Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      — Яков, а может, лучше красную рубашку? — Аделия неуверенно подала голос, видя то, как её создатель бегает по каюте в поисках «нужного» и приличного для первого свидания одеяния. По её скромному мнению любая, даже самая старая и потрёпанная жизнью одежда смотрелась бы просто великолепно. Тело человека было выше среднего, по статистике модельного агентства. — Или тот жёлтый свитер? Он будет подчёркивать ваш цвет глаз.       — Чёрт! — кинув взгляд на часы, он всё же послушал девушку и взял то, что она предлагала, натянул новенький жёлтый свитер с чёрным воротом. Чёрные брюки и шёлковую ленточку на руку.       — Яков, вам поступил звонок от…       — Подключай! — приказал мужчина, быстро приглаживая встопорщенные волосы, плюхаясь в кресло. — Привет? — неловко махнул рукой, смотря в голограмму. Файкар заторможено повторил жест, наклоняя голову в бок, как какая-то птица, вызывая тихий смех у человека. — Как поживаешь? — не зная, как начать разговор, Яков растерянно потёр шею.       — Здравствуй, Яков, я тоже рад тебя видеть, — кайлестес выглядел точно так же, как и в последнюю их встречу: рубашка с высоким воротом чёрного цвета без пуговиц с серой лентой, которая перевязывала наискось торс. Длинные волосы были убраны в сложную причёску с серебряными лентами в ней. — Всё спокойно, даже слишком. Ты бы выразился как скука смертная.       — Ха, а у нас очень даже. Э, хорошо. У нас ничего нового, начальство не получило ничего нового по заданиям, лишь доки разгребают за прошлую неделю.       — Люди, — чуть усмехнулся Файкар. — Яков, — настороженно начал пришелец, смотря куда-то ему за спину, будто даже с ревностью и собственническими искрами в глазах. — Это кто? — тихо, что звучало ещё страшнее, прорычал кайлестес. Удивлённо приоткрыв рот, человек обернулся, чтобы посмотреть на то, что так сильно расстроило его пару. А это была Аделия. Та сидела в кресле и восторженно наблюдала за их диалогом, это выражение её лица можно было назвать умилительным и нежным. Когда девушка поняла, что её заметили, она стыдливо ойкнула и, схватив первое, что попалось по руку, — книгу, — начала читать, держа её вверх тормашками.       — Ну, это Аделия, — устало сказал Яков, отодвигаясь в сторону, чтобы Файкар в полной мере смог рассмотреть девушку. — Аделия, это Файкар, хотя ты в курсе. Он мой…       — Он твой возлюбленный, — перебила Аделия, вскакивая с кресла. Подбежав к мерцающему изображению, она улыбнулась. — Божечки, какой он красивый! А все кайлестесы такие? О, а я думала ты преувеличиваешь, когда говорил, что у этой расы есть крылья, прелестно. А ты можешь летать? — Файкар, находясь в ступоре от столь неподобающего отношения, кивнул. — Здорово! Прямо как большая птица. Яков, можешь попросить у него перо? Пожалуйста?! — словно ребёнок, закончила девушка, строя огромные глаза, как из мультфильма Шрек. Яков, не в силах противостоять столь явной манипуляции, махнул рукой, соглашаясь. — Спасибочки! — и в порыве чувств кинулась в объятья создателя. Файкар хмуро наблюдал за человеческой особью женского пола, осознавал, что ему не нравится то, что к его человеку кто-то столь развязно прикасается. Настроение становилось с каждой секундой всё хуже ещё и от того, что Яков ничего не делал, чтобы оттолкнуть дерзкую самку! Он же выбрал Файкара, тогда зачем распускать руки с другой?!       — Ладно, всё, отлепись, приставучее дитя. Иди погуляй, не докучай! — кое-как оторвав девушку от своей шеи, мужчина развернул Аделию к двери и вытолкал ту вон из комнаты. — Придёшь через час, — и закрыл дверь.       — Ох, прости за это, она только начала чувствовать и выражает эмоции очень сильно. Словно торнадо, — неловко улыбнулся Яков, садясь обратно в кресло. Видя, что пришелец пребывал в недобром настрое, чутка напрягся. — Файкар?       — Яков, что это была за девушка и почему она в твоей каюте? И столь тесно с тобой общается, даже могу сказать — слишком честно.       — Ну, это Аделия, она… как бы тебе объяснить…       — Ты спишь с ней? — холодно спросил кайлестес, сжимая подлокотник кресла.       — Что? Нет! Яхве, упаси. Она мне как дочь!       — Дочь? — услышав знакомое слово, Файкар успокоился. Он знал, что у людей не принято спать со своим потомством, были, конечно, исключения, но это являлось болезнью.       — Да, я её, можно сказать, создал, поэтому являюсь её отцом. Аделия робот, искусственный интеллект, который я поместил в созданное мною тело. Она может самообучаться.       — Она робот, но… Она выглядит как человек, да и она разумна.       — Да, поэтому я и говорю, что она может обучаться. И может чувствовать, как бы странно это ни звучало.       — Ты её создал, то есть… Как?       — Она всего лишь программа, состоящая из кодов. Это сложно объяснить тому, кто в этом не разбирается.       — Я понял.       — Тебя что-то гложет, — это был даже не вопрос, утверждение. Яков видел то, как печально смотрел чуть ли не в пустоту кайлестес. — Расскажи, что тебя тревожит.       — То, что я скажу, может тебя огорчить, даже обидеть, но нам действительно стоит поговорить, — слова Файкара ни на шутку пугали человека. — Я до сих пор не понимаю, что наши отношения значат для тебя. Может, это всего лишь мимолетный порыв или ещё что-то. Люди не отличаются особой моногамностью, например, от тех же самых турианцев. Вдруг тебе захочется чего-то такого или ты осознаешь, что я не больше, чем прихоть.       Файкар понимал, что его слова сильно обидят человека, но носить эти вопросы и тревогу в себе он больше не мог. Нужно было всё расставить по местам.       — Оу, я и не знал, что все так серьёзно, — тихо пробурчал Яков, заметно морщась. — Заверять и клясться в том, что такого точно не случится, я не буду. Понимаю, что мои слова — это пустой звук в данном случае. Ты волен мне не доверять и ставить под сомнения все мои действия. Но ты точно не прихоть. Моя вина, наверное, в том, что я не смог это донести за всё то время, что было у нас с тобой. Мне жаль. Ты относишься к такому типу людей, когда им важны действия, но никак не слова. Я старался показать своими действиями, что ты значишь для меня. Я тебя уважаю и люблю. И если я ещё не донёс это до тебя, я буду пытаться с большей силой.       Яков не злился и не обижался на слова кайлестеса, он понимал, почему тот ставил под сомнения их отношения. Он его не винил. Их менталитет очень разный, как и воспитание, культура. Даже у людей, которые прожили в браке множество лет, возникали сомнения, и в этом он не видел ничего такого. Нужно лишь поговорить о проблемах со своим партнёром.       — Яков, прошу меня простить, если я тебя обидел. Я не стремился к этому.       — Птичка моя, я не обижаюсь. Тем более мы лишь на пути к созданию семьи. У каждой пары бывают подобные казусы.       — Мнг. Я рад, что ты не держись обиду.       — Слушай, у нас тут через месяц будет недельный отпуск. Даже домой разрешили слетать, — видя, что Файкар не понимает намёков, человек вздохнул. — Я веду к тому, что не будешь ли ты против, если я прилечу погостить к тебе на недельку?       Глупо моргнув, кайлест приоткрыл рот и сжал подлокотник стула так, что тот хрустнул под его ладонью. Приехать? К нему?! О Создательница. Но он и подумать не мог, что так быстро они смогут встречаться вживую. Он смирился с тем, что придётся ждать шесть месяцев до встречи с человеком, но месяц? Он был не на шутку встревожен.       — М, ты не рад или…       — Что? Нет! То есть… Я рад, очень просто неожиданно как-то. Я буду рад принять тебя у себя в доме.       — Замечательно, тогда жди в гости и, — вдруг часы человека мигнули красным и запищали. — О, прости, но мне нужно идти на смену. Поговорим позже?       — Конечно, я буду ждать твоего письма.       — Тогда прощай, птичка моя. Отправляю поцелуй онлайн, — человек послал воздушный поцелуй, задорно подмигнув. Файкар неловко прикрыл лицо ладонью, скрывая смущение. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что человек так яро выражает свои эмоции в их паре. Для кайлестеса было дикостью так открыто выражать свои чувства, особенно такие… Для его расы такое приемлемо только по отношению к своим детям и только когда те совсем малы. Но никак не в зрелом возрасте. Земляне были более страстными, нежели кайлестесы. Те же поцелуи в паре были дикостью и порицались, но Файкар хотел сохранить их в отношениях с человеком. И все те смущающие фразы со стороны Якова он тоже хотел оставить, хоть это было и неправильно. — Люблю тебя!       Экран потух, а кайлестес смущённо улыбнулся, прикасаясь к той самой серёжке. Слова любви звучали очень часто, даже в письмах. Сначала Файкар не понимал, зачем человек постоянно твердит о том, что он любит его. Ведь это были просто слова, которые ничего не меняли. Но каждый раз от них хотелось расплываться в улыбке и краснеть. Человек не требовал ответных слов, тот ничего не требовал, будто и не ждал. Но Файкар хотел сказать эти слова, очень. Но решил, что произнесёт их лично. При встрече. Люди называли это подходящим моментом с романтическим наклоном. А пока он мог лишь это:       — И я тоже. Люблю. Яша.

══════════════════════════

      Шайдан стоял перед дверью в свой кабинет и чувствовал, что разговор с отцом не пойдёт в счастливое русло, а пойдёт по накатанной — в самые врата чёрной дыры. Выдохнув, он прижал уши к голове, хвост — к ноге и отворил дверь. С шипением она открылась, привлекая внимание хмурого посла. Глядя на то, как сын жмётся чуть ли не к стеночке, Марбон почувствовал что-то сродни раздражению.       — Проходи, Ханс.       Сглотнув тугой ком в горле, Хан подошёл к свободному кресту напротив стола, за которым сидел отец, присел, чинно сложа руки на коленях.       — Ты, верно, понял, для чего я тебя позвал?       — Догадываюсь, отец, — нерадостно пробурчал мужчина, ограждаясь от Марбона.       — Твой человек, Эрик, кажется, тебе не пара. Мало того что он, как и ты, мужчина, так ещё и твой сотрудник. Тебе напомнить о директиве, где говорится, что на службе иметь отношения с членами экипажа запрещено? Или вашему кораблю закон не писан, я погляжу, — с каждым новым тычком со стороны отца Шайдан становился всё мрачнее и мрачнее. Он уже хотел встать и уйти, но останавливало лишь то, что у Эрика могут возникнуть серьёзные проблемы.       — Я уж как-нибудь сам решу, кто мне пара, а кто нет, отец. Уже не маленький, вырос. А насчёт правил… Их уже как пять лет назад изменили, сейчас нет такой директивы.       — Вот как, а то, что ты его начальник? Это уже считается нормой? Или он свою должность получил за счёт койки? Неужели так нравится, что ты, сын, как портовая шлюха, отводишь хвост этому уману?!       — Нравится. И в мою постель попрошу не лезть. Ты и так следишь за каждым нашим с Эриком шагом.       — Конечно слежу! Если я перестану это делать, то ты совсем стыд потеряешь. Я уже вас ловил, и где?! — Марбон с ужасом стукнул по столу кулаком. — В уборной, хорошо хоть на мостике не успели совершить своё грязное дело!       — Отец, — устало начал Хан, потерев лоб ладонью. — Мы не собирались это делать на мостике.       — Этот уман распускал руки! А ты и не против был! — Хан поджал губы и залился краской, вспоминая, как Эрик начал что-то нашёптывать ему на ухо, при этом ненавязчиво поглаживая его ягодицы. Человек обычно не задействовал руки, лишь когда они были наедине, а тут при команде… Не сказать, что он был против, но не при всех же!       — Отец, он не собирался… То есть Эрик всего лишь со мной заигрывал. Он не собирался прямо там. Как тебе в голову такое пришло?! — Хан возмущённо посмотрел на уверенного в своих словах отца.       — Этот уман ничем не отличается от своего племени. Варвар как есть, а ты, Ханс, потакаешь ему, ещё и брак заключить хочешь, — Марбон никак не мог понять своего сына. Тот, как какая-то глупая самка, спит… ладно с человеком, но с мужчиной, да ещё и в принимающей роли! Эти люди всё портили, даже в годы его молодости один из уманов подпортил ему имя. Каждая дворняга знала о том, что с ним произошло. А жена, услышав слухи, не пожелала даже выслушать его, собрала вещи и подала документы на развод, оставив ребёнка, боясь, что он унаследует гены отца и станет таким же…больным. А сейчас один из представителей уманского общества ещё и на сына покусился! — Метку поставил! А дальше что, сирот на воспитание возьмёте?       — Если надо будет, так и поступим. Отец, что ты хочешь от меня? Чтобы я разорвал отношения с Эриком? — видя, как Марбон расцветает от его слов, Хан твёрдо сказал. — Нет. Этого не будет. И если не хочешь окончательно испортить наши с тобой отношения, то прекрати преследовать и следить за нами. Пойми, если бы я не захотел, ничего бы не было. Я люблю его и хочу быть с ним, даже наша интимная жизнь мне в радость. Я наконец-то чувствую себя нужным, и даже то, что веду себя как портовая шлюха и теку от малейшего его прикосновения, не делает меня каким-то извращенцем, которого нужно срочно лечить. Не нужно свои травмы и обиды выплёскивать на меня, а особенно на Эрика, он тебе ничего не сделал.       Поднявшись, Шайдан поклонился и пошёл на выход.       Марбон тихо зарычал, но останавливать Шайдана не стал, лишь проводил стальным взором.

══════════════════════════

      Маар мерил каюту шагами, посматривая на человека. Джек, видя, что его киса сам не свой в последнее время, разумно помалкивал, лишь изредка вздыхая да переворачивая страницы книги. Но в один прекрасный день нервы дали сбой, Джек не выдержал очередного «занят», с грохотом поставил чашку с недопитым чаем на стол и вперился в Маара тяжёлым взглядом.       — Котёнок, что случилось? — Маар по-кошачьему заворчал, пригнул левое ухо и всем своим видом начал показывать, что всё хорошо. — Маар, не вынуждай применять силу и тащить тебя в постель, откуда ты не выйдешь, пока не начнёшь говорить, — запугивание не сработало, а лишь усугубило и без того молчаливую атмосферу. — Твою мать, наглая кошачья морда, и долго ты будешь играть в партизана?!       — Джек, давай не сегодня, я не хочу разговаривать с тобой.       — И позавчера, и вчера ты тоже ловил молчанку? Меня уже начала напрягать твоя кислая рожа, давай рожай уже, что произошло?! И где, твою мать, я провинился?!       — Если тебя так достала моя рожа, то никто тебя не держит, человек, — зло рявкнул Маар, резко вставая из-за стола. — А знаешь, я лучше сам уйду! Надоело! — Джек в который раз за сегодня тяжело вздохнул и перехватил убегающую с поля боя кошатину. Подхватив тяжёлую тушу, перекинув Маара через плечо, Джек раздражённо ударил по ягодице рычащего миридца, призывая к дисциплине. Но успокаиваться никто и не собирался. В Маара будто вселились бесы, он начал царапать и кусать шипящего человека, пытаясь выбраться из-под умана.       — А ну прекрати! — с трудом удерживая его под собой, Джек попытался скрутить тому руки, но получил ногой под дых.       — Не трогай меня, убери свои лапы! — кричал Маар в искривлённое от боли лицо.       — И не подумаю, пока не пояснишь, что на тебя сегодня нашло. Ты сегодня весь день как на пороховой бочке. Ещё и дерёшься! — ответа не последовало, зато летящий кулак прямо в Джека был ярче всяких слов.       Завязалась потасовка с криками и разорванными подушками. Спустя пятнадцать минут постель была усыпана пухом, бельё, разорванное на лоскуты, валялось на полу, а Маар, которого уткнули лицом в матрас, яростно сверкая глазами, пытался позорно не податься бёдрами назад на ласкающие его пальцы.       — Прости, детка, но ты меня вынудил.       — Пошёл ты в… Ах! — задрожав от ласки, Маар отвернул лицо и сжал губы, сдерживая рвущие наружу стоны.       — Маар, детка, ты же знаешь, что я могу долго тебя любить, — человек нежно сжал пушистый хвост и подул на вздыбленную шерсть. Миридец выгнулся и попытался уйти от приятных ощущений. — Кто обидел моего котёнка?       — Отстань! Я не хочу с тобой делить постель! Убери пальцы из моей задницы! Слышишь?!       — Я-то слышу, а ты меня, похоже, нет. Маар, ну чего ты брыкаешься, я же знаю, что тебе нравится… — Джек на самом деле не собирался брать Маара силой, он всё же не выжил ещё из ума. Но не подразнить свою кису он просто не мог. Так бы и съел! Мур, видя, что миридец не настроен на «игру», собрался уже отпустить и извиниться, начав медленно вытаскивать измазанные в смазке пальцы.       — Ладно, изв…       — Нравится? Нравится?! Да я уже пожалел, что позволил вытворять все те извращения со мной! Ты никогда не слушаешь, когда я говорю прекратить! Постоянно вытворяешь что-то такое, даже когда мы не одни! Я говорил, что мне это не нравится, а ты лишь ухмыляешься. Ты только и думаешь, чтобы затащить меня в койку, ещё и эти твои «детка», «котик», мне это не нравится!       Маар не на шутку разошёлся и даже не заметил, как оказался на свободе, руки, держащие его за бёдра, пропали, а смеющиеся карие глаза, которые секунду назад лучились любовью, покрылись ледяной дымкой. Любой бы, кто увидел это, забеспокоился, но миридец не видел, как человек на каждым кинутом в ярости слове становился всё мрачнее и мрачнее.       — …Меня это всё достало! Одно и то же!       Джек смотрел на тяжело дышащего Маара и не понимал. Да, может, он и был слишком активен в плане секса, и, по правде говоря, его в их отношениях было очень много, но… Только Джек и подумать не мог, что он принуждает Маара, ведь тот мог в случае чего и показать более явно своё нежелание делить с ним постель в какой-то момент. Тот лишь недовольно бурчал да поджимал губы на приставания. Маар даже словом не обмолвился, что ему не нравится то, как он его называл в порывах нежности… А оказалось вот всё как. Мур невесело хмыкнул и встал с кровати, не обращая внимания на гневный взгляд миридца.       — М, понятно, — человек кивнул и развернулся в сторону выхода.       — Джек?.. — Маар в раз побелел лицом и присел, прикрываясь одеялом. Он только сейчас понял, что сказал. — Я не это имел в виду, Джек! Я…я погорячился, я не считаю…       — Нет, — мужчина холодно посмотрел на возлюбленного. — Ты сказал то, что сказал. Я рад, что услышал это не через пять лет. Извини, но мне нужно побыть одному, можешь меня сегодня не ждать. Мне нужно переварить то, что я, как оказалось, принуждаю тебя к сексу со мной.       — Нет, я… Джек, не уходи!       Но Джек не остался, лишь наигранно улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь.