Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      С утра начался переполох. Морбан это понял, как только вышел из своей каюты. Было страшно и то, что многие уманские девушки появились в странных ярких платьях. Они, стуча каблучками, шли по коридору в направлении зала для отдыха, где каждый вечер пели и плясали.       — Раз, два, три! — хриплым голосом руководил Фредерик, наблюдая за танцующей парой. Молодой человек постоянно путался в ногах, а девушка наступала на своё платье. — Заново! Фантазируйте телом! И…! — и начал счёт, в ритме песни отбивая на свой манер тростью. — Не снижаем градус!       — Это никуда не годится, вы так к вечеру ничего не поставите, — парочка приуныла. А стоило Фредерику перевести взгляд на одиноко танцующего парня, он хлопнул себя по лицу. — Ну, кто там танцует фламенко! Показываю в последний раз, — подкинув трость в воздух, передавая её рядом стоящему Эрику, Фредерик с ровной спиной и прямым взглядом под музыку начал совершать ритмичные хлопки, вдобавок чуть прикрыв глаза. Он обратился в слух. Локти были полусогнуты и приподняты. Взгляд — полный огня и страсти. Он кружил раненой птицей. Он кружил как пламя — гаснущее, умирающее. А затем, словно феникс, возрождался в пепле своего танца. Под чёрными каблучками время будто остановило свой ход. Песня гитары сопровождалась непрерывными резвыми движениями ног и щелчками пальцев. Ноги, не зная покоя, не прекращали безумный ритм огненного фламенко. Он дробно выстукивал каблуками, с дерзким вызовом уперев руки в бока. Чёрными языками пламени сыпались пряди волос, летели по воздуху, высекая искры. Распуская пальцы веером, мужчина стукнул каблуком в последний раз, расставляя руки в стороны. Грудь тяжело вздымалась, глаза горели огнём, а широкая соблазнительная улыбка натягивала ярко розовые губы.       — Фламенко — это не сила, а эстетика, стиль, харизма и танцевальная дисциплина, — сказал Ландау, поправляя причёску пятернёй. — Чувствуй ритм, живи музыкой. Стань фламенко.       Непревзойдённая грация, бешеная энергетика, страстные эмоции и красота — вот что видел Морбан, наблюдая за диким танцем. На его памяти он не встречал ничего подобного прежде. Может, чуть-чуть, но Шайдан мог согласиться наедине с собой, что земляне чем-то могут зацепить.       — Дядя, решил обучить молодняк и заодно тряхнуть костями? — Эрик засмеялся.       — Эта детвора решила научиться танцевать до их вечернего раута, — сдал Фредерик молодое поколение. — А ты чего это ухмыляешься? Ты в детстве ещё хуже танцевал, бедные мои глаза! — театрально охнул Ландау, улыбаясь. Эрик возмущённо вобрал воздух. — Самым бездарным учеником, на моей памяти, был твой отец, но после тебя, конечно, тот хотя бы различал пируэт от фуэте, — Ландау прошёлся скептическим профессиональным взглядом по телу племянника, сокрушающе закатил глаза. — Где была пластика и… Плечи расправь! Ничего святого. Отродясь такого не было, и вот опять! — Фредерик возмущённо стукнул тростью по спине блондина, из-за чего и стоящие люди выпрямили спину. Хан отвёл взгляд, поджимая губы от смеха.       Фредерик ослепил улыбкой и ямочками стоящих рядом и, взглянув на свои наручные часы, засобирался на выход, но стоило ему только двинуться, как Морбан пошатнулся от резкого удара в спину. Два офицера были настолько увлечены разговором друг с другом, что не увидели впереди себя адмирала. Столкнувшись, он накренился в бок, падая. Один из офицеров среагировал и ухватил мужчину за руку, дёргая на себя. Фредерик, который проходил мимо них, тоже поймал Морбана, утыкая того лицом себе в грудь. Сюжет, достойный кисти Айвазовского.       Натянутая нить спокойствия лопнула, стоило Ландау увидеть, в каком состоянии пребывает калианец. Когтями вцепившись в чёрную уманскую жилетку, он тяжело дышал носом и, скуля, тёрся щекой о застывшего человека.       Посмотрев на руку офицера, который в порыве схватил адмирала за руку, он мысленно застонал и прикрыл глаза от увиденного. Рука. Голая. Едва скрывая раздражение, последнее он сказал вслух.       