Глава 44. Останься рядом
13 марта 2023 г., 14:49
Себастьян недовольно прибрался и начал по новой стелить себе спальное место на полу, накидав несколько одеял, подушку и тёплую шкуру с мягкой шерстью.
Ложась на твёрдый пол, он с негодованием думал, почему его постель досталась какому-то утырку, и похуй, что больной! Поворчав ещё пару минут, он всё же уснул, не заметив прихода Габриэля.
Браун тихо прикрыл за собой дверь, неслышно выдохнул и направился к своей кровати, слепо шаря руками перед собой. Пару раз ударившись о мебель в темноте и наступив на кого-то на полу, он всё же добрался, но тут же вскрикнул, почувствовав под рукой что-то гладкое, похожее на змею.
— Габриэль, заткнись там, хватит визжать, будто тебя там насилуют! — сонно проорал Себастьян, накрывая голову подушкой.
— Прости, друг мой, — так же тихо ответил смущённый врач, боясь лишний раз пошевелиться. И так же неловко поднялся с чужой кровати и отступил назад — уже к своей. Габриэль, даже укутавшись в одеяло, чувствовал на себе чей-то горящий взор.
══════════════════════════
— Дядя Себастьян, а почему тата ещё спит? — послышался тихий голос Фаня. — Да кто его знает, может, устал после вчерашней роли наседки над твоим папенькой, — глумительно уколол Себастьян воина, который, аллилуйя, соблаговолил поднять свою жопу с кровати до стола и позавтракать. Конечно, потом снова унёс своё тельце в постель, видимо, внял словам Габриэля. — А почему тогда у него лицо красное? — Чего? — и тут Габриэль почувствовал на своём лбу холодную руку, которая почти сразу пропала. — Твою ж… — С тата что-то страшное?! — взволнованно спросил ребёнок, видя хмурое лицо Себастьяна. Воин тоже хмурился и прислушивался к разговору, почему-то мысль о том, что странное существо больно, делала его неспокойным. — Твой тата, — передразнил он ребёнка. — Заболел. Наверное, подхватил какую-то неземную фигню на вашей далёкой планете. — А это не опасно? — чуть ли не плача, уточнил мальчик, хлюпая носом. — Единственный, кто бы смог ответить правдиво на твой вопрос, мой юный падаван, сейчас лежит с температурой в постели. — Но! — Так, всё, иди ешь! Ещё не хватало получить по шапке от твоего тата, а я ушёл кормить других спиногрызов, — и для закрепления своих слов пригрозил пальцем. Малец понятливо замолчал и опустил глаза в пол. — Тата, ты спишь? — Фань, забравшись на кровать, где спал мужчина, дёрнул того за короткие светлые волосы, такие необычные для этого мира, но такие обыденные для другого. — Этот беспокоится. — М-Фань, дай этому старику поспать, — глухо пробормотал Габриэль, зарываясь с головой под одеяло. — Но скоро обед, — попытался вразумить Фань, и это сработало. Браун резко подскочил и взял с тумбочки наручные часы, где он увидел страшное для его понимания время: 12:45. — Ох, — только и сказал Габриэль. — Что-то мне нехорошо, — и лёг, кладя свою руку на горячее лицо. — Тата! — Рейн в который раз недовольно посмотрел на своё чадо, но оставил слова при себе. Он был недоволен тем, что Фань называет чужака тата, но ничего поделать не мог. Не вызывать же на битву этого ребёнка. — Мелочь, что я тебе говорил про тишину?! — Себастьян, не ори, голова болит, — вмешался в перепалку новый больной. — Допрыгался? — Габриэль прикрыл глаза в надежде уйти во тьму. — Долечился?! Нет заразы, говорил ты, не заболею! Всё! Приплыли! А если коньки отбросить решишь, а помощь прилетит только через два дня! — Я простыл, угомонись, — но Габриэля будто бы не слушали. — Так и знай, я на твои похороны не приду, сам себе могилу копать будешь! — Я простыл. Вчера было прохладно, видимо, продуло. — Да здесь париловка как в Египте! — Принеси мне мою сумку, друг мой, — и, чертыхаясь и