Телохранитель Дракона

      После освежающего душа Гермиона переоделась в свой любимый тёмно-бордовый брючный костюм и спустилась вниз в светлую столовую, где обычно ели её восемнадцать учеников и все преподаватели. Столы детей стояли у окна, и те, тихо переговариваясь, поглощали завтрак, заботливо приготовленный Лавандой Уизли и тремя эльфами-помощниками. Гермиона поздоровалась с ребятами и направилась к круглому столу у стены напротив окон.       Заметив, что Гарри, Тедди и Дин уже сбежали из столовой, Гермиона догадалась, что эти любители машин, скорее всего, крутились возле новенького Поттеровского «Мартина». — Гермиона, Гарри будет ждать тебя у озера! — махнула ей Лаванда. — Да, спасибо, Лав! — Грейнджер мягко улыбнулась ей и кивком поприветствовала преподавателей.       Здесь были все те, кому она безоговорочно доверяла вот уже четыре года. Гермиона позвала в «Прайд» лучших специалистов, ставших за время преподавания её друзьями, если не больше.       Она села во главе стола, взяла с тарелки тост с ветчиной и сыром и налила себе чашечку кофе, в котором так нуждалась каждое утро, несмотря на пробежку и бодрящий душ.       Лаванда, как обычно, присела рядом, делясь с ней своими утренними впечатлениями от встречи с Гарри. Гермиона давно привыкла к этой живой и деятельной женщине. Сейчас в ней трудно было узнать ту самую легкомысленную девицу, каковой Лаванда являлась в юном возрасте.       Их настоящая дружба началась на восьмом курсе в школе чародейства и волшебства. Тогда Гермиона поняла, что Браун идеальная пара для Рона. После того, что с ней сделал Фенрир Сивый, Лаванда потеряла часть своей радостной детской весёлости и навязчивости, превратившись, несмотря ни на что, в жизнерадостную мудрую женщину. Она умела слушать и поддержать. Чего часто не хватало Гермионе в то время.       Да, у неё были Джинни и Гарри, но те варились в собственном котле из проблем и недопониманий. Иногда им было просто не до неё. И Рон… Он тоже очень изменился. Гермиона не видела больше того лёгкого юморного парня, которого полюбила. Её юношеская влюблённость в него быстро стёрлась после победы во Второй магической войне, приправленной горечью потерь. Они повзрослели. И всё изменилось настолько, что вскрыло настоящую суть, все чувства и искренность их отношений. Дальше поцелуя они с Роном не зашли.       Ему было легко и тепло с Лавандой. Гермиону это радовало. Она благословила друга и в то же время обрела новую добрую подругу.       После окончания школы Гермиона уехала в Австралию, а Рон и Лав поженились.       Вот только счастливы они были совсем недолго. Три года спустя в Лондоне произошло непоправимое — аврор Рон Уизли попал под огонь при поимке беглых Пожирателей смерти и погиб.       У него осталась маленькая дочка Роза и скорбящая семья.       Гермиона эти три года почти не виделась с друзьями. Первый год она пыталась вернуть родителям память и наладить с ними контакт, что ей совсем не удалось, а потом Грейнджер около двух лет моталась из Японии в Китай по одному очень сложному делу английского Аврората.       Узнав о гибели друга, Гермиона сразу же вернулась на родину поддержать своих друзей. И осталась насовсем.       Смерть Рона потрясла их всех. Джинни и Гарри отменили свадьбу, и, кажется, с тех самых пор их отношения начали разваливаться на части. Гермиона поддерживала их, как могла, хотя ей и самой было больно.       В то время она очень сблизилась с Лавандой Уизли. И именно Лав выручила Гермиону и была одной из немногих, кто поддержал её, когда та загорелась идеей открыть школу для юных шпионов. Строительство школы и хозяйственные дела отвлекли подруг от грустных мыслей, и скоро мечта Грейнджер сбылась. Она ещё в Японии задумывалась о создании такого частного заведения для одарённых детей.       И у неё всё получилось. Лаванда со всей страстью подошла к хозяйственной части и преподавала детям основы ведения домашнего быта и этикет, Гермиона взялась учить их зельеварению и магическим боевым искусствам. Ещё двух отличных преподавателей — бывших гриффиндорцев — ей удалось переманить из Академии Магии: Демельзу Пикс, в девичестве Роббинс, — ставшую лучшей в трансфигурации и Истории магии, которые она и преподавала, и её мужа, Джимми Пикса — теперь он вёл в «Прайде» Древние руны и заклинания. Чуть позже в их львиную компанию попал «змей» — Деррек Перегрин, бывший слизеринец старше Гермионы на три года. Он был аврором и другом Рона, но после произошедшего с Уизли решил остепениться. По просьбе Лав Деррек переехал в школу и начал вести занятия по квиддичу и защите от тёмных сил.       