Телохранитель Дракона

— Привет, Грейнджер… Сегодня на тебе чуть больше одежды, чем в нашу прошлую встречу.       Гермиона вздрогнула и подняла глаза выше — Драко Малфой. Чёрт его подери! — Ты в этом уверен? — нагло осведомилась она.       Её взгляд считал жёстко сжатую челюсть, иронию в ледяных глазах и чуть приподнятую бровь. Древесно-амбровый аромат его парфюма окутывал и затуманивал сознание. На длинных пальцах, держащих бокал огневиски, сверкнула пара платиновых колец. Чёрный галстук был украшен зажимом в виде меча из белого золота. Светлые волосы немного растрепались, и Малфой убрал выпавшую из причёски прядь элегантным движением ладони.       Он с невозмутимым спокойствием наблюдал за тем, как Грейнджер тщательно разглядывала его. — Потанцуем? — предложил Драко вместо ответа на её дерзкую фразу.       Танцевать с ним?       Она дала себе пару минут на раздумье.       Гермиона никогда не танцевала с Малфоем и не очень-то и рвалась. Она весь год технично успевала исчезнуть, как только видела его в коридорах Министерства, в Косом переулке и на редких общественных торжествах, куда её приглашал Гарри. После той истории в стриптиз-клубе ей ужасно не хотелось общаться со своим щедрым меценатом, коим оказался Малфой, и она успешно делала вид, что не поняла, от кого пришёл такой большой взнос. Хотя это было логично.       Кажется, пришло время бросить изображать из себя дурочку и сказать ему пару вежливых слов.        Малфой ожидающе склонил голову чуть в бок, и Гермиона, натянув неискреннюю улыбку и согласно кивнув ему, взялась за протянутую ладонь, чувствуя мурашки от холода его кожи и надменного тяжёлого взгляда. Щёлкнуло несколько колдокамер, оставляя в памяти момент, когда бывший Пожиратель смерти цепко подхватил Героиню войны за талию и закружил по залу под медленную романтичную композицию. Ощущение его твёрдой хватки немного напрягло Гермиону. Но она ничего не предприняла, только глубоко вздохнула, подстраиваясь под его широкий вальсовый шаг. — Спасибо, — произнесла Грейнджер, когда молчание между ними стало слишком неудобным.       Малфой с интересом качнул головой, вопросительно подняв бровь: — За что? За то, что пригласил тебя на танец?       Гермиона прищурилась и уточнила: — Я о деньгах… — Не знаю, что ты имеешь в виду. — Драко ухмыльнулся.       Гермиона хмыкнула про себя — значит, он решил не говорить об этом. Так даже лучше. Словно ничего и не было. Её взгляд снова поймал ювелирное украшение в виде японского меча на его чёрном галстуке. Она любила острые вещи. — Шикарный зажим, — проговорила Гермиона. — Белое золото? — Спасибо, мне тоже нравится. Это серебро, Грейнджер, — еле заметная улыбочка на губах аристократа не предвещала ничего хорошего. — А на тебе сегодня шикарное платье, но…       Она поджала губы, ожидая продолжения фразы. — … Мне кажется, ты гораздо лучше смотрелась в кожаном корсете и чулках с поясом, — закончил он, и один уголок его рта издевательски поднялся выше.       Вот же гад! Вот ублюдок! Гермиона еле сдерживала себя, чтобы не зарычать. — Не ожидала, Малфой, что ты такой ценитель женской красоты. Так много времени прошло, а ты помнишь мой наряд, — ответила ведьма, изображая удивление. — А разве можно его забыть? — она видела, что её партнёр по вальсу наслаждается своим сарказмом, и ей очень хотелось ударить его побольнее. — И знаешь, Грейнджер, я помню многое… — Малфой вдруг склонился ниже, закрывая её от толпы своими широкими плечами и обволакивая ароматом одеколона. — Как ты мастерски крутилась там у шеста… Как ремни корсета сжимали твою грудь, которую ты мне так и не показала… И насколько бархатная и нежная кожа на твоих бёдрах… И очень горячая…       Последнее он прошептал так хрипло, что Гермиона удивлённо подняла на Малфоя