелый жук, сонно зашевелил в воздухе ногами, словно недоумевая, куда подевалась опора. Кэди перевернул его носком ботинка и остановился, чтобы придержать импровизированную дверь теперь уже для девушки. — Я иду домой, — она покачала головой. — Падре сказал, после ужина он уберет сам. — Тогда давай я тебя провожу, — предложил Кэди. — Уже совсем темно. Девушка тихонько засмеялась. — Я родилась в этой деревне. Разве я могу заблудиться? — Нет, конечно, — серьезно ответил тот. — Но это существо, которое мы ищем, очень опасное. И оно вполне может сюда прийти. На лице индианки ясно отразилось сомнение, даже легкая тень страха. — Не болтай лишнего, — одернул его Тони, оказавшийся достаточно близко, чтобы услышать. — Нам только паники не хватало. — Падре нас предупредил, — вступилась девушка. — Сказал держаться подальше от реки пока что. Но я не думала, что оно может прийти в деревню. — А оно может, — добил Кэди. — Деревня-то на реке. — Так ты меня проводишь? — неуверенно спросила индианка. Довольный Кэди кивнул и уже знакомым Мэтту эффектным жестом продемонстрировал пистолет. — Я не понял, ты что за цирк устраиваешь? — возмутился Доппельмайер, но был проигнорирован. — Если нападет, застрелю его, — пообещал Кэди, и, легонько подтолкнув девушку вперед, скрылся вместе с ней в темноте. О Дэнил наконец появился и, извинившись за опоздание, пригласил их к накрытому столу. Он вообще был очень вежлив, словно пытался сгладить проявленную при знакомстве резкость, и Мэтт расслабился. Помимо манер пастора-врача присутствующих порадовала огромная, запеченная целиком рыбина по центру стола. В свете пары керосиновых ламп сквозь золотистую корочку на ее боках проглядывали крупные темные пятна. — Павлиний окунь? — кивком указав на угощение, спросил Мэтт, прежде чем О Дэнил успел разрушить великолепное зрелище ножом и вилкой, разделывая рыбу на порции. — Он самый, — кивнул О Дэнил. — Доводилось рыбачить в наших местах? — Нет, в Венесуэле, — поделился воспоминаниями Мэтт. — Еще во времена Чавеса. — И на чьей стороне вы тогда были? — непринужденно спросил О Дэнил, передавая профессору тарелку с ломтем белого рыбьего мяса. — Я просто ловил рыбку в Ориноко, — улыбнулся Мэтт. — Мало кто знает имя президента в стране, куда приехал на каникулы, — заметил священник. — А вы явно человек с военным прошлым. Держу пари, ваш отпуск пришелся на весну две тысячи второго. — Угадали, — ответил Мэтт. — Но я все равно не скажу, на чьей стороне я был, потому что подозреваю, что ответ скажется на вашем ко мне отношении. Вас, падре, мирские дела давно минувших дней, похоже, не вполне отпустили. — Да так, вспомнилось, — признал О Дэнил. — И вы правы, лучше не отвечайте. Будем друзьями. Мэтт пожал протянутую руку и с удовольствием приступил к еде. На гарнир к окуню предлагались свежие и тушеные овощи и крахмалистые кубики отварной маниоки. Некоторое время сидящие за столом ели молча; было слышно, как звенят снаружи привлеченные светом москиты, грубоватыми трелями перекликаются цикады и лижет отмель река. — Рыба просто великолепная, — похвалила профессор, складывая на салфетку крупные прозрачные ребра окуня, — Сочная и нежная. Я бы попросила добавки, даже если бы это не была моя первая пища за целый день. — Приятно видеть людей, которым не надоела рыба, — О Дэнил с готовностью принялся нарезать оставшуюся половину окуня; раздача пошла по второму кругу. — Кстати, Альберто на сей раз не стал забирать у нас улов, так что могу засолить вам пару сомов на дорогу. — Альберто, выходит, рыба тоже не надоела? — Он продает ее в городе, — неожиданно нахмурившись, пояснил священник. — Говорит, должен хоть чем-то зарабатывать на жизнь. Доппельмайер выразительно хмыкнул. — Сегодня этот парень рассказывал нам, какой он