Однажды в Сербии. Часть 1. Слёзы

…Ночь, почему ты не можешь длиться вечно? Утро, зачем ты наступаешь? Рассвет, зачем будишь меня своими лучами?.. Сильный, громкий стук в дверь всё же заставил Антонина открыть глаза и тут же зажмуриться от ярких солнечных лучей, проникавших сквозь оконные стёкла. После вчерашнего проливного дождя погода, казалось, решила проявить свою ласку к недостойным её людям. Стук повторился. Долохов протянул руку, но нащупал вместо горячего девичьего тела лишь смятую постель и подушку. Лиза ушла спозаранку на дежурство, к себе в госпиталь: после вчерашних обстрелов, которые возобновились с наступлением темноты, больничные палаты были переполнены ранеными — как военными, так и гражданскими людьми. И снова стук, переходящий в нетерпеливый грохот. Антонин натянул брюки на голое тело, зажал в правой руке свою палочку с черепом на рукояти, а левой слегка приоткрыл входную дверь. — Ты не рад мне, Тони? — раздался снаружи знакомый голос. Долохов тряхнул головой, словно жеребец, отгоняющий назойливых мух. Что за наваждение? На крыльце стоял… Люциус Малфой собственной персоной и ехидно ухмылялся, щуря свои холодные глаза цвета небесного льда. «Какого лешего?» — мысленно ругнулся Антонин, а вслух произнёс: — Ну здравствуй, Люц… Казалось, что его ночной кошмар, в котором надменный аристократ Малфой занимается любовью с Лизой, лобзая и терзая ласками её юное тело, становится реальностью! В этом сне, от которого Долохов проснулся в холодном поту, и лишь мирное посапывание девушки, спящей рядом, немного успокоило его, сам Антонин был почему-то привязан веревкой к старинному стулу с высокой резной спинкой, не мог пошевелить ни руками, ни ногами, а этот Малфой наслаждался его Лизой! Его Лизой… Это странное словосочетание прочно засело в мозгу Карателя. Люциус расхохотался, снял свою мантию и в мгновение ока превратился совсем в другого человека — молодого здоровяка, одетого в военную форму, с наголо выбритой головой и зелеными, почти салатовыми, глазами. — Привет, учитель. — Эти слова парень произнес уже своим обычным голосом. — Здорово я тебя разыграл, а? — Он лукаво прищурился. — А ведь это ты прислал мне чудо-плащик. — Мантия Малфоя теперь действительно напоминала серый плащ, свисающий с руки молодого человека. — Не пригласишь меня в своё уютное гнёздышко? — Заходи, Милош… Солдат скривился, точно съел что-то кислое. — Я уже и забыл, когда меня последний раз называли этим именем, — произнес молодой человек, располагаясь за столом в гостиной и бесцеремонно, не спросив разрешения, закуривая маггловскую сигарету с дурно пахнущим табаком. — Выпьем за встречу? — На столе возникла прозрачная бутылка с водкой. — Ты ведь русский, насколько я помню? Значит, любишь это сатанинское снадобье! — Парень налил жидкость в граненый стакан и протянул его Антонину, а сам хлебнул несколько глотков прямо из горла. — Нет, — ответил Долохов, отодвигая стакан. — Терпеть не могу водку. — Ну, как хочешь, — молодой человек взял стакан в свою огромную руку, зачем-то заглянул в него, точно там что-то плавало, а потом осушил и вторую порцию горячительного напитка. — Закуска-то хоть у тебя есть? — поинтересовался он у Антонина. Долохов кивнул в ответ, взмахнул своей палочкой, не говоря ничего вслух, и на столе появилась литровая банка с маринованными огурцами — одна из тех, что Пожиратель Смерти прихватил из пылающего супермаркета. За ней таким же образом возникла жестяная консерва с говядиной, полбуханки нарезанного белого хлеба и пластиковая бутылка с оранжевой газированной водой. Гость приступил к трапезе. Было видно, что он проголодался. — Милош Слободанович умер десять лет назад. По официальной версии, сгорел в собственном доме — том самом, где я прятал тебя, — хрустя огурцом и закусывая его бутербродом с мясом, рассказывал парень. — Теперь меня зовут Зоран