Ресурс

В комьях водяного гиацинта лежало человеческое тело, так чудовищно изувеченное, что непонятно было, кому оно принадлежало при жизни — мужчине или женщине, молодому или старому. Выпотрошенное и обезличенное, оно подставляло ребра закату; кишечник, разбросаный по берегу, был испачкан чёрными лохмотьями тины и белыми пятнами птичьего помёта. — Отвернись, не смотри! — тронул за плечо окаменевшую Мэрайю Кэди. Он был бледен до зелёного и говорил шёпотом. — Нужно осмотреть труп, — сказала профессор. — Тим, переведи лодочнику, пусть причаливает. Ассистент кивнул и обернулся в сторону Хорхе, равнодушно рассматривающего мертвеца, но заговорить не смог — вместо этого резко зажал рот ладонью и скрючился. Его вырвало прямо на рукоять весла. Для Кэди это стало последней каплей — он перегнулся за корму и проблевался тоже. Мэтт невольно посмотрел на Доппельмайера, ожида, что и тот присоединится, но парень стоял в лодке, неотрывно наблюдая за прибрежной полосой сквозь прицел пистолета. — Выходишь первый, стоишь между трупом и берегом, — распорядился Мэтт, вспомнив привычку охранника палить куда придётся. Тони попросил разрешения остаться в лодке вместе с девушкой; профессор смерила его презрительным взглядом. — Соберись. — По условиям моего договора я не обязан в подобном участвовать, — упёрся ассистент. — Хорошо, — чётко сказала профессор. — В любом случае, твоя помощь вряд ли была бы очень полезной. — Следи за водой, парень, — попросил его Мэтт, — Если увидишь что-то, просто дай знать. Тони кивнул и уставился куда-то на горизонт — Мэтт на таком расстоянии и семиметрового крокодила не рассмотрел бы, да и мегалодона, пожалуй, тоже, но его результативность наблюдений молодого учёного мало беспокоила. Важнее было то, что Тони был занят — ощущение ответственности обычно ощутимо блокирует панику, желание проблеваться и прочие эмоциональные явления, посещающие нормального человека при виде выпотрошенного собрата. Доппельмайер и Кэди, ещё более бледный, чем раньше, плечом к плечу всматривались в затянутый сумраком приречный кустарник. Мэтт подсвечивал фонарём, Малкольм, натянув резиновые перчатки, изучала останки, периодически снимая что-то на мобильный. — Я не уверена, что это сделал Ресурс, — сказала она наконец вполголоса, отмахиваясь от москитов испачканным кровью и песком рукавом. — Может, какое-то дикое животное. — Серьёзно? — хмыкнул Мэтт. — И какое же? — Ягуар какой-нибудь, — пожала плечами профессор. — Я не разбираюсь. У Ресурса нет настолько мощных зубов и когтей. — А может, раньше не было, а теперь появились? — предположил Мэтт. — Может, он эволюционирует? Профессор закатила глаза. — Вы никак ужастиков пересмотрели? — Версия с тем, что здесь внезапно одновременно с вашим Ресурсом завёлся другой хищник-людоед, тоже слабовата, — парировал Мэтт. — Тоже верно, — неожиданно легко согласилась профессор. — Может, сами посмотрите и сделаете свое заключение? Они поменялись местами; профессор предложила Мэтту пакетик с одноразовыми перчатками, но они ожидаемо оказались малы. Вздохнув, он передал Малкольм фонарь и принялся за осмотр. Труп принадлежал молодому мужчине — должно быть, очередному рыбаку. Лицо рассекали четыре рваные линии — след не то лапы, не то руки с широко расставленными пальцами. Глаза отсутствовали — быть может, их уже выклевали птицы. Еще одна рана была на плече и груди — тот же четырехпалый след, заканчивающийся вырванным куском грудной мышцы. В ране белела кость. Ниже начиналось сплошное месиво — грудная клетка была пуста, брюшная полость вообще почти отсутствовала — только ошметки кожи и мышц живота. Труп был оскоплен, мягкие ткани бёдер вырваны — так же местами до кости. Ниже, от голени, ноги были целы. Мэтт осторожно перевернул осклизлый труп; чавкнула грязь, нервно выругался вдалеке Доппельмайер. Через всю спину проходил знакомый след от когтей; волосы на затылке мертвеца слиплись от крови в сплошное чёрное пятно. Потрогав его, Мэтт нащупал характерную вмятину. Череп был проломлен. — Ну что? — также негромко спросила профессор. Мэтт пожал плечами. — Обсудим позже. Надо увезти труп отсюда и сообщить местным и падре. Хорхе, у тебя с собой брезент, которым ты накрывал лодку? — Я не буду возить