Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Собрав волосы в хвост, тем самым открыв вид на выбритый затылок и обколотую шею, испанец в одной чёрной облегающей кофте колол дрова на заднем дворе. Маску пришлось снять из-за невыносимой жары, да и Габриэль сказал, что опасности заразиться больше нет. Взмах. Жух. Хрясь. Деревяшка раскололась на две части. Было тихо, даже слишком. Обычно к ним постоянно кто-то наведывался, даже те же мамочки, а сегодня тишина. Лишь несколько молодых парней слонялись рядом да поглядывали на него, не решаясь подойти ближе.       — Друг мой, — раздался взволнованный голос из дома. Марран нахмурился и, воткнув топор в бревно, вытирая от пота шею сухим полотенцем, вошёл в дом, где, сминая пальцы, смотрел оленьими глазами Габриэль.       — Ну, — он уже знал, что опять придётся куда-то идти.       — Можешь принести воды? Мне не из чего приготовить лекарство для детей.       — Ладно, сейчас, — безнадёжно вздохнул Себастьян и вышел из дома, прихватив два ведра, он направился к колодцу. По пути ему встречались прогуливающиеся девушки со здоровыми детьми, и все смотрели уж как-то странно, а некоторые и с каким-то гневом. Не став заострять на этом внимание, Марран не спеша брёл по засыпанной галькой дороге. Где-то чинили крышу, а кто-то закопался в грядках, каждый занимался своим.       Вот как бывает. Когда-то великая цивилизация вернулась назад во времени, нет ни технологий, ни медицины. Только так цитадель позволила им жить.       — Ты можешь бросить это, — гневно прозвучало позади. Себастьян недоуменно обернулся, вытаскивая из колодца полное ведро с водой.       — Прошу прощения? — это были две молоденькие девушки с красными волосами.       — Твои жалкие ухаживания не трогают нашего шинхана, чужак! — воскликнула та, у которой было больше всего украшений. — Или намереваешься-таки пробраться в гарем нашего Императора?!       — Чего?       — Твой дар нашему шинхану! Как посмел преподнести горную кошку, как какой-то девке?!       — Слушайте, это какое-то недоразумение, — Себастьян начал понимать, что натворил. Как он мог забыть, что эти сантинианцы помешаны на охоте, и в знак ухаживания мужчина дарует своей зазнобе убитого зверя. Чем опаснее, тем сильнее чувства мужчины. А если вспомнить, что больших животных он не видел, кроме той кошки, то… Ох, твою же мать!       — Ну-ка, что вы, дурёхи, тут делаете? А ну-ка, пшли вон! — раздался рассерженный голос старой дамы с палкой в руках. Девчонки, завидев злую женщину, сбледнули и побежали куда глаза глядят. — И ты тоже иди, нечего разгуливать в таком виде. Если уж решил ухаживать за кем-то, то делай это подобающе. А то соблазняешь мне тут невинных дев, ишь чего!       Истерически хихикнув, Себастьян, взяв ведра, быстро пошёл в дом. Распахнув дверь, ударив ту о стену, Себастьян вбежал, тяжело дыша, с всклокоченными волосами. Габриэль, помешивая какой-то отвар, растерянно застыла при виде друга, не зная, что и спрашивать, да и нужны ли тут вопросы.       — Я влип, дружище, — прохрипел он тяжёлым голосом, трясущимися руками ставя ведра возле стола и падая на свободный стул. — Я начал ненамеренно ухаживать за самим императором! Это какое-то издевательство!       — Воу, — взволнованно посмотрев на дверь, будто оттуда тотчас кто-то выпрыгнет, произнёс Габриэль.       — И что мне делать?       — Ничего не делай.       — Хм, а это идея! А лучше вообще с ним не пересекаться, — Габриэль тут же опустил глаза в пол и закусил губы. Себастьян тут же заподозрил неладное, сощурившись, он приблизился, вглядываясь в бесстыжее лицо. — Что ты сделал?       — Ну… Нас позвали на общую охоту, я согласился.       — Ты что?! — ойкнув, Габриэль закрыл голову руками и зажмурился. — Нет, никуда я не пойду. Нет!

══════════════════════════