Четрич. Я солдат одного из маггловских батальонов, очень удобное прикрытие. В этой военной кутерьме легко затеряться, выдавая себя за другого человека… — Погоди, — перебил его Антонин, — ты ведь написал мне, что твоей жизни угрожает опасность, просил помочь скрыться. Я специально прислал к тебе Лизу с волшебным плащом… — Лизу? — ухмыльнулся военный. — Вот, значит, как зовут эту крошку? Вижу, ты неплохо тут устроился, среди магглов и полукровок. — Он налил себе ещё водки, произнес тост: «За любовь» и опрокинул в себя стакан «огненной воды». Крякнув и прожевав бутерброд, молодой человек продолжал: — Да, теперь мне угрожает опасность. И всё из-за тебя, мой старый друг! — Он ткнул указательным пальцем в грудь Антонина. — Зачем ты появился здесь, через столько лет? Не мог придумать ничего лучшего, как прислать мне сову с письмом? — Зеленые глаза Милоша-Зорана сверкнули недобрыми огоньками. — Представляешь, как удивился мой капитан, командир роты, в которой я служу, когда эта глупая птица влетела в окно нашей казармы и уселась мне на плечо, протягивая лапу с бумажным свитком?! Долохов выждал мучительную паузу, пока его друг закусывал ещё одну порцию водки, при этом совершенно не пьянея, а потом всё же спросил: — И что было дальше? — Дальше?! — рявкнул Милош-Зоран. Его зеленые глаза снова полыхнули огнём. — А дальше, вслед за твоей совой, к нам в казарму заявились мракоборцы. Я не стал дожидаться, пока меня потащат на допрос, и запустил в них старую добрую «Аваду». Как тогда, когда спасал твою шкуру в нашей школе. — Парень ухмыльнулся. — Так что теперь, дружище Тони, на мне ещё два мертвяка в красных мантиях. И на меня снова охотятся. Хорошо хоть сова твоя никуда не улетела, когда я аппарировал из расположения своей части. Она так и сидела на моём плече. — Значит, птица не так уж и глупа, — заметил Антонин. — Птица — дура! — опять повысил свой голос военный. — Иначе бы знала, что в казарму залетать нельзя! Долохов лишь пожал плечами, не зная, что ответить на такой аргумент. — В общем, мне пришлось скрываться на «нуле» — (так на солдатском жаргоне называют линию разграничения между воюющими сторонами, меньше одного километра). — Там постояно бабахают, и добровольно туда никто не сунется. Я отсиживался то в окопе, то в блиндаже, пока снова не прилетела твоя сова и ты не сообщил мне про девчонку с пакетом. Вот за этот подарок я тебе очень благодарен! — Парень улыбнулся, теперь уже вполне искренне. — Мне удалось обмануть и мракоборцев, и наших командиров, изменить внешность и прибыть сюда, к тебе. — Как ты узнал, где я живу? — поинтересовался Антонин. — По следу трангресси твоей… Лизы? Так ее зовут? Долохов снова промолчал, вспомнив о девушке. — В общем, так, Тони. Мне нужно делать отсюда ноги. Как можно быстрее и как можно дальше. Авроры уже поджигают мне пятки, и мне вовсе не хочется провести остаток дней в Дубровнице. — Антонин знал, что это — тюрьма для волшебников где-то на Балканах, аналог Азкабана, но поменьше, однако режим в ней — ничуть не мягче. — Переправь меня в Англию, к твоему Лорду. Хочу стать одним из вас, Пожирателем Смерти. У меня ведь нет Черной Метки… Поверь мне, твой Хозяин останется доволен: для меня замочить маггла или грязнокровку — как два пальца об асфальт… Долохов еле сдерживался, слушая речь своего бывшего ученика, пересыпанную жаргонными выражениями. — Хорошо, — ответил Антонин. — Я сейчас свяжусь с Темным Лордом, и если он разрешит, мы с тобой отправимся в путешествие через Ла-Манш. — С этими словами он коснулся своей волшебной палочкой татуировки на предплечье, изображающей змею, выползающую из человеческого черепа. От прикосновения змея словно ожила, засверкала чешуйчатой кожей, зашевелилась и разинула пасть. Милош с интересом наблюдал за этим явлением. Долохов закрыл глаза, дожидаясь телепатического ответа своего Повелителя.