Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Коран недовольно наблюдал из-за угла, стараясь при этом не выдавать себя. Сандр совсем не изменился, может быть, стал чуть толще, а волосы — длиннее. Человек не отходил от своей семьи и о чём-то непрерывно болтал с особью, которая только недавно перестала чихать и пугать живность вокруг.       Файкар растолок травы и дал выпить их Андрею, чтобы тому было полегче, хотя зуд так и не прошёл полностью, боль лишь притупилась.       Лис же держался рядом с советником и кроме него ни с кем не разговаривал, хотя уже мог. Тот до последнего не хотел брать наушник, но после долгих уговоров согласился. Пышные рыжие хвосты дёргались в воздухе. Риз будто специально пушил хвосты, дабы привлечь чьё-то внимание, но единственный человек, который всё время, словно ребёнок, смотрел на меховое блаженство, сейчас о чём-то разговаривал с белобрысым мужчиной. Кицуне недовольно поджимал уши и тихо ворчал из-за потерянного внимания. Риз не понимал, почему человек перестал на него смотреть и не пытался упросить потрогать пушистые, блестящие на солнце хвосты.       Яков почесал щёку и недовольно посмотрел на Андрея.       — Ты снова взялся за наёмничество?       — Не то чтобы… я вроде как ушёл в отставку, — брюнет тихо фыркнул и отвёл взгляд от мрачного лица брата. — Мне просто жалко стало. Да и эти рынки рабов…       — Я, конечно, всё понимаю, да и не осуждаю. Ты сделал доброе дело, подорвал крупный рынок, да ещё и устранил главную «акулу», но когда-нибудь тебя поймают за хвост, — Яков волновался за брата. Он всегда находил приключения на свою голову, а работа, которую он выбрал, была не из простых, даже опасных. — Как ты и Сашка вообще встретились?       — Я его в порту «Вепрь» встретил, он там закупался, — сказал Андрей и улыбнулся. — Пока я таскался с раваром и покупал ему шмотки, а то его были малость порванные.       Андрей перевёл взор на стоящего неподалёку советника и прищурился. Яков заметил этот лукавый взгляд и приготовился к каверзным вопросам.       — Это твой бойфренд, — Андрей усмехнулся и тут же получил увесистый подзатыльник от брата. — Ай, чего бьёшь! Спросить уже нельзя…       — Иди в баню!       — Сам такой!       Александр наблюдал за их перепалкой и только и делал, что качал головой да закрывал лицо от всей ситуации. Коран сел рядом и, прикусив клыком губы, неуверенно положил перед собой на стол браслет из синих камушков. Человек посмотрел на украшение и недоуменно приподнял бровь. Кайлестес подтолкнул подношение и замер, словно одно неверное движение могло разозлить человека.       — Зачем это? — всё же спросил Александр, робко взяв в руки украшение. Оно было лёгким, и переливающий металл звеньев отдавал теплом.       — Тебе не нравится? — глухо спросил Коран, сжимая пальцами свою одежду.       — Нет. Оно… чудесно, но я не понимаю, — нахмурившись, человек исподлобья взглянул на смущённого пришельца. Коран запылал и покраснел кончиками ушей, взглянул на пронзительные глаза напротив. Он всегда удивлялся такому насыщенному цвету человеческих глаз. — Вы же дарите украшения, только когда хотите чего-то серьёзного.       — Я хочу, чтобы ты вернулся. Ко мне, — с трудом произнёс Коран и настороженно начал наблюдать за дальнейшими действиями Сандра. — Хочу семью. С тобой, — человек тихо вздохнул, словно устал объяснять маленькому ребёнку очевидные вещи.       — Коран, мы уже пытались. И ничего хорошего из этого не вышло.       — Но ты же… — кайлестес словно что-то понял, нахмурился и сквозь зубы выдавил. — Ты уже не любишь меня?       — Не в этом дело, — слабо прошептал человек и кончиками пальцев потрогал камушки на браслете. Коран распушил крылья и воинственно вздёрнул перья возле висков. Александр нахмурился и указал рукой на пришельца. — Я об этом. Ты всегда так поступаешь, если что-то не по-твоему. Рычишь, ломаешь мебель и обвиняешь, — Коран возмущённо приоткрыл рот, но человек пресёк любую попытку заговорить вновь. — Нет. Сейчас ты слушаешь, — пришелец недовольно посмотрел на избранника, но послушно замолчал. — Как ты представляешь наше будущее? Ты же постоянно был мною недоволен. А сейчас что изменилось? Если я вернусь, всё будет как раньше, а этого я не хочу…       — Я сожалею. Прости, — покаялся Коран и несмело взял человека за руку, та дрогнула в чужой хватке, но осталась на месте. — Я обещаю, что… я постараюсь слушаться тебя во всём и не гневаться на тебя. Ты прав, я был незаслуженно зол на тебя, я прошу за это прощения. Но я скучал и ждал, что ты вернёшься… Я люблю тебя, прошу.       Человек неловко отвёл взгляд, а затем нерешительно вновь окинул им Корана, что-то решая внутри себя. Но стоило наткнуться на отчаянный взгляд фиолетовых глаз, как последняя стена с громким треском обрушилась. Вздохнув, человек надел браслет на правую руку и, наклонившись, запечатлел на бледных губах нежный поцелуй. Коран со свистом вобрал воздух и, курлыкая, погладил мягкую щёку избранника. Чёрные крылья бесполезной тряпочкой повисли за спиной, стоило только их коснуться человеческой рукой. Сандр тихо хихикнул над ласковым возлюбленным и подумал, что тот похож на игривого ручного ворона.       Яков выронил кусочек принесённого фрукта из враз ослабевших рук, в то время как Андрей понимающе похлопывал брата по плечу, то ли утешая, то ли ещё что-то. Андрея лично позабавили выражение шока и недоумения на лице Якова.       Файкар слабо улыбнулся и расслабил плечи, стоило двум целующимся возлюбленным вновь обрести друг друга.       — А здесь будет что-то типа обеда? — спросил Андрей, громко откусив круглый плод с семенами.

══════════════════════════

      Ларгон хмуро смотрел на часы и пытался успокоиться и лечь спать. Но он не мог! Его пара неизвестно где и неизвестно с кем! Хотя известно… Жнец тихо рыкнул, дабы не разбудить спящего детёныша в соседней комнате, и ревниво отвернулся к стене. Каир уже несколько дней ошивался со своим другом, совсем перестал уделять время своему законному супругу! Поворчав, турианец закрыл глаза и выдохнул. Человек даже не пытался его соблазнить… тот раз был единственным, и Ларгон не понимал почему. Он ожидал, что человек будет настаивать на уравнении счёта; тот же в тот раз говорил, что хочет в следующий раз взять Ларгона!       Пахло лавандой и выпечкой. Человек любил жечь разные благовония в каюте. Ларгон, конечно, не до конца понимал, зачем изменять состав воздуха, но ничего не говорил. Люди вообще странные существа.       Кровать неожиданно прогнулась под весом чужого тела, и турианец протянул руку под подушку, нащупал клинок. Рука легла на его плечо, и его носа коснулся запах молотого кофе и алкоголя. Выдохнув, Ларгон развернулся и ощутил поцелуй в лоб. Каир улёгся рядом, уткнулся носом в красную шею, крепко обнимая.       Пришелец собственнически ощупал тело рядом с собой и принюхался, выискивая посторонние запахи, но ничего не нашёл, лишь резкий дурман сигарет и одеколона, который уже почти выветрился.       — М, — промычал человек и поднял осоловевшие глаза. Рыжие кудри в беспорядке торчали в разные стороны, будто Каира на высокой мощности просушили феном. — Прости, что так поздно… Я ску-у-учал! — Ларгон тут же расслабился и ласково пригладил всклоченные волосы. — Я тебя та-ак лю-юблю!       