взгляд, ожидая увидеть возбуждение в его глазах. Но нет, он всё так же зло ухмылялся. Его светлые радужки холодно поблёскивали. Гермиона вспыхнула от ярости. Сдержав поток ругательств, она с высокомерной усмешкой парировала: — Малфой, что ж, могу только поздравить тебя, ты везунчик. Я так понимаю, это был единственный счастливый момент в твоей жизни, раз ты не можешь забыть кожу на моих бёдрах и мою грудь. Больше такого шанса тебе не выпадет…       Она вывернулась из его рук как раз в тот момент, когда все захлопали, выказывая восхищение оркестру на сцене за прекрасное исполнение осеннего вальса. Гермиона быстрым шагом бросилась в толпу, но далеко уйти ей не дали. Малфой грубо схватил её за локоть, и ведьма чуть не уложила наглеца на лопатки. — Ты думаешь, что делаешь?! — сердито зашипела Грейнджер. — Отпусти.       Ссориться на глазах журналистов было глупо. Те могли создать сенсацию из любой мелочи. Это было не нужно ни ей, ни Драко, он это понимал и резко убрал руку. Заиграла хорошо известная, любимая магическим сообществом мелодия, и толпа встретила её радостными вскриками и аплодисментами. Новые парочки направились в центр, чтобы потанцевать. А Малфой воспользовался этой временной неразберихой и увлёк замешкавшуюся Гермиону за колонну. — Грейнджер, что ты делала там на самом деле? — голосом, не терпящим возражений, спросил он, оттолкнув Гермиону к стене так, что серебряный череп его трости оказался у неё под подбородком. — Я уверен, ты следила за мной…       Это было невероятно нагло с его стороны — вот так по-хамски обращаться с ней, не боясь вездесущих журналистов и авроров, гуляющих неподалёку. — Если ты не поверил мне, зачем же деньги перевёл? — Гермиона уцепилась за лаковое дерево его палки, задевая кулак аристократа. — Я поверил тебе, — выдохнул он и сжал губы, сильнее надавив на серебряный набалдашник: Гермиона скосила глаза и поняла, что в её руках не просто обычный статусный предмет. Малфой продолжил говорить грозным шёпотом: — Я на самом деле поверил в то, что ты попала в беду, и хотел тебе помочь. Так сказать, в счёт нашего прошлого… — Ты… Это было что-то типа извинения? — она усмехнулась, не веря своим ушам. — Неважно, потому что сейчас… Сейчас я чувствую себя обманутым. А я не люблю быть обманутым! — он скалил зубы, глядя ей в лицо злыми ледышками своих глаз. — Твой Поттер… Этот идиот роет под меня! И ты знаешь об этом, потому что следишь за мной! Скажи, что ему, чёрт возьми, надо от меня?! Что вы там копаете? — Я не знаю о твоих с ним делах! — Грейнджер закусила губу и с усилием отвела трость в сторону. — Наверно, Гарри что-то нашёл! Отстань от меня, пожалуйста! Я тут ни при чём! Мне не до ваших шпионских игр!       Он раздражал её до колик в животе, руки так и чесались хорошенько надавать этому зазнавшемуся наглому лорду по его бледным холёным щекам. Но он не знал об этом и непредусмотрительно склонился так близко, что Гермиона смогла бы пересчитать все его ресницы. Малфой презрительно бросил сквозь зубы: — Всё указывает на то, что я прав, и ты работаешь на Поттера! — Я не работаю на Поттера! — она снова начала заводиться: Гермионе надо было придерживаться своей первоначальной версии, никто не должен узнать, что она не просто директор частной закрытой школы для одарённых детей. Но этот тип уже не верил ей.       Да как он вообще посмел допрашивать её, прижав к стене за колонной?! И не его ума дело, на кого она работает! Гермиона не выдержала и резким движением выхватила трость из его рук. Малфой от неожиданности не успел удержать её и теперь, нахмурившись, следил за действиями ведьмы. — А может быть, ты просто болен и у тебя мания преследования? — спросила она, сузив глаза. — Или тебе действительно есть что скрывать? Кстати, это же не просто трость, так ведь? — он отошёл ещё на шаг и сложил руки на груди, спокойно глядя, как она выдвигает узкое лезвие клинка из деревянных ножен. — Почему маг прячет холодное оружие в своей трости?       