Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Звук выстрела прокатился эхом, но для Фредерика это прозвучало будто вдали. Корзина выпала из рук, и красные яблоки рассыпались по земле. Человек медленно опустил глаза на расползающееся красное пятно у себя на груди и резко вынул кольт из кобуры, не глядя пальнув в сторону. Неизвестный, будто подкошенный, упал с простреленной головой.       Морбан вскрикнул, и в наступившей тишине послышались звуки сирены. Он наблюдал, как уман становился бледнее, а бежевое пальто всё больше пачкалось в крови. Будто в замедленной съёмке, он протянул руку и поймал падающего Ландау, прижимая к себе.       — Фредерик! — его крик, наверное, слышали на другом конце площади. В панике осматриваясь по сторонам, он не смог увидеть никого, кого можно бы позвать на помощь. Было безлюдно. Он судорожно пытался остановить кровь снятым в панике кителем, но она просачивалась сквозь его плотно сжатые пальцы и ткань.       Ландау сплюнул сгусток крови, слабо хрипел. Его лицо исказилось гримасой нечеловеческой боли.       — Нет, — Морбан не мог поверить в то, что ещё секунду назад Фредерик улыбался ему, а теперь задыхался, лёжа на коленях, — ты не можешь…       — Перестань, — человек дотронулся холодными пальцами до его руки, которая нажимала на рану. Рана кровоточила, лишала жизни. — Посмотри на меня, прошу.       — Кровь. Её так много… — Морбан даже не заметил, как начал плакать. — Ничего не помогает…       — Морбан, — Ландау попытался улыбнуться, но вышло лишь измученно приподнять уголок губ. — Я люблю…       Человек замолчал так неожиданно, что Шайдан застыл, ожидая, когда он закончит фразу. Но этого так и не произошло. Он дотронулся до прохладной щеки, не веря, что это случилось.       — Фредерик? — горячая слеза упала на прохладную щеку. Адмирал нежно погладил умана по волосам. — Ты слышишь меня?       Но ответа он так и не получил.

══════════════════════════

      Заламывая перепачканные в крови пальцы, Морбан не отрывал взгляда от закрытой двери, возле которой сидел на полу, схватившись за голову, Эрик. Хан держал возлюбленного за плечо и что-то утешающе шептал на ухо.       Три часа назад Ландау увезли на каталке на операционный стол. Перед глазами стояло бледное лицо с кровью в уголке губ. У адмирала дрожали руки, и ему было тяжело дышать, будто это его подстрелили.       Подорвавшись с холодного пола, Эрик схватил за руку вышедшего из операционной мужчину.       — Ну что?       — Дела плохи, Коллинз. Врать не буду. Было внутреннее кровотечение, которое мы смогли устранить, но вот пуля…       — Что с ним?!       — Если простыми словами, то пуля находится близко к лёгкому, и вытащить её не то что сложно — почти невозможно без летального исхода.       — Он… — Эрик прикрыл лицо рукой.       — Сейчас мы делаем всё, что в наших силах, — утешил врач. — Сейчас над спасением вашего дяди трудится не один врач, я за них ручаюсь. Если они не смогут, то кто-то другой здесь будет бессилен. Идите поспите, я вам сразу сообщу, как только мы закончим.       — Я…я подожду здесь, — сказал Эрик, отворачивая лицо.       — Нет. Ты пойдёшь спать, — надавил Хан, разворачивая человека лицом к себе. — Нам всем тяжело. Но ты не поможешь ему тем, что свалишься возле операционной в обморок.       — Бао, — устало прошептал Коллинз.       — Живо! — строго произнес капитан, смотря при этом с плескающейся на дне глаз нежностью и болью.       — Будь по-твоему.       Морбан остался один, прислонившись спиной к стене. Была уже глубокая ночь, но он сидел, словно верный пес, и ждал. Чего только… Руки сами собой сложились в молитвенном жесте, и, словно резко лишившись последних сил, он уронил на них голову. Мыслей не было, была лишь боль. Именно сейчас хотелось, чтобы рядом сидел проклятый уман и болтал. Пусть говорит о чём угодно, но чтобы заполнить эту тишину. Руки до сих пор были в чужой крови, но сил отмыть их не нашлось. Он чувствовал, что, если отойдёт от двери палаты…       От мыслей мгновенно бросило в холодный пот.       Час. Другой. Красная лампочка над дверью потухла — всё закончилось. Через некоторое время из операционной вышел врач. По его выражению лица всё сразу стало понятно. Он сначала не заметил стоявшего напротив мужчину в форме, но, сняв маску, увидел, как бледный адмирал поднимается с пола.       — Ох, вы ещё здесь, — устало произнёс врач, закусывая губу.       — Что с ним?! — с отчаянием в голосе спросил Морбан.       — Мне очень жаль, — всего три слова, способные перевернуть мир с ног на голову. Мир пошатнулся, и Морбану показалось, что земля уходит из-под ног. Врач заметил, как мужчина напротив начал оседать на пол, поддержал и, тяжело посмотрев, прошептал. — Он жив. Пока. Но в очень тяжёлом состоянии. Он впал в кому и навряд ли выйдет из неё. С таким диагнозом, как у него, не живут.       — И что… Ничего нельзя сделать?       — Увы, — врач, словно вспомнив о чём-то, спросил, отпуская адмирала. — Вы же калианец?       — Да, — эхом ответил Шайдан, не отрывая взгляда от двери палаты.       — Ваша кровь универсальна. Вы можете помочь вашему супругу, он потерял много крови и нуждается в переливании.       Морбан моргнул и невесело усмехнулся. Супруг. Если бы… Уже вряд ли… Но калианец кивнул и, следуя за врачом, оказался возле белой постели и пищащего аппарата, который поддерживал жизнь человека. Сам Фредерик с безмятежной улыбкой на губах и с кислородной маской на лице был обвешан проводами. Кожа его казалась настолько бледной, словно в теле не осталось больше жизни.       — Садитесь вот сюда, — врач делал всё быстро и отточено. Морбан наблюдал, как кровь медленно, но верно движется по прозрачной трубке к человеческой руке. Он прикрыл глаза и задышал носом, пытаясь прогнать непрошеные слёзы и комок в горле. — Вы же знали, что ваш супруг болен. У него была онкология, — врач протирал какие-то склянки. — Тяжело, наверное, жить с такой болью.       — Я… я знал, что он болен, но не знал чем, — тяжело ответил пришелец, отворачивая лицо от Фредерика. На секунду ему показалось, что уман открыл глаза.       — Он болел Серой Смертью, генетически модифицированным рекомбинантным вирусом, мутировавшим от рака. Но «СС» более страшен, нежели рак. В начале ты живешь обычной жизнью, изредка жалуясь на головную боль и частые кровотечения из носа. Потом ты перестаешь высыпаться, сколько бы ты ни спал, ты не ощущаешь бодрости. Потом тебя начинает тошнить от мяса, и, чтобы организм его не отвергал, приходится пить таблетки. Следом проблемы с сердцем и лёгкими. И с памятью — из-за опухоли. Немногим повезло сохранить трезвость ума до самого конца. Лекарство от рака человечество нашло, но, вылечив одно, придёт другое. Более страшное. Такова природа. Чудная всё же она…       — А какие еще симптомы?       — Высокая температура, кашель с кровью и неконтролируемая дрожь в конечностях. Перечислять можно долго, но скажу одно: ваш супруг сильный человек, раз боролся так долго. Многие опускают руки уже через месяц. А он, судя по своей медицинской карте, борется уже четыре года.       — Да… Сильный, — врач никак не стал комментировать загробный тон мужчины, лишь вытащил иглу из чужой руки и приложил ватку. — Сколько вы его продержите под…       — ИВЛ. Аппарат искусственной вентиляции лёгких придётся отключить через четыре недели. После либо его в срочном порядке переводят в больницу на Землю, если готовы ждать пробуждения, либо полное отключение аппаратов.       — У него нет никаких шансов, верно? — врач задумчиво посмотрел на едва дышащего пациента и кивнул. Морбан поджал уши и закрыл лицо ладонью.       — Его организм слаб, если бы не его болезнь, он бы уже открыл глаза. Всё, что у вас остается, так это надежда на лучшее.       — Спасибо вам, — врач кивнул и вышел из палаты, убавляя освещение на минимум. Адмирал поднялся со стула и, подойдя к постели, опустился возле неё на колени. Бледный человек лежал неподвижно, в такой слабости, что едва можно было заметить, как он дышит. Холодные руки тронули горячие пальцы адмирала, сжали и опалили дыханием. Но руки не стали теплее. Жальче и выглядеть не могло. Он столько хотел сейчас сказать, но некому уже говорить, да и кто услышит. Было горько от непролитых слёз.       «Кто бы мог подумать, что мне будет тебя не хватать. Ты, если бы услышал подобное, рассмеялся».       «Столько лет прошло, а единственное, о чём мне пришлось жалеть, — что я не выслушал и не дал даже шанса на прощение. Прости меня, если сможешь».       Морбан опустил чужую руку и поднял взгляд на бледную кожу. Секунда — и он с горькой усмешкой перевел взгляд на свою руку. Он только что коснулся человека, у которого не было перчатки, и… ничего…       — Просыпайся, уман. Кто обещал племяннику, что погуляешь на свадьбе?