бранясь на весь белый свет, Марран ушёл на поиски сумки. Фань взволнованно мельтешил и дёргал свой хвост, нервно пытаясь выдернуть из него свои чешуйки. Мальчик нервничал и беспокоился, ведь взрослые его вида никогда не болели. А если и болели, то это было предвестником того, что скоро за ним приедет Абу. Неужели тата умирал?! — Держи свои бутылочки, надеюсь, они поднимут тебя на ноги, — ворча, передал сумку с таблетками Себастьян и отвернулся. — Спасибо, не переживай, через час я буду в норме! Ещё никогда Габриэль так не ошибался. Через час Браун прошёл все стадии, от лихорадки до соплей и чиха. Чем здорово пугал не только Фаня, но и старшего из сантинианцев, тот каждый раз вздрагивал, когда Габриэль начинал чихать или сморкаться в платок. Браун, закутавшись в плед, пил горячий чай с мёдом, шмыгал носом, пока Себастьян резвился с мелюзгой. Фань же прописался на кровати тата, сторожил, подобно сторожевой собаке. — Фань, незачем смотреть за мной, со мной всё будет хорошо, иди лучше поиграй с ребятами, — хриплым больным голосом отозвался врач и тут же прокашлялся. — Не хочу! — капризно начал мальчик, дыбя чешуйки, которые сразу же пригладились под нежной рукой человека. — Ладно, но только чуть-чуть! Браун кивнул и что-то напечатал в планшете. Стоило мальчишкам уйти, комната погрузилась в тишину, и это было только на руку Габриэлю, теперь-то ему ничего не мешало поработать. — На вашей планете даже детям дозволено лечить? — раздался низкий, как раскат грома, голос. Рейн придал своему голосу, точнее попытался, расслабленные нотки, но не получилось, а исправить уже было поздно. — А? — подняв лицо, отозвался Габриэль. — Прошу прощения? — Ты ребёнок? — спросил сантинианец и как-то странно прошёлся взглядом по телу человека, цепляясь за чистую кожу без единой чешуйки, что выглядела голо и страшно. — Чего? — удивлённо воскликнул человек, но ответить ему не дали. Себастьян переоделся и с небольшой сумкой вышел из детского отделения. — Я сейчас пойду на рынок, нужно купить еды на два дня, и вернусь, ты за старшего. — Друг мой, но… — Не спорь со старшими! — и, усмехнувшись, похлопал того по макушке. — Ты такой милый, когда болеешь. — Приму это за комплимент, — Браун не стал напоминать другу о том, что это он тут самый старший, а никак не наоборот. Улыбнувшись на прощание, испанец махнул рукой и вышел на улицу, обещая Фаню и другим деткам купить конфет. После ухода Себастьяна Габриэль вспомнил, что забыл напомнить тому дать лекарство детям, но тут же понял, что настойки давно закончились и нужно сделать новые. И как бы тяжело ни было, придётся вставать с постели и делать. — Тата, а что ты собираешься делать? — спросил Фань, когда он разложил перед собой травы и котелок, устроился за столом с ножом в руках. — Буду делать лекарство, которое ты пьёшь каждый день, Фань. — А это сложно? — Умеешь работать с ножом? — Конечно! Меня научил фадэр, — не без гордости сказал мальчик, приосанившись и сев рядышком. Габриэль нежно улыбнулся и дал ножик поменьше, который Себастьян использовал для резьбы по дереву. — Теперь мелко режь вон те травы и кидай их сюда, — наглядно показав, что нужно делать, ребёнку, человек поставил напротив небольшую чеплашку. — Понял? — Угу, — согласно кивнул Фань и начал резать стебельки, для большего усердия высунув кончик языка. И пока мальчик работал, Габриэль подкинул дров в очаг и поставил котёл на огонь, насыпав туда порошок, который добавляют в большинство детских лекарств на водяной основе. — Где эта толкушка? — шмыгнув носом, у себя спросил Браун, осматривая каждый угол. — О, вот ты где. Опять Себастьян зафигачил на самый верх, каланча высокая! — тихо возмущался себе под