альтруист. А сам, выходит, собирает дань в обмен на свои услуги? — Он берет немного, для деревни это не в тягость. Я даже рад, что у нас есть возможность его отблагодарить. — И все же вы, кажется, его слегка недолюбливаете. — Если честно, то да, — признал О Дэнил. — Мне кажется, он здесь из-за своей гордыни, а не из человеколюбия. — А разве имеет значение? — возразила профессор. — Человек делает тяжелую работу, и местные жители благодаря ему обеспечены едой и лекарствами. То дурного в том, что он потешит свое самолюбие в награду. — Беда в том, что Альберто хочет возвышаться над местными. Он был бы рад, если б его по-прежнему считали богом, оседлавшим железную птицу. И поэтому он всячески противится прогрессу среди индейцев. Много раз говорил, что им ни к чему учить английский и, тем более, медицину, предлагал отобрать у них огнестрельное оружие. — Если бы я не пообщался с ним раньше, мог бы предположить, что он отстаивает самобытность их культуры, — заметил Тони. — Но сейчас, пожалуй, соглашусь. — А мне кажется, в вас говорит что-то вроде профессиональной конкуренции, — неожиданно поддела О Дэнила профессор. — Вы делаете одинаково много добра, и остается меряться только чистотой помыслов. — А почему вы вступаетесь за человека, который вас сегодня оскорбил? — полюбопытствовал Доппельмайер с ехидцей. — Просто из чувства противоречия? — Я действительно считаю, что главное не мотив, а результат, — ответила профессор и самокритично добавила. — Вот у меня мотивы были самые лучшие, а что в результате? — Оставить немного тому парню, что не пришел? — спросил О Дэнил, чтобы переменить тему. — Он заслужил остаться без ужина, — фыркнул Доппельмайер, на которого, похоже напала разговорчивость. О Дэнил приподнял бровь. — Ушел провожать вашу помощницу, — пояснил Мэтт, — Эту девушку, что говорит по-английски. — Давно, кстати, ушел, — забеспокоилась профессор. — Далеко отсюда ее дом? Священник совсем переменился в лице. — А почему вы их отпустили? — воскликнул он, поспешно выбираясь из-за стола. — О чем вы только думали?! — Успокойтесь, падре, Кэди можно доверять, — осадил его Доппельмайер с толикой раздражения в голосе. — Он хороший парень, просто дурак. Он встал и, сложив руки рупором, громко крикнул: — Кэ-э-эди! Цикады испуганно смолкли, в тростниковой крыше беспокойно завозилась какая-то разбуженная птица. Со стороны реки донесся ответный зов; с полминуты спустя появился Кэди. — О, вы оставили мне поесть! — обрадовался он. — Где вы пропадали? — спросила профессор строго. Кэди уселся за стол, отряхивая с рук песок. — Мы обошли деревню, — пояснил он с ажиотажем, уже набивая рот. — Это, кстати, была идея Мэрайи, она переживала за односельчан. Удивительно храбрая девчонка! Потом я проводил ее до дома и решил проверить еще и берег. Но ничего не нашел. — Я ж говорил, — заключил Доппельмайер, но О Дэнилу сказанного оказалось мало. — Слушай, парень! — окликнул он нагребающего в тарелку маниоку Кэди. Тот неохотно притормозил, поднял взгляд. — Если ты хоть пальцем тронешь Мэрайю, я тебе лично голову откручу. — Жестко вы, святой отец, проповедуете, — ухмыльнулся Кэди и продолжил жевать. Доппельмайер со вздохом закатил глаза. Чуть успокоившийся О Дэнил длинной деревянной ложкой размешал тамариндовую пасту на дне большого кувшина и разлил по стаканам. — Давайте я расскажу вам подробности, как обещала, — предложила профессор и принялась излагать уже слышанное. — Эй, Кэди, — негромко позвал Мэтт. — У меня к тебе просьба. — И ты туда же? — набычился тот. — Вообще нет. Просто не ходи никуда в одиночку, хорошо? Особенно на берег. Особенно ночью. Кэди на секунду завис, должно быть, оценивая недавнюю вылазку с точки зрения разумности и безопасности. — Понял, — вывод он явно сделал правильный.