мертвеца, — неожиданно воспротивился лодочник. — И не позволю сюда его класть. Я сплю в этой лодке! — И что же, оставим его кайманам?! — воскликнула Мэрайя, до того молча вглядывавшаяся в черную воду. — Не по-христиански так поступать! — А я и не христианин, — отозвался Хорхе, сворачивая папиросу. — Что происходит? — насторожился Кэди. — О чем вы там спорите? — Хорхе не хочет брать на борт труп. А Мэрайя — не хочет оставлять, — пояснил Тим. — До деревни меньше получаса, — вмешалась профессор. — Сообщим им, а потом вместе вернёмся за телом, хорошо? — Давайте хотя бы накроем его чем-нибудь? — предложила Мэрайя. Её голос все ещё дрожал — впрочем, скорее от возмущения, чем от пережитого шока. — Нельзя его оставлять вот так… — Конечно, — поддержал её Кэди, конфискуя у Хорхе тент. — Бедняга будто в мясной лавке выставлен. Лодочник молча и неодобрительно проследил за «похоронами», затем стал отчаливать — Кэди едва успел подсадить девушку в лодку, самому же ему пришлось забрести в грязную воду почти по пояс. — Пожалуйста, скажи, что здесь не водится какая-нибудь зараза, — взмолился он Мэтту, отжимая штаны. — Практически никакой, — Мэтт пожал плечами и достал сигаретную пачку. — Я купался в этой реке, и не однажды. По традиции раздал сигареты присутствующим, предложил и Мэрайе. Она покачала головой, не переставая беззвучно шевелить губами — Мэтт понял, что девушка молится за упокой души погибшего, и не стал ей мешать. — Я скажу им, — неожиданно вызвался Тони, когда Хорхе уже причаливал лодку к деревенскому понтону. Мэтт благодарно кивнул — его необходимость озвучивать трагическую весть тяготила, а Тони, похоже, хотелось показать себя с лучшей стороны. Охотник остался сидеть в лодке; позади Малкольм, подсвеченная мертвенным светом мобильного, перелистывала сделанные фото. Ухоженными пальцами двигала по экрану, чтобы получше рассмотреть какие-то детали, сосредоточенно хмурилась. Мэтта сейчас почти раздражала её собранность, и он предпочёл переключиться на происходящее на берегу. С Тони говорил вождь. Это был человек лет сорока, с немного оплывшим телом и оттопыренной нижней губой, единственный из всего племени, кто носил традиционные атрибуты — головной убор из перьев и широкие браслеты-рукава из крашеных ниток на предплечьях и голенях, похожие на те, что носят каяпо, и кожаный передник. Соплеменники же обходились выцветшими хлопковыми трусами и оттого походили бы на рабочих порта где-то в Икитосе, но сейчас их лица, подсвеченные нервным красноватым пламенем факелов и искаженные, все же казались по-настоящему дикарскими. По указу вождя на воду спустили сразу несколько лодок; воинственные выкрики собравшихся мужчин ясно дали понять, что они готовы начать облаву на зверя прямо сейчас, но Мэтт сомневался. Загонная охота в темноте, с неопределённым количеством участников и вооружения, да ещё и подстегиваемая жаждой мести, была чревата новыми жертвами даже без участия зверя. — Мы устроим облаву завтра с утра, — предложил он, взяв слово с разрешения Тони. — Всё, кто готов присоединиться, должны стоять здесь, на берегу, в половине шестого. Если у вас есть оружие — возьмите его. Ещё нужны будут лодки, шесты и багры. Раздались возгласы возмущения — никому не хотелось ждать; Мэтт и сам понимал, что назавтра ярость многих уступит место страху, и желающих примкнуть окажется значительно меньше. Успокоив наиболее разошедшихся, вождь лично отправился за трупом погибшего вместе с двумя гребцами. На реке было тихо, и потому плеск и чавканье на мрачной отмели они услышали издали. Красные огни усыпали берег, словно городскую набережную; но это были живые, подвижные огни. Луч прожектора высветил копошащуюся массу кайманов, от крошечных, почти новорождённых, до похожих на вынесенные теченьем чёрные бревна стариков. Крокодилы терзали остатки брезента; то, что он укрывал, должно быть, было сожрано ещё раньше. Кэди привстал в лодке, широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие, и прицелился в гущу рептилий, но Мэрайя остановила его, схватив за руку. — Не надо. Они провожают. — Ты же сама говорила, нельзя отдавать крокодилам… — Кэди нехотя опустил пистолет. — Уже поздно. Река забрала, — глухо ответила девушка. — Оставь их.