Гермиона со звонким щелчком засунула клинок обратно и подошла к ближе к аристократу, на лице которого быстро нарисовалась его обычная безэмоциональная ледяная маска. — Твоя магия… — проговорила Гермиона, оглядывая его внимательнее. — Моя магия не твоего ума…        Малфой поджал губы, когда Грейнджер без предупреждения скользнула пальцами по коже его шеи.       Не чувствуя характерного покалывания от встречи с чужой магической энергией, она вдруг поняла, почему Драко Малфой настолько прохладный на ощупь. Его ладонь во время танца так и не согрелась от её руки. Если у него и была магия, то сильно заглушенная, будто он перед благотворительным вечером очень много колдовал и пока не восстановился.       Серые глаза вдруг потемнели, и холодная большая ладонь накрыла её ладошку на его шее. — Говоришь, больше такого шанса не выпадет, а сама пристаёшь ко мне… Где же логика? — он сжал её руку, а Гермиона почувствовала новый поток замораживающих мурашек. — Я женщина, логика мне не свойственна, — произнесла она первое, что пришло на ум, при этом усиленно соображая, что же может скрывать Малфой? — Не верю, что это говорит сама Гермиона Грейнджер. Я всегда считал, что логика это твоя суть… — Драко всё ещё держал ладонь ведьмы, гуляя взглядом по её лицу, а потом спустился к декольте и ухмыльнулся: — Хм, но то, что ты женщина, ясно как Мерлинов день…       И очень пошло облизал острым кончиком языка свою верхнюю губу, а Гермиона еле сдержала порыв сглотнуть набежавшую слюну… Чёрт возьми, да он соблазнял её! Странный тип. Всё, что он делал, всегда имело какой-то смысл. Прямой или скрытый. Но именно в этот момент Гермиона Грейнджер не понимала его. Она выдернула свою ладонь из-под его холодных пальцев. — Отпусти и никогда не трогай меня! Я верну твои деньги, Малфой… — проговорила она. — А ты забудешь ту историю! — Значит, ты всё-таки работаешь на него, — покачал он головой, упрямо продолжая гнуть свою линию. — Проклятье, конечно, нет! Но я не хочу быть тебе должной! — возмущённо бросила Гермиона. — Ты мне ничего не должна, — начал он, наступая на неё снова. — Но я бы хотел…       Ему не дали договорить. В просвете между колонной и тёмной фигурой Драко появилась лохматая голова, и сверкнули знакомые круглые очки. — А, вот ты где! — Гарри увидел Гермиону, стоявшую у стены, и оглянулся на застывшего аристократа.       Воздух в их тесном пространстве стал ещё более напряжённым, словно где-то рядом должна была взорваться маггловская бомба. — Малфой… — холодно бросил Гарри. — Поттер, — скривив губы, откликнулся тот и медленно вытащил из рук Гермионы свою трость. — Сегодня ты без своей шавки? — Гарри тут же выпрямился и нахмурил брови.       Драко окинул его оценивающим пренебрежительным взглядом: — Поттер, как грубо так говорить о моём погибшем телохранителе. — Я не о нём говорю, а о твоём грязном адвокатишке! — процедил Гарри. — О, всё ясно, — Малфой жестоко усмехнулся. — Как я сразу не догадался! Ты о Блейзе Забини. Нет, у него не получилось, он готовится к свадьбе, знаешь ли… С одной рыжей красоткой… Как там её зовут? Всё никак не запомню имя.       Гермиона заметила, как Поттер яростно сжал кулаки и как нервно дёрнулся его правый глаз. Да что же это такое? Не хватало ещё драки на благотворительном вечере в Министерстве! Обычное скучное сборище грозило превратиться в событие года. Она не могла позволить своему другу опозориться, поэтому бросилась к нему и, толкнув при этом плечом скалу по имени Малфой, потащила Поттера к выходу. — Гарри, не надо… — шепнула она по пути. — Оставь себе, Грейнджер… И Поттера, и всё остальное! — услышала она за своей спиной повелительный голос бывшего слизеринца.       