нос, стоя над полкой, до которой, даже если встать на носки, не достать. Но он всё же попытался, забавно растопырив пальцы рук, будто это могло ему прибавить роста. Попрыгав для надёжности и душевного принятия того, что он так и остался ниже среднего в росте, немножко приуныл. Опустившись на пятки, Габриэль уже было пошёл за стулом, но уткнулся спиной в чью-то грудь. Обрадовавшись, что уже пришёл Себастьян, он развернулся и, улыбнувшись как можно милее, застыл, увидев, кто перед ним. Сантинианец, уткнувшись человеку чуть ли не в макушку, протянул руку и спокойно достал нужную посудину. Моргнув, Габриэль взял протянутую ему вещь, неловко улыбнулся и… некрасиво чихнул, не успев прикрыть лицо хотя бы рукой. Лицо дракона сначала застыло ледяным изваянием, затем недоверчиво скривилось, а потом и вовсе он стушевался, отступив в сторону. — Ох, Бога ради, прошу прощения? — и без задней мысли Габриэль достал чистый платок, начал вытирать лицо в тех местах, где, по его мнению, должны были быть слюни, сопли и бактерии. — Вот, — всё же отдал платок воину, видя, как тот застыл и вообще не дышал. — Ещё раз простите, — сказал это человек… Запнулся о чей-то длинный чёрный хвост и… упал, крепко держа в руках посуду. С громким грохотом, под две пары глаз: одну — удивлённую, другую — взволнованную. — Я в порядке. Вроде. — Габи, твою же мать, тебя на секунду нельзя оставить! — ворвался в дом испанец, заслышав грохот в доме, ведя за собой величественно идущего императора. Тот не обращал ни на кого внимания, особенно на лежащего человека под ногами. Перешагнул, даже не удосужившись поднять подол своего одеяния, гремя камнями и подвесками в волосах. — Я в порядке, просто споткнулся о… выступ. — Горе ты луковое, убьёшься, не доживёшь до сорока, — Себастьян поставил полную корзину с едой на стол, поднял за руки товарища, ставя на твёрдую поверхность. И пока взрослые не видели, Фань под шумок стырил парочку конфет, одну сразу съел, а затем и вторую, расширяя щёки, как хомяк. — Ты опекун этого ребёнка? — спросил воин у Себастьяна, указывая когтистым пальцем с кольцом на Габриэля, который хлюпнул носом и глупо приоткрыл рот. — Какой опекун? Прошу заметить, что он уже давно переступил черту совершеннолетия, уже третий десяток пошёл! — стоило этим словам прозвучать, воин недоуменно посмотрел на Габриэля, будто что-то прикидывая у себя в голове, и, если судить по нахмуренному лицу, в голове у него ничего не сходилось. — Ему тридцать три, на минуточку! — Но он болеет! — и в доказательство Габриэль чихнул под сотрясающуюся руку воина. — И… и нет никаких опознавательных знаков. — Люди, кем мы и являемся, болеют на протяжении всей жизни, у нас иммунитет не такой крепкий, как у вас, — сказал Себастьян и отступил, стоило Габриэлю ещё раз чихнуть. Лицо некогда больного сантинианца скривилось, выражая всю степень его негодования и пренебрежения к столь слабой расе. — Иди в постель, прошу тебя, хватит разносить вирусняк, — прошипел Марран на очередные сопли в свою сторону. Усадив сопротивляющегося докторишку в постель, закутав его в три, а то и в четыре одеяла, он со спокойной душой пошёл доделывать то, что начал Габи. И пока молодая гусеничка пыжилась в своём коконе, Фань и Себастьян на пару ели конфеты и стругали «укроп». — Ваше величество, вы вроде бы хотели проверить больных деток, так дверь там, — указал острием ножа в сторону двери Себастьян. — Я пригласил тебя на охоту, — напомнил император, занося руки за спину. — Помню, но сначала нужно кое-что доделать, а потом двинем. — Кого двинем? — недоуменно спросил Амирхан, поворачиваясь к своему соратнику по вере, но воин только пожал плечами на человеческие