А ещё Перегрин был тайно влюблен в Лаванду. Гермиона поняла это сразу, как только он вошёл в школу и посмотрел на её подругу восхищённым взглядом. Но Лав ничего такого не замечала — ни тогда, ни сейчас.       Деррек сверлил её синими глазами из-под тёмных бровей, прячась за кружкой чая, а подруга заливалась соловьём: — Гарри сказал, что позвал тебя на благотворительный вечер, Гермиона! Я так рада, что ты наконец куда-то выберешься! И кстати, помню в твоём шкафу прячется то классное чёрное платье в пол. — Нет, Лав, это платье я не надену! — фыркнула Грейнджер. — Я же по делу иду! А там такое низкое декольте… — Ну, у тебя есть что показать… — хихикнула Лаванда.       Гермиона рассмеялась. Вот у кого было что показать, так это у самой Лав. Она чуть располнела после рождения дочери и была сейчас похожа на пышную белую булочку. — Мне кажется, на такое сборище лучше надеть светлый брючный костюм, — вставила слово Демельза, скинув с плеча свою толстую русую косищу. — Хотя Гарри сказал, что там будет выступать какой-то знаменитый оркестр. Танцевать в платье всё же было бы романтичнее. — Деми, я не собираюсь ни с кем танцевать! — Грейнджер закатила глаза. — На этих встречах всегда одни и те же лица. Важные толстосумы Магического Лондона, скучные министерские крысы и газетчики, жадные до скандалов. — Гермиона, а как же иногда забредающие на эти вечеринки красавчики-авроры? — подал голос Деррек, не скрывая лукавой ухмылки.       За преподавательским столом послышался смех. — Ну, если приодеться только ради них, — Грейнджер шутливо дёрнула бровью, а Перегрин потряс своей тёмной шевелюрой: — Давай-давай, наши ребята умеют веселиться. — Крёстная! — разговоры за столом перешли в другое русло, когда в столовую вбежала всеобщая любимица — рыжая как огонь пятилетняя малышка Роза. Девочка бросилась обниматься к Гермионе. — Я видела белку, крестная! Представляешь?       За ней спешила маленькая эльфийка-няня.       Утро начиналось, как обычно, и Грейнджер нравилась эта прекрасная повседневность, созданная ею же самой и теми хорошими людьми, которые находились рядом.

***

      Со всеми этими обыденными делами — а заботиться и обучать почти двадцать разновозрастных одарённых детей это тот ещё труд — суббота для Грейнджер наступила внезапно. Но благодаря Лав и Деми она быстро собралась к благотворительному вечеру. Подруги всё-таки убедили её одеться поторжественнее — в то самое чёрное платье с глубоким вырезом. Они обосновали это тем, что «так ей скорее попадётся меценат, который предложит «Прайду» своё безвозмездное спонсорство». Грейнджер только посмеялась над их наивностью. Никто бы не стал безвозмездно спонсировать закрытую частную школу. Кроме одного человека. Но его деньги она не собиралась тратить никогда. В идеале лучше всего было бы эти средства вернуть, потому что Гермиона получила их нелепейшим образом. И школе пока хватало дотаций от Министерства магии и взносов родителей.       Перед тем как войти в камин, Грейнджер вновь оглядела себя в зеркале. Чёрная атласная ткань облегала её стройную фигуру, спадая вниз лёгкими волнами, выделяя узкую талию и аккуратные бедра. В декольте довольно аппетитно сверкала её небольшая, но упругая высокая грудь. Кудрявые тёмные волосы Лаванда уложила ей на правую сторону, что сделало Грейнджер похожей на леди из высшего общества. Деми убедила надеть чёрные лодочки на высоком каблуке и вручила ей сверкающий стразами клатч. — Вау, наконец-то ты выглядишь, как девушка! — оценил её вид Джимми Пикс, когда столкнулся с Грейнджер в коридоре, за что получил по лбу от своей жены.       Но Гермиона не обиделась. Джимми был прав, она не вылезала из штанов и спортивной одежды. Спасибо Гарри, теперь с его лёгкой руки она хоть вспомнит, каково это — переодеться в красотку. И в кои-то веки она выйдет в свет и немного взбаламутит Магический мир своим шикарным видом.       Гарри ждал её ровно в пять у министерских каминов. В этот раз на нём был тёмно-серый костюм с белой рубашкой, украшенной чёрной бабочкой. Они обнялись, обменялись комплиментами и поспешили к лифтам. Субботним вечером в Министерстве было немноголюдно, и они ехали к залу торжеств в компании пары аристократов и лифтёра в зелёной форменной одежде. — Сколько времени у нас на всё? — уточнила Гермиона, поправляя лямку лёгкого платья.       