Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Он умирал, бушующий огонь во взгляде и душе уже не грел. Жил для родных, никогда не рвался вперед, смотря на всех с лёгкой улыбкой. Жил тихо, а внутри — непотухаемый пожар сердца. Сейчас этого ничего не было, осталась лишь тишина больничной палаты и тихое шипение аппарата. Морбан так и не отошёл, сидел на полу спиной к постели. Голова была запрокинута, а глаза неотрывно смотрели в белый потолок. Эрик заходил один раз, но стоило ему опуститься на стул напротив, как внешне стойкий человек завыл, словно раненый зверь. Морбан видел, как этому мальчишке было больно… Фредерик был для него как родной отец, который вот-вот покинет их.       Коллинз о чём-то шептал и молил вернуться, но ответом оставался писк аппарата и закрытые безмятежные глаза. За ним пришёл Хан с тёмными кругами под глазами. Он осторожно положил руку на дрожащее плечо возлюбленного и притянул к себе, обнимая. Стараясь успокоить и поддержать. Они ушли, а адмирал остался, следя за меняющимся персоналом и временем на настольных часах. От еды он отказался, но пришёл Хан, и пришлось взять себя в руки и заставить затолкать пресную на вкус еду.       День сменялся ночью. И так прошли две недели.       Морбан приходил каждый день, сам не зная для чего. Но здесь ему было спокойно, он ощущал пусть и искусственно сделанное, но умиротворение. Он разговаривал с человеком, Шайдан поймал себя на мысли, что никогда столько не говорил. Но ему становилось легче, хоть это и выглядело странно — говорить с не слышащим тебя человеком. Фредерик так и не открыл глаза. Он не выглядел лучше, но и хуже ему тоже не стало. Стабильно, одним словом.       Эрик приходил к дяде редко, но надолго. Сидел у постели и молчал, думая о своём. Но в последние дни он больше не решался войти. Он чувствовал, что задыхается рядом с Ландау. Коллинз не желал верить, что это конец, поэтому загружал себя работой и тихо верил.       Пришедший врач застал Морбана за методичным перебиранием чужих волос. Застуканный с поличным пришелец покраснел и быстро убрал руку.       — Не нужно смущаться, я и не такое видел, — успокоил его врач, подходя к пациенту. Каждодневный осмотр стал традицией. Проверка пульса, реакция зрачков… Что-то пискнуло, и врач подошёл к какой-то технике и взял в руки длинную бумажку с пульсом. Спокойный до этого врач замер и начал судорожно что-то искать и проверять то на кардиограмме, то на своём планшете со всеми жизненными показателями. — Не может быть!       Адмирал вскинул бровь и в замешательстве смотрел, как мужчина в белом схватил свои бумажки, выбежав из палаты. Неозвученный вопрос так и застыл на губах, стоило глазам наткнуться на шевеление чужих пальцев на белой простыне. Подскочив, он наклонился над лицом человека и, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Фредерик медленно приоткрыл слезящиеся глаза, чтобы так же медленно их закрыть.       — Уман? — не веря спросил калианец, хватая того за рукав. Губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке. Убежавший врач вернулся, приведя за собой еще двух. Они отстранили Морбана и бегали вокруг очнувшегося ото сна человека, проверяя реакцию зрачков после комы.       — Мистер Ландау, вы меня слышите? — спросил главный врач. Фредерик открыл глаза и тихо постучал пальцем по постели. — Замечательно! Вы как себя чувствуете?       — Ужасно хочу есть, — хрипло с отдышкой произнес уман, слабо улыбаясь. — Я не могу пошевелить даже рукой.       — Это нормальное состояние! — уверил врач. Фредерик вздохнул и обвёл помещение взглядом.       — Я посплю… если вы не против…       Морбан, до этого встревоженно смотревший на лежащего Фредерика, расслабился и нервно засмеялся. Печаль, боль, тревоги покидали мысли, принося успокоение. Он медленно подошел к постели и присел в ногах человека, ощущая, как становится легче дышать.       Ощущение того, что всё это сон, не покидало его разум. Боясь, что если он закроет глаза, всё это уйдет, Шайдан, не отрывая взгляда, ожидал следующего пробуждения. Позабыв обо всем, он смотрел только на одно лицо.