словечки. — Пойдём, говорю… — Приятно слушать, — коротко отозвался главный, оккупируя мягкие шкуры на полу, где недавно спал испанец. — А ты не шевелись там, болей и потей! А ты режь, сопля малолетняя! — Я не сопля! — возмутился Фань, даже переставая от негодования резать растения. — Сопля! — Нет! — Ещё какая! — Неправда! — Мелкая. Чешуйчатая. Сопля. — разделяя слоги, припечатал Себастьян, наблюдая за вспыхнувшим Фанем, который раздул щёки и открыл рот. — Тата! Скажи ему! — Твоя мамочка пока вне строя, другого защитника поищи, — с улыбкой в голосе напомнил он ребёнку. — Себастьян, отстань от Фаня, я же встать могу, — устало отозвалось чихоточное чудо. — Фадэр! — позвал отца Фань, требовательно указывая пальцем на злого дядьку. — Он меня обижает! — Ты должен сам уметь за себя постоять, ты уже не ребёнок, анакий, — строго напомнил отец сыну, с неодобрением смотря. Фань сразу скис и поджал губы, сел. Себастьян недовольно посмотрел на горе-отца, покачал головой, пока в это время мальчик пытался сдержать слезы. — Фань, иди ко мне, — тихо позвал Габриэль, и мальчик, будто этого и ждал, побежал к человеку, запрыгивая к тому на кровать, юркая под одеяло, где его укрыли от всего мира. — А вам бы двоим научиться ладить с детьми, у одного детство в жопе играет, а другой включает вояку, когда это не нужно. Ты в первую очередь отец, а потом уже глава чего-то там! — воин вскинулся от такого пренебрежения и распушил чешую, стараясь казаться устрашающим, насколько можно. Но сразу заткнулся, стоило увидеть гром и молнии в глазах человека. — Да ладно тебе, шутка ведь была, — начал Себастьян. — Я с тобой отдельно потом поговорю. — Ладно, молчу. Аж в дрожь бросает, когда ты таким голосом говоришь, — признался Марран, передёргивая плечами. Габриэль фыркнул и ласково зарылся пальцами в шелковистые волосы мальчика. Фань устроился у того на коленях, прикрыл глаза и обвил хвостом холодную ногу мужчины, согревая. Массируя, Браун сонно прикрыл глаза, вслушиваясь в тихое мурчание под боком, будто маленький моторчик рядом. Отец Фаня негодующе наблюдал за этим всем и ревностно следил за каждым движением человека, а особенно обидно было то, что анакий так легко шёл на контакт с чужаком, хотя фадэром был он, а не этот мягкотелый! Уснул под тихое мурчание Габриэль с улыбкой на лице.══════════════════════════
— Я всё же думаю, что оставлять их один на один было не лучшей идеей, — сказал Себастьян, шагая по неровной тропинке. Император ничего не ответил, лишь искоса посмотрел. Шли они по большей части в тишине, лишь редкие крики птиц и шум мелких грызунов разбавляли её. Но Себастьяну не привыкать, у него напарник был немым… Кому расскажешь, не поверят. Жалко, недолго прожил чувак. За час ходьбы они наткнулись максимум на пару недоделов, которые истошно пищали, стоило только к ним подойти. В первый раз Себастьян знатно испугался. Император тогда удивлённо посмотрел сначала на маленького зверька, а затем на человека. И засмеялся, это был тихий смех, но он был. Однако приключение они всё равно нашли, точнее оно нашло их. Это. Был. ПАУК. ТВОЮ МАТЬ! Так истошно Себастьян на своём веку ещё никогда не орал, он даже глок в страхе выкинул в кусты, завидев этого паука. ПАУКА. Размером с него, даже больше, чем их кормят?! И пока он повис, как коала, на императоре, пауки убежали от непрекращающегося крика. И только спустя минуту и с сорванным голосом Марран затих, приоткрывая глаза. — Я ещё не видел, чтобы арахны убегали от крика, — нарушил тишину Амир, придерживая одной рукой человека за спину. — Они ушли? — вися, уточнил у императора. — Ушли. — Никаких больше лесов и охоты. Ни за что! Ноги моей больше здесь не будет. Твою мать, я ведь мог