Поняв, что под словами «всё остальное» он имел в виду своё пожертвование, Гермиона ещё больше захотела перевести ему его галлеоны обратно, чтобы забыть о том случае раз и навсегда. Выходя из зала, она оглянулась и заметила острый взгляд серых глаз. Малфой хмуро, не моргая смотрел на неё и при этом кусал щеку изнутри. Словно на миг позволил ей увидеть, что он нервничает — всего на один миг. Потому что его лицо мгновенно приобрело то самое холодное, брезгливое выражение, которое она называла: «Вы все — никто». И Малфой отвернулся.       Это было странно. — Гарри, зачем ты это делаешь? — выговаривала другу Гермиона, когда они поднимались на лифте на пятый этаж, где находился кабинет Поттера. — Делаю что? — недовольно отозвался Гарри, который всё это время стоял молча, но свирепое выражение так и не сошло с его лица. — Провоцируешь эти глупые скандалы. — Я ничего не провоцирую, если ты не заметила… Так о чём вы там шептались в уголке? — Гарри, ты уходишь от ответа. Мне не нравится, что ты так остро реагируешь на него. Да, Малфой умеет выбешивать и порядком раздражает, но мы уже взрослые люди, а ты представитель закона, поэтому должен уметь держать эмоции под контролем, — нравоучительно продолжала Гермиона. — У меня всё под контролем! — фыркнул Гарри, открывая дверь в свой кабинет и пропуская её вперед.       Включился свет, и перед Грейнджер предстал типичный кабинет аврора среднего класса — серые стены, два шкафа с папками, окно с иллюзией городского летнего пейзажа, стол, заваленный кучей бумаг и министерских самолётиков, и два чёрных офисных кресла. Обстановка одинокого трудоголика. — Мерлин, когда ты уже переедешь в свой кабинет заместителя? — спросила Грейнджер, усаживаясь в одно из кресел. — Этот слишком мал для тебя. — Мне нравится здесь… — последовал ответ. — И я привык.       На противоположной стене около двери Гермиона заметила доску с прикреплёнными колдографиями, газетными вырезками и исписанными листами пергамента. Она скинула туфли и, не слушая ворчания Гарри, босиком подошла ближе. При первом же осмотре она поняла, что там была собрана вся информация про умерших, близких к Малфою людей, а также данные о его жизни и работе. Гермиона вспомнила прощальный взгляд аристократа. Он был против того, чтобы кто-то «копал» под него, но при этом… что-то хотел от неё… Он нервничал? Заигрывал? Просил о помощи? Или ей это показалось? Может быть, он просто желал, чтобы его не трогали? Раскусил её обман и злился на это? Почему он носит с собой холодное оружие? И что с его магией?       Гермиона так и не поняла его. И это нервировало.       Вопросы требовали ответов, поэтому она погрузилась в изучение «стены Малфоя» и очнулась только когда Гарри повторил в третий раз: — Гермиона, ты так и не ответила, что хотел от тебя этот придурок?       Она вздохнула, пытаясь уместить в голове то, что прочитала. Задумчиво погрызла ноготь на большом пальце — дурацкая привычка, но почему-то она помогала успокоить разум. — Гарри, давай обойдёмся без оскорблений, ты слишком предвзят к нему! — проговорила Гермиона и взглянула на друга. — Он стал подозревать, что я работаю на тебя. Надеюсь, он в сомнениях…       Поттер подал ей кружку с горячим министерским кофе, и она сделала один глоток. Подумала, что нужно привезти Гарри хорошую маггловскую кофемашину. Вновь уселась в кресло и поджала под себя ноги. Выпила ещё, не чувствуя вкуса. — Это скорее всего потому, что несколько дней назад я подал очередной запрос об обыске его дома. Но мне снова отказали. Этот Забини как бульдог защищает своего хозяина! — Гарри, ты действуешь очень открыто, и это наводит на мысли. — Гермиона закусила губу. — В прошлый раз он чуть не раскрыл меня. Я хочу остаться для всех твоим другом, а не тайным агентом.       