      — Да блять, — задушевно прошептал Себастьян, идя с Габриэлем, который искрился позитивом, аж тошно. — Как ты только меня уломал.       — Друг мой, улыбнись! — испанец улыбнулся, но выглядело это так, будто он хочет кого-то убить с особой жестокостью. И, как назло, вместе с охотниками двинулся и шенхан. Слава богу, в тишине.       — Ой, мой друг, смотри! Ёжик, — Габриэль ткнул себе под ноги и резко сел, любуясь животинкой.       — Поздравляю. Твоя первая добыча, — и для наглядности ещё похлопал, заслужив тихое шипение со стороны лекаря.       — Как можно такую малютку убить!       — Не ты, так кто-нибудь другой, пошли уже!       — Давай возьмём его? — и посмотрел большими глазами, что хоть стой, хоть падай.       — Сам будешь за ним убирать.       — Конечно!       — Пошли.       — Эм, ты можешь его понести, а то вдруг он убежит, ты же знаешь меня.       Себастьян, в который раз проклиная себя за слабость против этого дурака, поднял с земли мелкую колючку. Точно ёж, только больно большой и морды нет. И мурчит. Хотелось надеяться, что эта фигня не ядовита.       Охотники на действо человека никак не отреагировали, лишь недоуменно перевели взгляд с Себастьяна на правителя. Аж мурашки по спине побежали, что это ещё за взгляды? Передернув плечами, пытаясь убрать неприятное чувство, Марран покопался в набедренной сумке и достал конфету в яркой обёртке. Зашуршав, доставая ярко-красное лакомство, закинул её в рот. Конфета сразу оглушила рецепторы, вырывая стон наслаждения, и мягкая улыбка сама по себе появилась на лице, а глаза, сощурившись от яркого солнца, стали походить на полумесяцы.       Вторая конфета сиротливо покоилась в руке. Недолго думая, Себастьян подкинул её в воздухе и будто по велению магии вытащил у Габриэля из волос. Лицо лекаря вытянулось, будто впервые в жизни смотря на такие простые фокусы, но видеть восхищение в лучистых глазах было приятно.       — Благодарю, мой друг, — секунда, и конфета затолкалась в рот, а сам Браун стал походить на мелкую птичку с большими щеками.       Бродили они по лесу в поисках какой-либо дичи долгое время, а сами охотники приуныли от того, что, походу, уйдут обратно в деревню без какой-либо наживы. Что нельзя сказать о Себастьяне и о том, что он подбил парочку мелких зверей с большими глазами. Повесив их на пояс, он не спеша шёл по протоптанной тропе, вертя в руках длинную палку, изредка раздвигая большие кусты, где росли грибы и нужные Габриэлю травы. А тот, бродя с корзиной, которую предоставила одна дама с соседнего дома, собирал ягоды и остальную ерунду.       Лёгкое дуновение ветра и лёгкая поступь неподалёку заставили сантинианцев насторожиться и выхватить своё оружие, готовясь. Это оказалось небольшое травоядное с четырьмя рогами, огромными чёрными глазами и шипастой шкурой.       — Вот это лось, — с должным уважением посмотрев на животное, Себастьян медленно отдал свою палку, потянулся за охотничьим луком, который он не поленился взять с корабля. Взяв одну стрелу и натянув её на тетиву, примеряясь для лучшего обзора, он навёл её на животное. Став левым боком, успокоив дыхание, расслабил пальцы. Стрела со свистом пронеслась над головами опешивших охотников и точно попала в цель. Когда верхняя часть коснулась нижней части челюстной кости, он медленно опустил лук.       Наткнувшись на напряженную стойку шинхана, Себастьян невольно отступил назад. Обжигающий холод в чужих глазах заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке. Видимо, не нужно было вмешиваться, но если бы эти сантинианцы и дальше шли с оружием наготове, то «лось» дал бы дёру. И те остались бы без добычи. Очень странно было видеть, что у охотников, кроме веревок и ножей, не было ничего более, даже того же лука не оказалось в наличии.       Подняв лицо к небу, он заметил, что солнце почти зашло за гору, что говорило о скором наступлении темноты.       — Темнеет, пора возвращаться, — будто прочитав его мысли, Амирхан спрятал ножи за пояс, подав указ о закруглении. Габриэль, перехватив плетёную корзинку поудобнее, в первых рядах поплелся прочь из леса, выкинув в соседние кусты палку. Хмыкнув от такого явного помысла об усталости, Себастьян закинул лук за спину, подошёл к трупу животного и вынул стрелу из черепа, обтёр о штаны и вложил в колчан.       — А что делать с полосатым рогачом? — спросил самый молодой охотник с блеклой чешуёй, когда понял, что Себастьян уходит, оставив убитое животное. Видимо, чем ярче чешуя, тем взрослее особь.       — Делайте что хотите, мне оно ни к чему, — махнул рукой, давая добро на пользование. Охотники недоуменно глянули на меня, но, помявшись немного, закинули на рогача верёвку, поволокли в деревню.       Он настолько устал за целый день, что отстал от группы, не спеша перебирая ногами, шаркая подошвой по земле. Устало вздохнув, он стёр левой рукой пот с лица. Ночью становилось душно, чего нельзя было сказать об утре, когда зуб на зуб не попадал и единственным желанием было натянуть одеяло по голову и не покидать постель.       Очнулся он уже лежащим лицом вниз на постели, одна рука свисала с кровати, касаясь кончиками пальцев холодного пола. Неподалёку сопел Габриэль, что-то невнятно бубня, пуская слюни на подушку, а на отдельной подушечке спал ёжик, который сбросил иголки. Шебаршились спящие дети, похрипывая и неразборчиво мыча.       Проснулся Себастьян, когда за окном уже вовсю шла жизнь, а Браун поил лекарством детей, которые выглядели порядком лучше. Замычав, испанец натянул покрывало на лицо, пытаясь урвать ещё немного сна, но, почувствовав на себе пронизывающий взгляд, недовольно приоткрыл один глаз, выискивая хозяина того самого взгляда. И наткнулся на шинхана, который, продолжая толочь что-то в миске, поглядывал на человека, но, видя, что его поймали с поличным, отвёл взгляд, будто говоря, что Себастьяну это померещилось.       «Что этот здесь делает?» — сонно потёр лицо ладонью, всё же прикрыв глаза, но уснуть ему не дали.       — Друг мой, уже давно взошло солнце, — оказавшись возле сонного друга, улыбаясь во весь рот, пропел Габриэль. Себастьян закатил глаза, но всё же встал, недовольно посматривая на лучащегося позитивом Брауна, тому будто в жопу торпеды засунули. Откинув одеяло, спрятал лицо в ладони, пытаясь перевести мысли в порядок, он пожалел, что здесь нет кофе и чего-то покрепче.       — Друг мой, мне нужна будет твоя помощь, но сначала приведи себя в порядок, — и на вздёрнутую в вопросе бровь пояснил. — Ты выглядишь так, будто ты вчера не в лесу был, а вместе с Джеком устроил жёсткий раунд по выпивке, — Себастьян улыбнулся, невольно вспоминая тот самый «раунд», больше похожий на бухич. — И не лыбься мне тут! Марш!       — Габи, ради богов и небожителей, прекрати орать, — заворчав, будто старый дед, прошипел Себастьян и ушёл на задний двор, где стояла бочка с водой, не забыв прихватить полотенце и зубную щётку.       Спустя пару минут, которые он потратил на безнадёжные попытки проснуться, вернулся в дом, где уже на столе стояла чашечка горячего напитка.       — Ты же знаешь, я не пью чай, — он хоть и бурчал, но всё же придвинул к себе деревянную кружку.       — Это не чай, а кофе, — сказал и заулыбался, будто выиграл в казино, а не ушёл в минус, как могло бы произойти. — Одна милая старушка рассказала, что у них растёт что-то наподобие зёрен какао, может, вкус и будет отличаться, но я лично не заметил разницы и…       Прервал Габриэля Себастьян, который, отпив маленький глоток, зажмурился, словно довольный кот под солнцем, и облизнул нижнюю губу, слизывая остатки. Ритмичные звуки ступы неожиданно прекратились, но на это никто не обратил внимания. Император прошёлся взглядом по сонному человеку, ощутив, как сердце забилось сильнее.       — Так уж и быть, проси что хочешь, всё исполню! — великодушно махнул рукой. Себастьян закинул ногу на ногу, обольстительно улыбнулся, вызывая тихий смех Габриэля и недоуменное лицо императора, который начал ещё агрессивнее толочь лекарственные травы.       — Тогда я хочу, чтобы ты… Ты… Помог мне в лазарете, когда мы вернёмся на корабль.       — Пф, — негромкий смешок вырвался изо рта, и Себастьян, потешающе подперев щеку рукой, на это только покачал головой. — Я уже такое, представь, успел! Разочаровываешь, Габи.       — Тебя о чём-то просить — себя не жалеть, друг мой.       — Эй! Я очень даже полезен.       — Когда это тебе выгодно.       — Все мы не без греха… Может, всё же я тебе комп почищу от вирусов, а то моё сердечко скоро не выдержит, если я увижу красное всплывающее окно на весь экран с кричащим названием.       — Я уже попросил Якова, он был так любезен, предложив свою помощь.       — Этот русский уже отбирает мой хлеб! — трагично сжал руки на груди, прямо возле сердца.       — Если быть честными, мой друг, то это ты отбираешь его хлеб.       — Ты чей друг вообще? Мой или его?!       — Хватит разговоров, вот, держи и принимайся за работу, — и к Себастьяну придвинули такую же чашку, что и у сантинианца.       — А зачем это?       — Лечебные травы полезны, особенно если их принимать внутрь. У деток после болезни особенно ослаблен организм. Не хватало ещё, чтобы они после выздоровления снова слегли с какой-нибудь ветрянкой.       — А сантинианцы болеют ветрянкой? — удивлённо спросил Себастьян.       — Не знаю, но мы похожи на генетическом уровне, так что возможно и такое.       Разговор ненадолго прервался, но Себастьян будто что-то вспомнил, вскинул голову и спросил:       — Ты понял, что это за зараза?       — Да. И мои предположения были неверны с самого начала: это не простой грипп, видимо, наши друзья по разуму ещё не встречались с этой болячкой, вот и слегли.       — А почему только дети? Если они столкнулись с гриппом в первый раз, то разумно предположить, что и представители других возрастов могут подцепить.       — Их иммунитет намного более продвинутый, чем наш.       — А с чем это связано?       — Сантинианцы имеют больший процент животного в ходе эволюции, и у них есть особые гены, которые им многое дают.       — М-да, и я, который болею каждую зиму, стоит лишний час пройтись своим пешим шагом, — для наглядности шмыгнул носом и начал натирать травы, делая из них кашицу блёклого цвета.       — И всё же я очень признателен его императорскому величеству, что тот предложил свою помощь в таком деле, — с улыбкой до ушей произнёс Габи, облачаясь в свою рабочую форму вкупе с белым халатом.       — Дети в будущем — это когда-то великие воины, было бы полным расточительством закрыть на это глаза, — холодно сказал Амирхан, расправляя широкие рукава чёрного платья. Сегодня на его одеянии была изображена красная змея.       — Оу… Да… Действительно, — замялся Габриэль, пряча лицо в сторону, скрывая ужас в широко раскрытых глазах.       Себастьян застыл, прекращая работу, и недобро усмехнулся. Кто бы сомневался.       — Есть что сказать мне, человек? — губы растянулись в кровожадной улыбке, а на щеках, будто от улыбки, появились милые ямочки. Выглядело это мило, но в то же время устрашающе. Марран качнул головой и опустил лицо, не собираясь начинать этот разговор. Лицо скрылось за нерасчёсанными волосами, которые в беспорядке кое-как были завязаны в хвост.       — Себастьян, — настойчиво дёрнул Габриэль друга, зная его нрав.       — Помощь нужна? — вставая, спросил он, забирая поднос из дрожащих рук Габриэля.       — Ты, как всегда, галантен, — ухмыльнувшись, Марран с выправкой официанта двинулся в соседнюю комнату со множеством постелей. Себастьян сразу почувствовал запах лаванды и ещё каких-то трав, чем постоянно благоухал лекарь, этот аромат ассоциировался с домом. Его бабуля тоже была врачом и постоянно делала свои настойки, которые помогали намного лучше, чем таблетки из аптек.       Дети, завидев знакомого дядю, резво подорвались с постелей и толпой побежали к Габриэлю. И пока тот развлекал детвору сказками и байками, испанец ловко расставлял кружки, наполненные какой-то целебной настойкой. Поставив руки в боки, он вспомнил о каше с фруктами для детей.       — Еда подана, — стоило этому прозвучать, как стайка голодных деток рванула, чуть не снося с ног дезориентированного Себастьяна.       — Как ты только их выносишь, Габи, — сокрушённо вздохнул и присел на чью-то кровать.       — Они милые.       Себастьян на это приподнял бровь и хмыкнул. Звук стучащих ложек и весёлых голосов делал это место живее того, что здесь было пару дней назад. И тут Марран заметил, что один мальчик сидит и ничего не ест, при этом забавно кривя лицо. Подойдя к нему ближе, Себастьян нагнулся и спросил:       — Чего не ешь?       — Я не люблю кашу! — сказал это мальчик с изумрудной чешуёй и бездонными глазами, показав язык.       Себастьян на минуту вспомнил, что точно так же вёл себя в детстве, пытаясь заставить родителей обратить на себя их внимание. Немного подумав, человек протянул ему шоколадную конфету и, когда ребёнок, загоревшись, потянулся за ней, отодвинул руку чуть в сторону.       — Я дам тебе конфету, если ты всё съешь и… выпьешь своё лекарство, — и тут же добавил, видя, как ребёнок собрался возмущаться. — Каша очень полезна. Ты же хочешь стать большим и сильным, как папа? Тогда тебе нужно как можно скорее вылечиться и стать сильным, а без каши, прости, не получится.       Эти слова тронули мальчика, он поджал губы, взял в маленькие ручки ложку и начал быстро есть. Улыбнувшись, Себастьян растрепал чёрные волосы ребёнка, из-за чего тот смущённо вспыхнул.       — Не знал, что ты так хорошо ладишь с детьми, — подошёл сзади Габриэль. — Я не мог его никак заставить съесть с утра кашу, а тут… Спасибо!       — У меня было пятеро братьев и три сестры. И, как самому старшему, мне постоянно приходилось сидеть с малыми.       — Не знал, что у тебя было столько братьев и сестёр, — удивлённо воскликнул Габриэль. Марран пожал плечами и тут же опустил глаза вниз, заметив мнущегося мальчика, того самого.       — Я съел кашу. Теперь давай конфету! — и требовательно протянул ладошку.       — Ты обещал ему конфету? — возмущённо спросил лекарь.       — Да, — сказал это Себастьян, достав из набедренной сумки конфету и протянув её ребёнку. Выхватив из взрослых рук конфету, мальчик поклонился и убежал куда-то в толпу. Не прошло и минуты, как испанца окружили дети с огромными глазами. Тяжело вздохнув под тихий смех Габриэля, он достал небольшой мешочек и отдал ближайшей девчонке прямо в ладони.       — Поделите сами, а теперь брысь! — и детей как ветром сдуло.       — Вот малышня, последнее забрали, — бурча всплеснул руками Себастьян и развернулся к выходу, не желая смотреть, как его любимые конфеты съедают.       — Добрый дядя, приходи ещё!       Прилетело в спину, прежде чем он закрыл тяжёлую дверь. Потерев лицо рукой, Марран кинул взгляд на охотничий лук и задумался.       — Может, метнуться за кабанчиком? — вслух рассуждал он, почёсывая пальцем нос. Человек не видел, что за его спиной стоит с задумчивым лицом император, вертя в руках драгоценный камень, так напоминающий цветом глаза Себастьяна.       Взяв лук и постояв пару мгновений на месте, притопывая ногой, человек круто развернулся, утыкаясь носом в широкую грудь, облачённую в шёлк.       Отшатнувшись, испанец резко встал полубоком, вытащил охотничий нож и приставил его к горлу с красными чешуйками.       — Твою мать, — ругнулся он и убрал холодное оружие с шеи, оставляя после себя небольшой порез. — Кто со спины-то подходит! — и со злостью воткнул нож за пояс. — Не хватало ещё труп в своём деле иметь, — и завидев, что император даже не старается как-то приостановить кровь, больше напоминающую нефть с золотыми разводами, Марран, скрепя сердце, вытащил из наружного кармана платок — подарок младшей сестрёнки, прижав его к чужому горлу, ощущая под ним, как Амирхан судорожно сглотнул и потемнел глазами. — Вот, держи. И советую обработать, а то антисанитария у вас жуткая, ещё столбняк подхватишь.       — Благодарю, — коротко ответил император и, уже сам придерживая платок, выглядел со стороны комично.       — Угу, — неловко отведя взгляд, Себастьян отошёл чуть в сторону и, перекинув лук в руках, дёрнул плечом в сторону выхода. — Как насчёт дневной охоты? — сантинианец от удивления моргнул двойным веком и нарисовал своим хвостом в воздухе непонятные ломаные линии, видимо, о чём-то говорящие, если судить по обескураженному выражению лица Амирхана, когда тот увидел, что вытворила его конечность. — Вы…       Раздался грохот, и входные двери временной «больницы» распахнулись, ударяясь о стены, чуть не слетая с петель. Внутрь ввалился местный охотник в тяжёлой железной броне и своей крови, с покоцанной ногой и кое-где выдранной чешуёй. Марран удивлённо моргнул и проследил траекторию падения тяжёлого тела на пол. Грохот стоял такой, будто началось землетрясение, и неудивительно, что на звук прибежал Габриэль.       — Ты опять за своё! — только и сказал лекарь, не успев даже понять, что произошло. — Ой, а я подумал, что вы тут дерётесь.       — Очень лестно об этом слышать, Габи, — не без иронии уколол друга испанец и махнул рукой на тело. — Ты, может, поможешь ему, а то он кровью истекает.       — Точно-точно! — и рванул к бледнеющему вояке, который даже в беспамятстве умудрялся рычать на лечащую руку. — Ох, бедняжка…       — Откуда, интересно, он такой красивый вышел…       — Он проходил испытания, чтобы стать выше в иерархии, — ответил император, задумчиво поглядывая на своего подчинённого. — Удачно, смею заметить. Рейн — сильный воин.       — И что же такое они делают на вашем посвящении в рыцари, что его так перекорёжило? — удивлённо приподняв уголок рта, спросил заинтересованный Себастьян.       — Он должен был в схватке победить самого сильного воина моей империи. И, видимо, он выиграл, раз остался жив, — скучающе посмотрев на мужика у себя в ногах, скрестив руки у себя на груди, сантинианец толкнул того кончиком своего сапога.       — А разве самый сильный воин не вы, ваше величество? — по-лисьему наклонил голову и для наглядности обвёл мощную фигуру перед собой сканирующим взглядом. Император даже бровью не повёл, лишь незаметно для человеческого восприятия отступил. — Хотя вряд ли кто-то в здравом уме бросил бы императору своей страны вызов на бой, если, конечно, у него с головой всё в порядке.       — Друг мой, будь так любезен, помоги мне перенести нашего пациента, — на это испанец устало вздохнул, присел и задумался, как лучше перенести эту тушу на кровать.       — Как снимаются у вас доспехи? — спросил он у Амирхана, поднимая глаза наверх, смотря на императора снизу вверх.       Император моргнул и величество указал на какие-то крючки на броне.       Снять это всё было тяжело, особенно когда тебе на ухо орут быть аккуратнее и нежнее.       — Я не в постели, чтобы с ним нежничать, — прошипел Себастьян на очередной тычок в рёбра. Габриэль смешно покраснел и ещё более запричитал. — Завались, ему сейчас всё равно, что я с ним делаю.       И сняв наконец всю линию амуниции, он оставил мужика в одних только штанах. Рубаху пришлось снять, а точнее то, что от неё осталось. Тело мужчины было покрыто старыми шрамами, свежими полосами и следами от когтей. В районе шеи виднелся огромный след от зубов, будто кто-то пытался разорвать горло. На лице, где должны были быть чешуйки, сейчас виднелись только корки засохшей крови и ошмётки кожи. А взяв его руку, можно было увидеть несколько сломанных когтей и ожогов. Нога оказалась сломана.       Стоило больного положить на койку, Габриэль начал над ним порхать и взволнованно щебетать, боясь лишний раз прикоснуться к раненому. Но Браун взял себя в руки и начал обрабатывать свежие раны, промывая и нанося на рваные края различные мази. Накладывать швы тоже пришлось, и не один раз. И теперь полностью перебинтованный вояка лежал с мёртвенно-бледным лицом, выражая бровями всю муку этого мира.       — День был хуёвым, но у кого-то он и ночью будет не ахти.       Философски сказал Марран и получил мокрой тряпкой по лицу.