Гарри придвинулся к ней ближе, и она почувствовала одуряющий аромат его любимого одеколона с нотками цитруса. — Мне нужно показаться на вечеринке и пообщаться с некоторыми важными персонами… Кхм… — зелёные глаза хитро сверкнули из-за очков. — На это уйдёт не больше часа, а потом мы с тобой улизнём в мой кабинет.       Гермиона подозрительно покосилась на Поттера. Он точно что-то задумал, и через какое-то время она поняла, что.       В торжественном зале действительно играл самый известный в Магическом мире оркестр. Гермиона подхватила Гарри под руку, и они вошли в открытые двери под чарующие звуки красивой мелодии.       Всё хаотично завертелось вокруг — как обычно бывает на таких вечерах. Их ослепили вспышки колдокамер, кто-то поздоровался, посыпались комплименты, восхищённые возгласы, вопросы, на которые Гермиона не успевала отвечать. Когда хоровод магов, желающих сказать ей пару слов, рассеялся, она увидела его — Драко Малфоя собственной персоной. Во всём чёрном, с тростью, украшенной серебряным набалдашником в виде черепа, которая не покидала его рук, наверное, даже в ванной комнате. Он стоял в другом конце огромного золотисто-бежевого зала, освещённого сотнями порхающих огней, выделяясь из толпы своим высоким ростом, бледным острым лицом и белоснежными волосами, уложенными в нарочито-небрежную причёску.       Совсем далеко от неё.       Но Грейнджер всё равно почувствовала, как при виде этого белобрысого типа её рот заполняется горечью, и поскорее запила неприятное ощущение, схватив с пролетающего подноса бокал холодного шампанского. Пузырьки взорвались на языке освежающей терпкой сладостью. А она глубоко вздохнула, утихомиривая своё недовольство. — Гарри, ты знал, что он здесь будет, и не сказал мне? — прошептала Гермиона Поттеру, попытавшемуся сбежать от неё к очередной важной персоне. — Да, я знал, — ответил тот, сузив глаза. — И мне всё так же интересно, что произошло между вами в прошлый раз, когда ты помогала в деле МакДика. Ты не рассказываешь, но… Вдруг это важно? — Знаешь что?! — Гермиона возмущённо ущипнула его за бок, от чего тот тихо по-девчачьи пискнул. — Это уже слишком! Я хотела тебе рассказать. Как-нибудь. Но теперь… Иди, куда собирался, или я при всех устрою тебе взбучку!       Гарри быстро исчез с горизонта, зная, как бывает резка его подруга в ярости.       А ей было за что злиться на Поттера. Она предпочла бы знать, что его подозреваемый, их школьный враг в прошлом и человек, которого она недолюбливала из-за одной дурацкой истории, будет на этом вечере. Гермиона тогда точно не надела бы это откровенное платье и не стала так вызывающе краситься. Она вновь подняла взгляд на бывшего слизеринца, изучающе сканируя его настроение.       Малфой вызывал у неё странные чувства. Трусоватый и сломленный мальчишка за семь лет превратился в уважаемого человека. Он открыл свой частный банк, участвовал в благотворительности и спонсировал интересные проекты молодых магов-изобретателей. Устраивал грандиозные вечеринки. Помогал школам и развивал своё предприятие. Делал добро, так сказать, но при этом с его лица не сходило это неприятное жёсткое и холодное выражение. И он уже не был похож на того скользкого худосочного юношу из Хогвартса — вытянулся и расширился в плечах, и нёс себя, как король.       Иногда, встречая Малфоя в министерстве, Гермиона посмеивалась над его гордой выправкой и этим его взглядом, который будто говорил: «Вы все никто». Он словно палку проглотил и заел её чем-то гадким, типа жабьих глаз.       А вблизи Малфой рассеивал вокруг себя странную тяжёлую ауру. Гермиона почему-то, несмотря на свой опыт и бесстрашие, чувствовала мурашки по коже от взгляда его полупрозрачных серых глаз, больше напоминавших лёд в бокале с водой. Он всегда так пронзительно и остро осматривал её, словно раздевал, снимая кожу до кости.       Как только Гермиона подумала о его глазах, Малфой тут же заметил её. Он скривил губы в подобии улыбки и поднял бокал с огневиски, приветствуя её через весь зал. — Чёрт! — в сердцах шепнула она, но всё же натянуто улыбнулась ему в ответ и так же отсалютовала своим почти пустым фужером.       Её закрыла фигура проходящего мимо мага в ярко-синей мантии, и Гермиона быстро спряталась за тяжёлую позолоченную портьеру у окна. Сегодня ей очень не хотелось общаться с белобрысым типом, который, Грейнджер была точно уверена, был бы рад припомнить ей случившееся в прошлом году.