на них наткнуться в тот первый раз! — Они безобидные, но могут склеить путника в паутину, если ты будешь проходить возле их гнезда. — Я домой. Если были мамочка и папочка, значит, где-то есть детки. А маленьких пауков я боюсь больше, чем больших! Пошли, — не желая слушать доводы о том, что данные ПАУКИ безобидные и максимум, что они могут сделать, — это подвесить человека на древе, Себастьян схватил стоящего столбом императора и потащил его за собой прицепом. И только выходя из леса, он понял, что тащил его всё время на буксире за хвост. Оу. — Ой. — Ты… — император, будто не находя слов, прикрыл лицо ладонью с кольцами. И пока человек прощался с жизнью, сантинианец думал, за что ему досталось вот ЭТО. Себастьян заметно занервничал и хотел начать оправдываться, но тёплая ладонь на шее и губы на своих устах затруднили это. Вздрогнув, будто всё тело прошибло разрядом, Марран вобрал воздух через нос и поплыл. Не то чтобы у него давно не было поцелуев, пять лет — не такой долгий срок. Секс, конечно, был, но вот до поцелуев дело как-то не доходило. А тут полный карт-бланш! Притянув императора за ворот одеяния, оголяя острую ключицу с чешуйками, Себастьян вжался в него всем телом, обхватывая руками чужую шею. Амирхан затарахтел и резко замер, будто удивившись, что это он издал этот похабный звук. — Амир, почему ты прекратил? Будто не мурчал ни разу, — император не стал говорить, что он на самом деле не издавал эти звуки в присутствии другого существа. Не доводилось. Даже его наложницам никогда не удавалось скомпрометировать его так, чтобы он начинал терять рассудок. Зелёные глаза человека были словно травяные луга, такие же мягкие, и на них хотелось смотреть. Он поднял его на руки и медленной поступью направился к огромному дереву с длинными листьями, они стали укрытием от чужих глаз. Себастьян охнул от того, с какой лёгкостью Амир поднял его на руки и как осторожно опустил на мягкую траву. Когда его губы коснулись губ человека, всё внутри скрутило от жары. Голова кружилась. Он двигался медленно, как тигр, подходящий к добыче. Мужчина с грацией хищника. Себастьяну оставалось только завороженно наблюдать за его движениями и тем, с какой лёгкостью он снимал с него одежду. Все чувства обострились: слух, зрение, осязание. Он видел, как перекатываются мышцы под облегающим нарядом, слышал чужое тяжёлое дыхание. — Само совершенство, — его язык выводил узоры на коже. Лёгкие поцелуи у груди и медленное скольжение к животу. Его пальцы ласкали раскинутые бедра, пока губы целовали открытую грудь. Себастьян закрыл глаза, отдаваясь полностью чувствам. Он часто и тяжело дышал. Не помнил, что происходило, только безграничная страсть, смешавшаяся с нежностью, подобно сладостной пытке, переполнила меня. Сильное тело билось с ним в одном ритме, и стоны наслаждения вырывались из их уст. На какое-то мгновение Себастьян потерял ощущение времени. Когда всё стихло, его существо было наполнено радостью и негой. Они оба распластались на земле, не в силах пошевелиться. Амирхан целовал, нежил, словно сливаясь со своим партнёром в одно целое. Себастьян чувствовал себя в безопасности. Правитель прижимал к губам человеческую руку с серебряным кольцом на указательном пальце и целовал, словно благодаря. Его влажные, словно чешуя, глаза смотрели на Себастьяна из-под ресниц. — Останься со мной, и я преподнесу тебе всё, что ты пожелаешь. Будь то шёлка или драгоценности. Марран по-доброму усмехнулся. — Все правители такие… тупые?
Примечания:
Я рада, что не пришлось долго ждать па-па-па данной пары, а я ведь могла растянуть на много-много глав, но это не нравится ни мне, ни тем более вам.
Абу - Бог смерти / старуха с косой.