Она покачала головой.       Её воспоминания о том вечере в «красной комнате» клуба МакДика обрывались перед самым приходом Драко не просто так. Он узнал Гермиону. И это грозило проблемами не только ей, но и Гарри. Никто в Аврорате и не догадывался, что она иногда помогает ему. Никто. После вылазки в Японию она считалась для всех аврором в отставке.       Поттеру пришлось проверять причастность Малфоя к делу МакДика другими путями. И это был единственный раз, когда Гарри и Гермиона единогласно вздохнули с облегчением, узнав, что их бывший школьный враг посетил клуб впервые с намерением заключить хорошую финансовую сделку, которая, кстати, сорвалась потому, что на следующий же день Джонни арестовали. — Так что же случилось в клубе? Спрашиваю тебя уже в сотый раз, наверно. — Гарри прищурился и смешно передразнил последнюю фразу Малфоя: — «Оставь себе Поттера и всё остальное…» Хм… Что он имел в виду? — Ладно! — Гермиона с громким стуком поставила чашку на стол. — Я расскажу, ты же не отстанешь… Но! Прошу не реагировать слишком бурно.       Гарри подобрался и приготовился слушать. — Помнишь, я говорила, что мне пришлось врать ему про работу стриптизёршей? — друг кивнул. — Малфой вынудил меня… Потому что связал перед этим, — быстро проговорила Гермиона, заранее предугадав реакцию Поттера. — Что? — его брови поднялись выше. — Связал тебя?!       Гарри резко вскочил с места. — Почему ты не сказала?! Да как он посмел? — он нервно ударил по столу ладонью. — Этот ублюдок заколдовал тебя, а ты молчала? Я бы… Я бы упёк его в Азкабан только за это лет на пять! Да как он мог вообще на тебя палочку поднять?!       Гермиона вздохнула. Она не могла рассказать ему о том, что произошло, зная, что это кончится если не грандиозным скандалом, то мелкой дракой точно. После смерти Рона и ухода Джинни Гарри иногда совершенно съезжал с катушек. Ему нужно было отдохнуть, но он работал как проклятый, забывая даже поесть. Именно из-за своего помешательства работой Гарри решил, что его приёмному сыну Тедди Люпину будет лучше пожить пока в «Прайде». Гермиона тоже так считала.       А ещё Гермиона считала, что лучший друг не должен узнать о том, что она любит быть связанной… Что это искусство дико возбуждало её. Ей нравилось чувствовать себя заключённой в тонкие верёвки, нравилось ощущать касания человека, завязывающего узлы на её теле. Доверять. Отдаваться полностью во власть чьих-то рук. Иногда это было больно, иногда возбуждающе, иногда как откровение.       Она вспомнила, как практиковала шибари в Японии, и волна жаркого румянца окрасила её щёки в розовый. Гермиона точно знала, что раскраснелась, и поэтому встряхнула головой и, откашлявшись, проговорила: — Вот поэтому и не сказала. Ты бы захотел убить его. Я же знаю тебя, Гарри. Сядь, пожалуйста, — она мягко улыбнулась. — Я знаю, что за друзей ты готов рвать и метать. — Он трогал тебя? — Гарри сел, но его нервозность ощущалась в каждом вздохе и выдохе. — Что ещё он сделал? Чёрт возьми, Гермиона! — Он прислал мне энную сумму денег. — Гарри открыл рот, но никак не отреагировал на это, и она продолжила: — Я её не тратила, решила, что верну. А сегодня он сказал, что это в счёт того, что было в прошлом… Типа в качестве его извинений. Чисто Малфоевский поступок… — она закатила глаза. — Ты вернёшь ему эти деньги! — твёрдо проговорил Гарри. — Никаких пожертвований от ублюдка. — Слушаюсь и повинуюсь, сэр… Я так и собиралась сделать. — Гермиона согласно качнула головой и обернулась к обклеенной стене. — Но давай поразмыслим, такой ли он ублюдок. — Ты всё-таки считаешь Малфоя непричастным к этим смертям? — Да, он скрытный и скользкий, немного странный… Но я не знаю, каким надо быть маньяком и психом, чтобы избавляться от близких тебе людей. — Она вновь взглянула на колдографии. — Малфой мне не кажется ненормальным. Давай начнём с его матери.       