Год назад:

      «Дело МакДика» или как той осенью гласили заголовки всех газет: «Дело о восьми похищенных юных волшебницах» зашло в тупик, и Гарри, как всегда, прибежал к Гермионе за советом. В его отделе работали хорошие специалисты, детективы и авроры, да он и сам днями и ночами копал информацию, прочёсывая Лондон и его окрестности в поисках маньяка или бандитской группы. За месяцы тяжёлой работы они вышли на владельца ночного клуба — американского мага мистера Джонни МакДика. Но подступиться к нему не было возможности.       И Гермиона предложила свою помощь.       Гарри согласился лишь потому, что она убедила его в безопасности своей задумки. Похищали только юных девочек лет тринадцати-пятнадцати, а Грейнджер хотела проникнуть в клуб подозреваемого под видом опытной танцовщицы. Усиленное оборотное зелье, уроки танцев и Гермиона уже третий вечер извивалась у шеста под светом неоновых вывесок, ублажая взгляды самых похотливых волшебников Лондона. МакДик бывал в клубе каждый день и зазывал в свою личную комнату разных девушек. Стриптизёрши шептались, что он был импотентом, но любил пообниматься и поболтать после третьего бокала своего любимого драконьего рома.       На четвёртый вечер Гермионе «повезло», МакДик шевельнул пальцем в её сторону, и она попала в ту самую тайную комнату, куда и стремилась.       Это было круглое, обитое красным бархатом помещение с небольшой сценой и шестом. Заиграла медленная эротичная мелодия, и Джонни уселся на полукруглый диван напротив, указывая ей на эту сцену. — Ты у нас новенькая? Давай, детка, покажи класс! — проскрипел старый развратник, взмахивая толстыми пальцами в перстнях. — У меня сегодня важные гости, ты должна постараться.       Он был одет в розовый костюм и посасывал пухлыми губами сигару, выпуская в Гермиону густую струю горького дыма. Она, недолго думая, легко запрыгнула на шест и начала двигаться под музыку. Пока что на ней были чёрные чулки на ажурной резинке, туфли на высоченных каблуках и кожаное бельё с ремешками, закрывающими все непотребные места и шрам на животе, который нельзя было убрать оборотным. Лицо закрывала лёгкая кружевная маска. На всякий случай, если действие оборотного кончится раньше времени.       Хозяину понравилось то, что Грейнджер вытворяла на шесте, и он радостно зааплодировал ей: — Умничка, детка! Хорошо крутишь попкой. Продолжай в том же духе!       Гермиона представила, с каким удовольствием отрезала бы этому уроду язык за его слащаво-липкое «детка». Его похотливые маленькие глазёнки то и дело скользили по открытым участкам её тела, и она с досадой подумала, что вряд ли он импотент.       Было до невозможного противно танцевать для этого типа, но ради дела Гермиона продолжила медленно и сексуально двигаться возле шеста.       Скоро начали подходить так называемые важные гости. Сначала их было двое, и Гермиона сквозь музыку расслышала, что они болтали о каком-то свежем товаре. Потом они ушли, вместо них пришёл один, обещавший хорошую цену за новинки. После него заходило ещё несколько человек, и Гермиона старалась всех запомнить, усиленно читая по губам то, о чём они разговаривали, чтобы потом сдать всю информацию Поттеру в виде воспоминаний.       А самым последним «красную комнату», к её огромному изумлению, посетил… Малфой.       Гермиона не ожидала увидеть его в таком месте. Казалось, что этот человек брезглив до одури. Но это был точно он — чистокровный маг Драко Малфой. Он уселся на диван, вальяжно сложив свои длинные ноги одну на другую, и сразу же уткнулся взглядом в её танцующую у шеста фигуру. Пока аристократ обсуждал просьбу МакДика о вложении денег в его банк под хороший процент, Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке — Малфой не отводил от неё глаз. Джонни это заметил. — Наслаждайтесь, мистер Малфой, — сказал он и с этими словами оставил их вдвоём.       