Пытаясь хоть как-то успокоить заведённого Морбана, человек успокаивающе погладил того по треугольному уху. Калианец блаженно заурчал и, не стесняясь никого, обмотал хвостом человеческую ногу в три оборота.       Хан, увидев, что с его отцом что-то не то, ринулся к нему, хватая летающего в облаках возлюбленного. Эрик, спотыкаясь, шёл следом.       — Отца нужно отвезти в лазарет, — Ландау согласно кивнул и попытался поднять на ноги потерявшего связь с миром адмирала. Но Морбан на любые попытки потенциального партнёра лишь недовольно ворчал да кусал за пальцы. — Эрик, ты понесёшь моего отца, потому что он сам на своих двоих вряд ли дойдёт.       Эрик недоуменно посмотрел сначала на Хана, а затем на Морбана, неловко потянул руки к адмиралу. Стоило только оторвать того от пола, калианец медленно моргнул и перевёл внимание на своего носильщика. Сначала Эрик был обнюхан, взят на пробу шершавым языком, а после когти оказались безжалостно воткнуты рядом с венкой на шее. Обезумевшего адмирала кое-как отодрали от Коллинза с кровоточащей шеей.       Фредерик, тяжело дыша, будто от долгого бега, приподнял вцепившегося в него Морбана. А тот, почувствовав исчезнувшую персону, успокоился и, недовольно рыча, смотрел на странно пахнущего чужого человека, который что-то говорил знакомому с родным запахом.       — Извини, я забыл, что мы в такой момент очень чувствительны к запахам. А от тебя пахнет мной, — сказал Хан, поглаживая возлюбленного по спине.       — А как тогда? — резонный вопрос, который заставил всех задуматься.       — Фредерик, ты сможешь отнести Морбана? — мужчина задал волнующий Хана вопрос. Ландау задумчиво окинул взглядом нелегкую тушку, отрицательно покачал головой. Он бы и со здоровой ногой и здоровыми руками не факт что поднял бы, а тут…       — Морбан, пошли со мной, — зазывающе потянул того за руку, поглаживая большим пальцем ладонь. Адмирал склонил голову вбок, сощурившись, последовал за человеком. Хан с Эриком выдохнули и пошли следом, но близко не подходили, опасаясь повторения нападения.       Добравшись до лазарета, Фредерик впихнул адмирала в одну из комнат и тут же закрыл за пришельцем дверь. Калинианец растерянно заурчал, потерся по ту сторону и завыл белугой.       — Где врач? — пытаясь не слушать душераздирающие завывания, спросил Фредерик, подпирая дверь.       — Он в пути, — коротко ответил Хан.       И спустя несколько долгих минут ожидания пришёл главный врач и усыпил беснующегося калианца, пустив в комнату газ. Но что делать дальше, никто не знал, ведь лекарство от этого ещё не изобрели, а вновь повторять ошибки прошлого Ландау не желал, хоть и любил эту упрямую колючку.       Хан долго спорил о чём-то с врачом, но они вроде бы пришли к одному выводу, замолчали и страшно посматривали на закрытую дверь.       Спустя несколько часов очнулся адмирал с некоторым прояснением в разуме. И стоило ему только почувствовать стекающую жидкость по своим ногам, как калианец отполз в дальний уголок и затравленно смотрел в люк на двери, откуда за ним наблюдал Фредерик.       — Может, ему вколоть что-то? — спросил Ландау, отводя взгляд от адмирала.       — Не поможет, — покачал головой Хан. — Вам лучше уйти, ваш запах только сильнее влияет на моего отца.       Фредерик понятливо кивнул и ушёл, тихо затворив за собой дверь. Эрик, потоптавшись на месте, поцеловал на прощание возлюбленного и тоже вышел.       — Откроете потом, я постучусь, — сказал Хан врачу, поднося руку к сканеру. Войдя в комнату, он медленно подошёл к Морбану, который, обхватив колени руками, сидел, закутанный в одеяло, уткнувшись лицом в ноги.       — Отец? Ты в сознании?       — Уходи, — прошипел адмирал, ёрзая на полу.       — Ты хочешь что-то? Воду? — старший калианец молчал, лишь сверкал из-под чёлки звериными глазами. — Я могу привести Фредерика сюда, хочешь? — осторожно спросил он, но снова не получил ответа и какой-либо реакции. — Отец, ты ведёшь себя как ребёнок! Ты же погибнешь!       — Уходи! Не желаю ничего слушать.       — Я… Ладно. Какой был, таким и остался.       Хан поджал губы и вышел, приказывая сообщать ему всё об отце, если тому станет плохо.