Они дружно встали и взглянули на колдографию Нарциссы Малфой, которая, можно сказать, спасла Гарри Поттера от смерти. Если бы не она, неизвестно, каким был бы исход Второй Магической войны. — Насколько я поняла по записям, она умерла во сне. После того, как в один и тот же день посетила Люциуса Малфоя в Азкабане и Драко в колонии. — Они наблюдали, как стройная чопорная блондинка на чёрно-белом колдо улыбается и смотрит в сторону, и это движение повторялось снова и снова. — А ей ведь было всего тридцать семь, — добавил Гарри. — В этом и заключается странность и нелепость её гибели. Молодая ещё женщина просто не проснулась утром. Её нашёл домовой эльф. Тело Нарциссы было тщательно изучено нашими специалистами, но ничего… Ни магии, ни проклятий, ни яда… Загадка…       Гермиона перевела взгляд на вырезку из «Ежедневного пророка» с колдографией Люциуса Малфоя в зале суда Визенгамота за решёткой. Он выглядел ужасно: грязные длинные волосы, мятая одежда, а на уставшем лице ни одной эмоции. Гермиона снова вспомнила Драко и его холодный взгляд, пока он шептал ей пошлости, и подумала, что они с отцом очень сильно похожи. Отлично умеют надевать маски. — Люциус повесился через год после смерти жены. А перед этим виделся со своим сыном. Вот тут отчёт с допроса Драко Малфоя. И его воспоминания. Их пересмотрели десятки раз и не нашли ничего подозрительного. Разговоры о Нарциссе, какие-то сожаления, спор, кто больше виноват… Ничего такого, что могло бы довести крепкого мужчину до самоубийства. — Гарри развёл руками. — В Азкабане сейчас довольно сносно, никаких дементоров и избиений. Всё отлично охраняется. Получается, Люциус ждал целый год, чтобы поговорить с сыном, а затем покончил с жизнью.       Гермиона покусала губу и сделала пометку в своём мысленном блокноте, что ей нужно пересмотреть воспоминания Малфоя о том дне. — Андромеда… — Гарри тяжело вздохнул. — Ты помнишь, какой это был шок для всех нас. Мы же с ней дружили и часто виделись… — Да… — Гермиона помнила тот год, она переписывалась с Джинни и знала, что Гарри после смерти Тонкс судился за опеку над племянником Малфоя.       Тогда письма младшей Уизли были пропитаны недовольством и злостью к тому самому адвокату, который впоследствии увёл её у Поттера.       И самое странное — Малфой не проиграл на суде, он просто не пришёл на последнее слушание. И только благодаря этому Тедди стал сначала подопечным Поттера, а потом и его приёмным сыном.       Чтобы не обговаривать вслух события тех грустных дней, Гермиона мысленно занесла информацию, прочитанную с листа дознания, себе на подкорку мозга: «Андромеда Тонкс, сорока двух лет от роду, умерла от отравления ядом в своём особняке. Она общалась со своим племянником Драко, приходила на его свадьбу с Асторией Гринграсс и до своей гибели навещала его в Малфой-мэноре. Воспоминания Драко Малфоя приложены к делу, как и свидетельства его молодой жены. И они ясно показывают, что тётя хорошо общалась с племянником. Ни ссор, ни каких-либо недопониманий. Он был не причастен к гибели тёти и в итоге от её смерти ничего не выигрывал».       Гермиона перевела взгляд на колдографию красивой юной аристократки в подвенечном платье: следующая жертва — Астория Малфой, в девичестве Гринграсс.       Гарри заметил, куда смотрит подруга, и поправил загнувшуюся газетную вырезку рядом с колдо невесты. Перед ними предстало бледное осунувшееся лицо Драко Малфоя. Он был в чёрном и стоял у гроба рядом с фамильным склепом Малфоев. Совсем один. Его одинокая печальная фигура вызывала такие мурашки, как будто аристократ снова коснулся Гермионы своей холодной рукой. Она поёжилась. В тот год умерли последние родные люди Драко Малфоя — жена и ребенок. Она с болью в сердце вгляделась в лицо бывшего однокурсника: на нём не было ни единой эмоции. — Тогда случилось столько всего, — глухо произнёс Гарри рядом.       