══════════════════════════

      Джек несвязно бродил по кораблю с одним наушником в ухе, покачивая головой в такт песне, постукивая рукой по планшету. Настроение у него было настолько замечательное, что никто в целом мире не мог его испортить! Улыбнувшись своим мыслям, он прошёл мимо приоткрытой двери их каюты и резко затормозил, увидев боковым зрением своего котика. Расплывшись в дерзкой улыбке, он начал крадучись надвигаться на стоящего к нему спиной Маара. Но Мур остановился, с недовольством увидев родню его детки, и, оглянувшись назад, прикинул, удастся ли ему убраться незамеченным.       — Джек? — неуверенно спросил Маар, нервно покусывая губы. Человек опустил руки и без особого желания подошёл к жениху. Как бы Джека ни бесил отец детки, он должен попытаться наладить отношения ради Маара. Дилар сидел в его кресле и хмуро смотрел. Сейчас отец был очень похож на сына! Супруга неловко расставляла тарелки на небольшом столе и с тревогой посматривала на мужа. — Ты же не занят? — ох, и неспроста детка задала этот вопрос… Джек сразу понял, что Маар просто не хочет оставаться один на один с роднёй, и он мог его понять. Но человека так раздражала рожа свёкра, что чесались кулаки.       — Я вообще шёл на склад, но это может подождать, — ответил Джек и обошёл жениха, принявшись помогать свекрови расставлять блюда. Женщина смущённо улыбнулась и отодвинулась немного в сторону, давая больше пространства для движения.       Маар выдохнул и подошёл к столу. Джек галантно отодвинул стул и усадил Маара. Тот смутился, но незаметно для родителей сжал человеческую руку в знак признательности. Шели увидела, что её сын счастливо улыбается, и присмотрелась к человеку.       — Присаживайтесь, дальше я сам, — сказал Джек, отодвинул соседний стул и усадил Шели, а та, оробев, опустила глаза и, кивнув, придерживая подол платья, села на край стула. Её глаза неотрывно наблюдали за тем, как возлюбленный сына поставил перед ней полную тарелку с едой и как красиво вышитая ткань медленно опустилась ей на ноги. — Детка, курица или рыба?       — На твой вкус, — человек хмыкнул и поставил перед Мааром грибной суп и очищенную рыбу. Дилар тяжело сел прямо напротив человека и сжал ложку.       Когда все уселись за стол, наступила тишина, лишь звуки ложек и вилок нарушали её. Джек что-то печатал на телефоне, изредка отвлекаясь, чтобы долить напиток Маару и Шели. Женщина медленно ела салат и неотрывно смотрела на пару.       — Что там? — спросил Маар, видя, что возлюбленный так и не приступил к еде, неотрывно что-то печатая на телефоне.       — Да снова Эрик, — устало ответил он. — Альфа и бета смена поредели, и теперь приходится кому-то работать в два раза больше. Конец сезона, много бумажной волокиты в моём отделе.       — Потерпи, осталось совсем чуть-чуть, — утешил его Маар, положив свою руку на чужую.       — Ты бы видел, что в доках происходит. Ещё и старик слинял!       — А это тот, с кем ты постоянно зубы точишь?       — Именно. Было хоть какое-то веселье. Сейчас Каир с дочуркой носится, его тыркать резона мне нет.       Маар покачал головой и откусил кусочек курицы. И тут же вздрогнул, почувствовав на своей ноге тёплую руку. Шикнув на улыбающегося человека, он шлёпнул того по ладони. Шели зарумянилась и отвернула лицо от столь смущающего действия. Дилар прищурился и отложил ложку в сторону.       — Вас ничего не смущает? — Дилар гневно навострил треугольные уши и наклонился вперёд, будто в любой момент готовый ввязаться в драку. Шели поджала губы и с сожалением посмотрела на сына.       — Нет, — просто ответил Джек и с лёгкой пренебрежительностью поднял уголок губ вверх. — А должно? Это не я пришёл к вам в гости, а вы. Так что, старик, не лезь в мой дом со своим уставом!       — Джек, — взмолился Маар, дёргая возлюбленного за рукав формы, но огонь в человеческих глазах не потух.       — Ты мне не нравишься, — сквозь зубы выпалил Дилар.       — Какая жалость, — с явным сарказмом сказал человек.       — Твой внешний вид… — Джек приподнял бровь, Маар прикрыл лицо рукой, а Шели снова поджала красные губы. — Эти омерзительные метки!       — Отец, у землян татуировки имеют другое значение, нежели у нас, — вставил своё слово Маар, забавно краснея.       — Тебе слово не давали! Весь в мать, — рыкнул на сына Дилар.       — Лучше бы вы научились в нужное время открывать рот, а то я удивляюсь, как вы дожили до вашего возраста и не были… Мнх! — Маар отчаянно хлопнул по чужому рту рукой, прерывая тем самым словесный поток жениха. Он на горьком опыте знал, что из этого, хоть и страстного, рта могут вылетать не только горячий шёпот и поцелуи, но и гораздо менее романтичное. Во избежание… Джек сощурился и лизнул ладонь. Пришелец взвизгнул и отдёрнул руку, краснея на несколько тонов. Человек тихо засмеялся.       — Ты! — не выдержал этого непотребства Дилар, резко встал из-за стола и с неподдельной яростью посмотрел сначала на уманского выродка, а затем на сына, который гулко сглотнул и сжал смуглую руку. — Немедленно отойди от этого… кобеля! Я приказываю в последний раз.       — Отец, я сделал свой выбор.       — Если ты сию же секунду не разорвёшь с этим отношения, то ты мне больше не сын! Я предупредил! Выбирай: либо мы с матерью, либо это!       Дилар, тяжело дыша, стоял по ту сторону стола и неотрывно смотрел на Маара. Его губы расплылись в победной улыбке, когда сын встал со стула и подошёл к нему.       — Ты сделал правильное…       Он прервался и в замешательстве смотрел на свою руку, где одиноко лежала семейная подвеска. Маар поджал губы и отошёл обратно к Джеку, который напряжённо наблюдал за происходящим. Шели прикрыла рот ладонью и горестно заплакала.       — Уходи, отец. Матушка, — хрипло прошептал Маар и с болью во взгляде послал утешающую улыбку матери. Шели понимающе кивнула и стёрла с лица слёзы. В душе она как никогда злилась на супруга. Но ничего против сказать не могла, она могла лишь наблюдать за тем, как её семья распадается на части.       Дилар сжал подвеску и резко развернулся на выход, не обращая внимания на взгляд своей супруги, которая схватила мужа за рукав и пыталась вразумить, но он от неё отмахнулся. Как, впрочем, и всегда.       Дверь закрылась. Шели затрясло, и, не медля ни секунды, она подбежала к сыну и крепко обняла. Маар тяжело вздохнул и уткнулся в тёмные волосы матери.       — Ты не сердись на отца, он… он позже поймёт. Он обязательно поймёт тебя и примет твой выбор. Только не держи на него зла, — судорожно шептала женщина, целуя своё дитя то в лоб, то в щёки.       — Мама, не стоит плакать, — пытался успокоить он мать. — Да и ты сама не веришь в то, что говоришь. Отец слишком горд, чтобы признать свои ошибки. Я буду тебе писать, ты тоже пиши…       — Ох, мой бедный шуршик, — Шели покачала головой, но с тяжким сердцем согласилась со словами Маара. Её супруг был упрямым, и слово против его слова всегда заканчивалось трагично. Он не любил, когда идут против него и его слов… Она отошла назад, прекращая объятия. Последняя ласка. И повернулась к человеку, которому Маар отдал своё сердце и душу. Джек уловил чужой взгляд и понимающе кивнул, ведя мысленную беседу. Шели медленно подошла к человеку и, взяв его за руку, лбом прикоснулась к тыльной стороне тёмной руки. Давая тем самым своё благословение. Маар неверяще вздохнул и улыбнулся.       — Береги моего сына, человек, — только и сказала Шели, отпуская мозолистую ладонь. Джек понимающе улыбнулся и дал негласное обещание. Женщина окинула пару в последний раз прощальным взором и ушла с лёгким сердцем. Она была спокойна за сына и за его будущее.       «Этот мальчик не так уж и плох», — подумала Шели, едва улыбаясь.