Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Маар нервно стоял на мостике, неотрывно наблюдая за тем, как их корабль медленно, но верно подлетает к порту, где они собирались осесть на какое-то время.       — Детка, ты чего такой нервный, как кот при виде огурца? — на нежные объятия и невинный поцелуй в висок пришелец не обратил никакого внимания. Джек нахмурился и недовольно ущипнул кошака за ягодицу.       — Ай, ты чего! — возмущённо развернулся к хмурому человеку Маар, кривляясь, потёр место «удара», обиженно щурясь.       — Что случилось? Опять твои тараканы размером с Титаник?       — Я не понимаю твои отсылки к твоей культуре, — отбил подачу Маар. — Мои родители будут в этом порту и…       — Что?! — испуганно гаркнул Джек, пугая всех в метре от себя. — Родители?! Они знакомиться будут?!       — Нет… Они… — Маар недовольно нахмурился и неловко погладил пальцем загорелую ладонь. — Они не в курсе, что я встречаюсь с человеком. С мужчиной.       — Бля, — протянул на высокой ноте, с чувством и приложил ладонь ко лбу, хмурясь. — Нет, — с широко раскрытыми глазами попросил Джек, боясь, что его предположения будут верны. — Выбранная родителями пассия тоже будет там, да? — пришелец пристыжено отвернул лицо и тут же клюнул человека в щеку. — Ты меня убиваешь.       — Прости, просто… Никак не находил нужного времени, чтобы сказать. У меня в семье строго с традициями.       — И что делать будем? — приподняв бровь в вопросе и скрестив руки на широкой груди с военными жетонами, спросил Джек. Если бы Маар мог — он бы шаркнул ногой, настолько печально тот смотрел.       — Матушке ты точно понравишься.       — Спасибо, утешил! — Джек не разделял этой радости, но заиметь поддержку тёщи было очень нужно. Как говорится, тёща, которая за тебя, на дороге не валяется. Тёща — внешний управляющий в семье. А значит, её слово будет решающим.       — Джек, мне не нравится твоё лицо, за твоим прищуром следует всегда что-то нехорошее.       — Я придумываю план, как понравиться твоей маме, — Маар удивлённо посмотрел на человека. — Что посоветуешь?       — Моя матушка продвинутых взглядов и сама является ребёнком двух цивилизаций, поэтому её несильно расстроит, что ты землянин. И татуировки её не удивят, она переговорщик, многое видела и не судит других, не зная всего. Вот отец будет. Он у меня старых взглядов, и есть большая вероятность, что он попытается тебя побить…       — Очешуенно, Маар! Может, он меня ещё в открытый космос выкинет?! — Джек поперхнулся, увидев, как Маар отводит взгляд. — Да ты шутишь!       — Я подготовлю их к разговору и попрошу, чтобы они не рубили с плеча.       Джека ничуть не утешала бравада возлюбленного, но делать было нечего. Лично он ни разу не знакомился с родителями своих бывших пассий, да и не хотелось. Не тот уровень взаимоотношений был. Поэтому стало немного ссыкатно.       «Так! Соберись, тряпка! Если уж прошёл огонь и медные трубы, то и с родителями Маара как-нибудь да справишься».