Гермиона вздрогнула и перевела взгляд на друга.       В тот самый год погиб Рон…       Гермиона прошла к столу, на котором у Гарри стояли колдографии дорогих сердцу людей, и взяла одну, ту самую, где они втроём. Рядом с Хогвартсом. Им лет по четырнадцать, они хохочут и по-дружески обнимаются. Рон, как всегда, что-то пошутил. А Джордж, его братишка, поймал этот момент и запечатлел на свою новую колдокамеру. — Я скучаю по нему… Скучаю по нам. — проговорила Гермиона, чувствуя, как внутри что-то снова рвётся.       Слёз не было. После войны Гермиона разучилась плакать. Была только боль. Опустошающая, сжимающая лёгкие безжалостной хваткой. Грейнджер прерывисто вздохнула и нежно погладила двигающуюся на колдографии фигурку с рыжими волосами. Милый друг, как бы она хотела сейчас прижаться к нему, вдохнуть такой уютный запах чистоты и ванили от его одежды! Посмеяться с ним, поговорить, а ещё больше ей хотелось потаскать его за рыжие вихры, чтобы отговорить от работы в Аврорате. Чтобы он не рвался туда каждый день, поглощённый идеей мести за смерть своего брата.       Он не должен был умирать. Слишком рано и глупо.       Гарри стоял рядом и, кусая нижнюю губу, следил за её пальцами: — Я тоже скучаю по всему, что было, и по Рону особенно… Он всегда со мной. Мысленно я иногда разговариваю с ним… По привычке. А иногда мне снится наше детство. Хогвартс. Посиделки в «Трёх метлах», игра в квиддич, Большой зал… — он хмуро усмехнулся. — Было классно. — Да уж, — Гермиона грустно улыбнулась и аккуратно поставила рамочку рядом с колдографией малыша Тедди Люпина. — Было классно и страшно весело.       Они тихо рассмеялись, глядя друг на друга с любовью, которая могла быть только между братом и сестрой или лучшими друзьями. Гермиона пожала крепкое плечо друга и снова обернулась к стене. — Не представляю, как Малфой пережил потерю всех своих родных… Это немыслимо… — О, он хорошо пережил. — Гарри опёрся на краешек стола бедром и сложил руки на груди. — Он всё так же заключал сделки и посещал мероприятия. И не один. Как будто ничего не произошло. — Серьёзно? — Ну, где-то месяц, конечно, Малфой строил из себя безутешного вдовца, а потом сошёлся со своей секретаршей. Мадлен Шелли. — Гарри резко шагнул вперед и ткнул пальцем в цветное изображение: на нём улыбалась красивая темноволосая девушка лет двадцати пяти. — Его видели с ней в кафе и на вечеринках. Он и сам позже на допросе признался, что не мог быть долго один, а они с мисс Шелли были друзьями, и поэтому достаточно быстро сошлись. И что ты думаешь? Она умерла через год после его жены и ребёнка.       Картинка с изображением почему-то не двигалась. Гермиона догадалась, что это обычная маггловская фотография. — Неужели она была магглой? — недоверчиво хмыкнула она, с интересом разглядывая улыбающуюся красотку Мадлен, которой уже не было на этом свете. — Нет, магглорождённой. — Малфой встречался с магглорождённой ведьмой? — Грейнджер неверяще поморгала ресницами.       Эта информация удивила её и очень сильно. Невероятно, что Малфой, сам Драко Малфой, чистокровный сноб, который всё детство кривил в сторону Гермионы брезгливые рожи и обзывал её «грязнокровкой», подпустил к себе так близко магглорождённую ведьму! Это был нонсенс! — Да, представляешь? Я и сам был поражён… — прокомментировал Гарри, видя её неподдельное изумление.       