══════════════════════════

      Прошёл день, а ситуация не изменилась, стало даже хуже. Фредерик не находил себе места, волнуясь об упёртом калианце, который костями ляжет, но не упустит. Наворачивая круги по каюте до дрожи в руках и болей в висках, Ландау смотрел на часы. Ещё день, и адмирал сойдёт с ума от той боли, что испытывает сейчас. Хотелось пойти и наплевать на данное себе обещание больше не вмешиваться и уважать решение другого существа, но с каждым часом его выдержка истощалась, грозила сломаться на две части.       Выпив таблетки, он сел в кресло и пустым взглядом уставился на часы, отсчитывая. Как бы Ландау ни желал пойти туда, но он принимал выбор того, кого любил уже многие годы.       Морбан, свернувшись калачиком, дрожал, и даже тёплое одеяло не могло помочь. Закусив губы от новой волны жара, он тихо застонал, сжимая перепачканное одеяло между ног и цепляясь руками, желая, чтобы на его месте был кто-то другой. Зарождавшийся вой Морбан с силой глушил в себе, не давая вырваться тому наружу.       Когтями оцарапав живот, где было больнее всего, калианец сморгнул злые слёзы.       Сын приходил к нему несколько раз, тихо сидя рядом, кормя и сбивая температуру, но каждый раз принося на себе чужой знакомый запах. Морбан принюхивался каждый раз, невольно вбирая воздух. Стоило чуткому носу учуять знакомый парфюм лаванды, как новая порция смазки начинала течь по бёдрам, пачкая простынь.       — Отец, зачем ты себя мучаешь? И меня заодно. Думаешь, мне нравится видеть тебя таким, зная, что если не поспешить, ты умрёшь!       Морбан зажмурился и уткнулся в подушку, приглушая запах лаванды. Хвост нервно дрожал, бился о постель.       — Нет.       — Если мы не найдём другого выхода, то, так и знай, я приведу сюда проститутку. Если ты так не хочешь того человека!       Это был их последний разговор, больше Морбан не видел Хана в этой комнате. Он не боялся того, знал, что слова станут действиями. Знал, что сын так не поступит. Но нотки сомнения проскальзывали каждый раз, когда кто-то ходил за дверью.       Спустя долгое время Морбану удалось заснуть, тревожно прижимая уши. Было горячо и холодно, хотелось пить и чтобы почесали за ушком. Шайдан фыркнул от этих мыслей и тут же блаженно застонал, почувствовав на голове тёплую руку, которая нежно мяла ушко, почёсывая. Заурчав, он уткнулся во что-то вкусно пахнущее и обвил что-то большое и горячее хвостом.       Приоткрыв глаза, Морбан увидел в постели Фредерика, на котором он удобно устроился. Человек, откинувшись на стену, массировал калианцу голову и медленно водил по спине. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Ландау опустил глаза на тяжело дышащего адмирала.       — Спи, скоро всё закончится, — тихо прошептал уман, укладывая голову с торчащими ушками себе на живот. Морбан оцепенел и хотел уйти, но сил не было. Спросить, что имел в виду человек, он не успел, отключился, убаюкавшись теплом чужого тела.       Разбудили его настойчивые руки, и не успел он продрать глаза, как в глотку ему что-то впихнули. Закашляв, калианец укусил пальцы у себя во рту и замер, увидев над собой взволнованное лицо Ландау. Раскинувшись под уманом, Морбан только сейчас понял, что непристойно прижался к мужчине всем телом, обвив его ногами и пачкая в своей смазке.       