Просто чудесно!       Танцевать перед этим ублюдком ей не хотелось даже больше, чем перед МакДиком. Гермиона решила сделать вид, что подвернула ногу, чтобы убраться от своего бывшего врага подальше. В очередной раз крутанувшись вокруг шеста, она свалилась на пол и, преувеличенно громко застонав, схватилась за щиколотку, словно её пронзила боль. Но этот фокус не удался. Драко тут же оказался рядом. Его прохладные руки оценивающе и по-хозяйски прошлись по её на самом деле здоровой ноге, и на надменном лице нарисовалась кривая усмешка: — Всё с тобой хорошо, Грейнджер… Ты должна дотанцевать для меня. Я ещё не видел твою грудь. — Что? О… Нет… — она шокировано открыла рот. — Как ты…?       Гермиона хотела спросить, как он узнал её, но тот резко сдернул маску с её лица и перебил: — Твои волосы, Грейнджер. Их не спутать ни с чьими. — Но…       Её волосы? С чего бы ему помнить, как выглядят её волосы? Она попыталась отодвинуться. — И я умею невербально стирать магию оборотного, — Малфой самодовольно дёрнул бровью, а его рука вдруг нахально заскользила по её ноге, забираясь всё выше. — Ну что, продолжим, детка…       Ублюдок!       Грейнджер хватило мгновения, чтобы прийти в себя и вонзить в его бледнокожую наглую ладонь свои острые ноготки. — Если ты продвинешься ещё хоть на миллиметр, твоя рука через секунду будет торчать у тебя из задницы! — предупредила Гермиона, скалясь как зверь.       Она могла бы сломать ему пальцы одним движением, но показывать свои умения в боевом мастерстве ей не хотелось. Не сейчас. Ведьма не могла выдать себя и цель своего пребывания в этом средоточии разврата. — О, — от неожиданности Малфой вздрогнул и удивлённо приподнял брови. — Фи, Грейнджер, ты же девочка… — но руку убрал.       Она поскорее поднялась на ноги и парировала: — Я давно не девочка, и ты знаешь, на что я способна. Врежу — мало не покажется, мальчик. — Не надо грубить. — Малфой встряхнул свой дорогой серый пиджак, вставая с края сцены, его ледяные глаза прошлись по её оголённым бёдрам в чулках, и он зло скривил губы. — Что ты здесь делаешь в таком виде, Грейнджер? Следишь за мной? — Сдался ты мне, придурок… — Не желая больше общаться и терпеть его изучающие взгляды, Гермиона бросилась к двери. — И не мечтай… — кинул Драко ей в спину и добавил: — Я задал тебе вопрос, стерва. Инкарцеро!       Она успела только одно — повернуться так, чтобы упасть связанной на мягкий диван, а не на пол. После этого она нервно задёргалась, пытаясь выпутаться из плена крепких магических веревок: — Здесь запрещены волшебные палочки! — закричала Гермиона.       Малфой медленно подошёл к ней и облизнулся как хищник, показывая при этом свои пустые ладони. — Я хорош, не правда ли? Так что ты ответишь, Грейнджер? — он сел подле неё, и холодные пальцы вновь скользнули между её ног. — Говори, ведьма, или моя рука окажется так глубоко в тебе, что ты откусишь свой грязный язык.       