Они ненадолго задержались на фотографии секретарши Малфоя, потому что всё было ясно и так. Мадлен Шелли не виделась ни с кем в день смерти. Это был выходной, утром в своей квартире она повесилась на поясе от халата, не оставив предсмертной записки. А вечером её нашла подруга. Вот и всё, таков был конец жизни бедной девушки, имевшей несчастье связаться с Драко Малфоем.       Гермиона осмотрела всех остальных умерших: помощника Малфоя, перерезавшего себе вены в прошлом году, и недавно почившего телохранителя, утонувшего в ванной, — и в голову ей вдруг пришла страшная мысль: — Гарри, а что если… Что если… Чёрт… — Грейнджер упала в кресло и схватилась за голову, покрываясь холодными мурашками. — Что? — друг встал напротив, с тревогой ожидая её ответа. — Ты что-то заметила?       Гермиона подняла на него взгляд и выдохнула, её сердце колотилось как бешеное. — Я подумала, — она облизнула пересохшие губы. — Если умирают близкие к Малфою люди, учитывая, что на нём нет никакого проклятья и что он как будто даже ни при чём… Это не отменяет того, что происходящее до жути странно и выглядит очень нехорошо! А тот самый адвокат, которого ты так ненавидишь… Забини. Они же близкие друзья с Малфоем. Насколько я помню, ещё с Хогвартса. Возможно… Гарри, возможно, он следующий, кто погибнет.       Гарри замер, напряжённо раздумывая. Потёр лоб. Было заметно, что он не предполагал такого поворота. И он должен был понимать, кто пострадает больше всего, если умрёт «грязный адвокатишка». — Я, конечно, не против, чтобы он сдох… Но… — друг поправил очки.       В кабинете наступила тишина. Каждый из них обдумывал сложившуюся ситуацию, и Гермиона первой подала голос: — Прости, Гарри, но я должна это сказать.       Она тяжело вздохнула и продолжила, когда он уже сел в кресло напротив, сверля её пронзительным взглядом. — Джинни очень его любит. — Грейнджер понимала, что Гарри это настолько неприятно слышать, что он готов зажать уши руками, но она настойчиво продолжила: — И… может быть, хватит уже смертей и горя? Она выйдет замуж и, дай Мерлин, забеременеет. — Гарри недовольно поднял глаза к потолку. — А потом… Если случится то, что я думаю, её жизнь станет беспросветно… грустной. Понимаешь? Это доконает даже такую сильную девушку, как Джинни.       Поттер с мрачным видом покрутил перо, которое достал из-под завала служебных записок. Пожал плечами: — Ты права. Джинни заслужила быть счастливой. Она перенесла немало горя… И да, я действительно не хотел бы её новых страданий. Возможно, поэтому я отпустил её. Она была несчастна со мной… — Нет, Гааарри! — протянула Грейджер.       Он вновь сел на своего любимого «конька». Даже если Поттер и был немного прав, укорять себя в том, что уже прошло, было глупо и слишком нервозатратно. — Да, Гермиона, — упрямо продолжал он. — Я уверен, она жаловалась тебе на мои постоянные вылазки, на мою одержимость работой, на то… что это по моей вине умер Рон. — Гарри, нет! Не по твоей вине! И она никогда не жаловалась! — горячо и возмущённо воскликнула Грейнджер. — Это же Джинни… Она всегда старалась с оптимизмом смотреть на жизнь и всё равно не выдержала, — он покачал головой. — Всё в прошлом, я знаю… Сейчас нам нужно понять, что творится вокруг Малфоя, чтобы предотвратить новую смерть.       Гермиона встала и подошла к другу со спины. Крепко обняла его и похвалила от души: — Вот и умничка! Незачем вариться в каше прошлого, нам нужно раскрыть странную загадку, спасти людей. Давай сейчас заглянем в первые воспоминания Малфоя, я могу ещё пару часов с тобой более внимательно пересмотреть все дела.       Гарри тепло пожал её ладонь и уже бодрее произнёс: — Отлично. Тогда я принесу Омут Памяти и сделаю нам кофе. — О нет, давай обойдёмся без твоего кофе со вкусом вчерашних носков! — Что?! Гермиона, ты же говорила, что тебе нравится! — Никогда я такого не говорила! Ты меня с кем-то путаешь!..