Сглотнув, адмирал опустил глаза на лежащую на его бедре руку, понял, что больше нет дикого желания. Ничего не было. То есть было, как и всегда. Растерянно поёрзал, ожидая каких-либо спазмов, но всё было спокойно.       — У вас всё хорошо? Сработало? — взволнованно выглянул из-за двери Хан, держа в руках шприц.       — М, вроде бы… — убрав руку с чужого бедра, человек медленно расцепил чужие ноги у себя на талии и встал с постели. Морбан, застеснявшись, быстро укутался в одеяло и растерянно наблюдал за уходящим человеком. Что-то внутри говорило, что это неправильно. Хотелось, чтобы его снова погладили и пообнимали! Сущность внутри бунтовала и требовала человека обратно. Из глотки вырвалось жалкое скуление. И, не дав уйти уману дальше, он, выпутавшись из одеял, кинулся следом, но с грохотом упал на пол.       — Ох, ты в порядке?! — распереживался Ландау, поднимая запутавшегося в постельном белье пришельца. Стоило ему уложить адмирала на постель, как его заграбастали и опрокинули рядом с собой. Морбан удовлетворённо заурчал и, уложившись сверху, уткнулся носом в тёплую шею.       — Хан, — прохрипел Фредерик, не зная, как действовать в такой ситуации.       Младший калианец растерянно возвышался над парочкой, но тут же отскочил, стоило Морбану грозно зарычать и охватить всеми конечностями человека.       — Видимо, препарат только начал действовать, скоро его попустит, и вы сможете уйти. Полежите пока с ним.       Фредерик нерешительно обнял мурлыкающую «колючку», притянул его поближе. Калианец был не против.       Полностью пришёл в сознание Морбан только ближе к вечеру, и, очнувшись, чувствовал себя как перемолотый кофе — никак. Тело было будто набито свинцом, а во рту неприятно чесалось.       Перед носом появилась бутылка с водой, которую он тут же осушил. Почувствовав, что по ногам как-то неприятно дует, опустил глаза и растерялся. Штанов не было, как и нижнего белья. От постыдного закрывала лишь длинная, доводящая до колен белая рубашка. Вспыхнув, калианец натянул одеяло чуть ли не до лица, скрывая бледные ноги.       Зло посмотрев на лежащего рядом умана, он прикинул, сколько тот успел увидеть и рассмотреть. Только вот человек смотрел куда угодно, но только не на адмирала. Это больно било по Морбану, он ведь помнил, с каким восхищением когда-то рассматривал его уман. И целовал. Расстроенно отвернувшись, калианец поджал губы и неуверенно скосил взгляд в бок, где сидел Фредерик. Неужели даже попыток не будет? Кончик хвоста игриво коснулся чужой ноги. Морбан затаил дыхание, заметив, как человек потянул руку к пушистому блестящему хвосту, но разочарованно прижал уши, когда уман в миллиметре от пушистой конечности отдернул руку.       — Вы себя хорошо чувствуете? Больше нет… жара? — подал голос Фредерик, поворачивая голову.       — Всё отлично, — раздражённо ответил Морбан, злясь непонятно из-за чего.       — Это хорошо, тогда я пойду. Я сообщу вашему сыну, чтобы он пришёл.       Стояло этим словам прозвучать, как адмирал непонимающе вскинулся, сжимая в руках одеяло.       — И ты просто уйдёшь? — нотки обиды не удалось скрыть.       — Я могу остаться, если вам плохо, — непонимающе сказал Ландау, всматриваясь в покрасневшее лицо напротив.       — Нет, со мной всё хорошо… Проваливай! — рыкнул он на человека и отвернулся к стенке. Будет он ещё уговаривать, больно надо! Пускай катится…       Дверь тихонько закрылась, а Морбан всё так же непонимающе смотрел в стену, пытаясь осознать, что творится с его телом.