Гермиона яростно зарычала, почувствовав, как кончик его пальца дотронулся до её промежности. И десяток раз сказала спасибо своему крепкому кожаному наряду. Странно, но в тот момент у неё появилось два одинаково сильных желания: врезать Малфою между его наглых серых глаз и податься к его руке, чтобы он продолжал. Стоило признаться, что его грубая игра со связыванием заводила её. — Малфой! Не надо… — умоляюще дёрнулась Гермиона, испугавшись своего второго желания и на ходу придумывая, как выпутаться из этой дурацкой ситуации. — Я прошу… Я просто работаю… Мне нужны деньги…       И это стоило того. На лице аристократа появилось новое выражение, которого она никогда не видела: смесь неверия и шока. Он в замешательстве отклонился от неё: — Что? Хочешь одурачить меня, Грейнджер? Я же знаю — у тебя своя школа! Ты не бедный человек! — Я вся в долгах, — зашептала она. — Мне больше некуда идти… — А занять у Поттера? — он убрал руку, всё ещё не веря ей, Гермиона вздохнула с облегчением. — Я не хочу… Он узнает про мою проблему… Я проиграла кучу денег, — врала она дальше. — Ты… Играешь? — Малфой поморщился. — Да, я игроман, — воодушевлённо продолжала Грейнджер. — После войны мне не хватало адреналина, и я увлеклась играми в магическом казино… Сначала мне везло, очень! Поэтому я и смогла открыть школу. А потом… Потом я стала проигрывать. Я брала в долг и… — она всхлипнула и даже вполне себе правдоподобно пустила слезу.       Малфой хмуро пожевал губу, жёстко и холодно глядя на неё. — Ясно, — бросил он и резко поднялся. — Ладно. Финитэ. — Пожалуйста, только никому не рассказывай… — Гермиона села, потирая красные полоски от верёвок на руках и бёдрах.       Малфой отследил её движения, и она заметила, как он снова облизнул губы, что-то напряжённо обдумывая. — Кому ты должна? — спросил Малфой сквозь зубы. — Это неважно! — Грейнджер подскочила с дивана и оглянулась на дверь, но он сделал к ней шаг, загораживая проход, и процедил: — Кому. Ты. Должна? Я оплачу твой долг.       Малфой оплатит долг? Ей? Гермиона в тот момент подумала, что, наверное, в этой комнате что-то распыляют — может, зелье доброты и сострадания, а может, какой-нибудь расслабляющий мозг наркотик. Если бы она на самом деле нуждалась в деньгах, то это бы свело её с ума, но Гермиона не нуждалась и только удивлённо спросила: — Но почему? — Чтобы больше не видеть тебя здесь. Ты ужасно танцуешь… — хмыкнул он, а его жадный взгляд в противовес словам опустился на полушария её груди, торчащие из-под ремней корсета.       Она попятилась от него, прикрывая декольте ладонью, словно пять минут назад Малфой не пялился на неё, когда она извивалась на шесте: — Нет, я не могу принять твоё пожертвование. Спасибо, конечно, это было очень мило с твоей стороны… — Грейнджер!       Но она больше не слушала его, шустро перепрыгнула через диван и шмыгнула за красный занавес, где скрывалась дверь на выход.        А через неделю на счёт «Прайда» свалилась такая огромная сумма денег, что можно было бы отстроить ещё одну школу.

***

      Гермиона не знала, что делать с деньгами Малфоя, и поэтому тянула, мучаясь вопросом, как их вернуть. Если вернёт, значит, соврала, а это могло бы породить массу ненужных вопросов и домыслов со стороны совсем неглупого бывшего слизеринца. Она не хотела, чтобы Малфой узнал, что она тайно работает на Аврорат. Он словно подсадил её на крючок. Вернуть деньги и сказать, что выиграла или получила наследство? А вдруг он копнёт поглубже… Или сказать, что Поттер или кто-то другой всё-таки занял ей? И он снова сможет отследить по своим каналам путь её денег. Он же крутится в мире финансов.       Всё, что она могла придумать, скручивалось в плотный клубок лжи. А враньё всегда вело за собою такую грязную дорожку, что потом не отмоешься.       Гермиона допила остатки шампанского и осторожно выглянула из-за портьеры. Ведьма намеревалась найти своего общительного друга и увести из зала, чтобы наконец заняться тем, ради чего она пришла. — Привет, Грейнджер… — услышала она знакомый насмешливо-ядовитый голос. — Сегодня на тебе чуть больше одежды, чем в нашу последнюю встречу…