══════════════════════════

      Эрик, укутанный в тёплый плед, зябко передёрнулся. Он чувствовал даже стоящие колом волоски под своей одеждой, и горячий чай уже не помогал. Было настолько холодно, что Коллинз не чувствовал своего носа, но он держался — сидел на мостике напротив монитора и печатал пальцами, которые уже с трудом сгибались.       Чей-то пронзительный чих заставил его только сильнее укутаться в плед и с завистью посмотреть на капитана, которому, похоже, холод был нипочём! Ушлые пришельцы, даже в этом хороши!       Хан с тревогой посматривал на своего человека и неспокойно бил хвостом по ноге, нервно вертя в руках пад. Заводские настройки снова слетели, сделав температуру на корабле ниже среднего, что плохо сказалось на работе половины экипажа, состоящего из людей. Даже принесённая минуту назад кружка, полная горячего чая, уже остыла. Главный инженер сказал, что починят всё к вечеру, что утешало. Сначала на корабле была нешуточная жара, а теперь холодно так, что пробирало до костей.       — Ап-чих! — капитан вздрогнул и обернулся к Эрику, который успел прикрыть лицо рукой, с омерзением посмотрел на ладонь. Достав из стоящей рядом коробочки салфетку, он вытер руку и выкинул грязную салфетку в мусорное ведро. Смачно шмыгнув носом, с протяжным «бля» он стукнулся лбом о стол. Горящее красное лицо навеяло Хану неутешительные мысли.       — Эрик, ты в порядке? — осторожно спросил калианец, дотрагиваясь до горячего лба. — Ты горячий.       — Спасибо за комплимент, — прогундосил мужчина и блаженно уткнулся щекой в холодную ладонь. Ему было не очень хорошо, и его всего трясло. — Нет, я точно не в порядке, бао, — Шайдан смущённо шикнул, призывая к субординации, но добился лишь того, что получил поцелуй в тыльную сторону ладони. Быстро осмотревшись и убедившись, что никто этого не видел, особенно из новеньких, капитан выдохнул и строго посмотрел на человека. Но стоило ему увидеть, как Эрик болезненно выглядит, он сдулся и отдал приказ, чтобы их заменили.       — Пошли в каюту, тебе нужно полежать и согреться, — Эрик без возражений пошёл следом, кутаясь в плед и чуть ли не вжимаясь всем телом в калинца, который был непозволительно тёплым, а пушистый хвост оказался лучшим дополнением в холодную пору.       — Согреешь меня? — насколько хватило ему сил, игриво прошептал в тигриное ушко, обнимая за узкую талию, и поцеловал чёрную полоску возле шеи, рядом с бордовым засосом. Хан сглотнул и потянулся за поцелуем, но Эрик вдруг начал падать лицом вперёд. Не успев понять, что толком произошло, он схватил человека в нескольких сантиметрах от пола, спасая того от сломанного носа.       — Эрик? — с тревогой в голосе позвал калинец и, чертыхаясь, посмотрел на дверь их каюты, до которой оставалось несколько шагов. Положив человека на плед и взяв один конец тёплой ткани в руки, потащил, молясь, чтобы их никто не увидел.       Стоило двери закрыться, укрывая парочку от чужих глаз, из-за поворота вышел Яков с чашкой кофе и огромными глазами.       Очнулся Эрик ближе к вечеру, и первое, что он почувствовал, — как его голова разрывается от тупой боли. Будто его приложили обо что-то несколько раз. Или он напился и не помнит об этом. А ещё было холодно, особенно ногам! С трудом приоткрыв глаза, он увидел слабый свет, исходящий от светильника. Попытавшись встать, он тут же упал обратно головой на подушку.       — Лежи, ты заболел, — проговорил рядом Хан, укладывая на лоб мокрую тряпку. — Врач выписал таблетку от гриппа.       — Божественно, радость моя, — без радости в голосе произнёс Эрик, прикрывая глаза. Он не любил болеть, особенно в таком состоянии. Чувствуешь себя амёбой. — Погреешь меня?       — Ты болен, Эрик, тебе нужно поспать, — ответил Хан, поджимая губы.       — Мне холодно, а с тобой будет теплее, ты пушистый, — Шайдан аж подскочил от возмущения. Это он-то пушистый?! Кто бы говорил! Сказал человек, у которого каждый день растёт волосня на лице. — Бао? — недовольно пробурчал, но всё же залез под одеяло к Эрику, сплетаясь с ним ногами и руками. — Ты лучше обогревателя.       — Молчи уж, — шикнул на слишком говорящего человека, поражаясь потоку нефильтруемой информации. — У тебя ноги холодные и нос тоже. У нас это первый признак смерти. А! А ну, убери свои ледяные ручища из-под моей формы!       Взвизгнув от холодных ладоней у себя на спине, Хан завертелся ужом на сковородке.       — Я греюсь.       — Грейся, но без вреда окружающим! Руки! Куда ты полез! Убери их с моей задницы!       Эрик усмехнулся и укусил злобно-пыхтящее создание за шею. Хан замер, а после недобро глянул, но лягаться больше не стал. Плюхнувшись всем весом на Эрика, обиженно уткнулся тому в шею, оплетая одну из рук хвостом.       — Ты греешься или мацаешь меня за задницу? — Хан тяжко вздохнул и хлопнул человека по шаловливым рукам.       — Одно другому не мешает.       — Спи!       — Как скажете, капитан, — и под тихий рык и недовольное бурчание Эрик уснул, а следом и Хан, который пригрелся на широкой груди под звук тихо стучащего сердца.