И да, человек становился крайне любвеобильным, когда выпивал. Ларгону это даже нравилось.       Каир зафыркал, убрал мешающие длинные красные волосы от чужой шеи и игриво куснул. Пришелец удивлённо охнул и почувствовал настырную руку у себя на ягодице. Но прошла минута, вторая, а человек ничего дальше не предпринял. Жнец раздражённо выдохнул и скосил взгляд на спящее, умиротворённое лицо у себя на плече. Потянувшись за одеялом, он накрыл им человека и, приобняв того за плечо, уснул.       Рядом на тумбочке стоял кактус, который мелко вибрировал, выражая свои эмоции на действия настойчивого граната-цветка. Было странно видеть, как на некогда голом кактусе теперь цветёт жёлтый цветок, а из земли торчит ещё маленький кактус, но какой-то странный — ядовито-красный и без шипов.       Всхрапнув, человек резко открыл глаза и сглотнул вязкую слюну. Приподнявшись, он стёр с подбородка слюни и поморщился, стоило боли прострелить в задней части головы. Опустив ноги на пол, Каир не смог найти мягкие тёплые тапки. Опять они оказались под кроватью. Раздражённый с утра человек недовольно посмотрел на соседнюю часть кровати и тут же расслабился. Ларгон с подушкой на голове тихо посапывал, одеяло скомканно лежало в ногах, прикрывая лишь пятки пришельца.       Сгоняв быстро за едой в столовую, набрав на небольшую семью, Каир, расставив столовые принадлежности, пошёл будить дочку.       Милли, свернувшись калачиком в окружении своих мягких игрушек, мило посапывала. Длинные волосы рассыпались по подушке, а одна из ног торчала из-под одеяла.       — Милли, — девочка недовольно нахмурила носик, укрылась с головой, пытаясь убежать от постороннего шума. — Милая, пора вставать, — откопав красное личико дочки, мужчина нежно поцеловал её в румяную щёчку. Милли приоткрыла глаз и тут же снова зажмурилась, притворяясь дальше. Каир фыркнул и погладил её по голове. — Там стынет твоя любимая манная каша, я взял даже варенье с клубникой.       Милли тут же подскочила и с радостью во взгляде унеслась в сторону небольшой гостиной.       — Умойся сначала, егоза!       Послышался слабый топот маленьких ножек. Недовольное кряхтение, и Ларгон выглянул наружу, щуря глаза. Стоило ему выйти на свет божий, Каир подбежал к супругу и поцеловал в подставленные губы. Жнец потёр лицо и уселся за стол, пододвигая тарелку с белой субстанцией.       — Доброе утро и приятного аппетита, — сказал Каир, стоило Милли усесться за стол. Она всё в той же пижаме, но уже с двумя хвостиками уплетала кашу, болтая ногами. — Не спеши так, а то подавишься, — предостерёг он дочку, но та лишь промычала и облизнула ложку с вареньем.       Ели они в тишине. Каир что-то читал в телефоне, а Ларгон с хрустом зевал и тёр глаза.       — Как прошло? — невзначай спросил Жнец и отпил горячий чай, который не нравился Каиру. Для человека он был слишком горьким.       — М? — занесённая ложка замерла в воздухе, а Милли так и сидела с открытым ртом. — О, ну… посидели, выпили, ничего необычного, — тихо сказал Каир и, закончив кормить из своей тарелки дочь, начал вытирать уголки её губ. Девочка хоть и морщила нос, но терпеливо ждала окончания.       — Папуль, я пойду к тёте Аделии, она обещала мне показать оранжерею!       — Конечно, только… переоденься, — тише закончил Рассел, смотря, как дверь за маленькой девочкой с шипением закрывается.       — И больше ничего? Вы только пили? — недоверчиво уточнил Ларгон, хмурясь. Каир медленно моргнул, не понимая.       — Не только, — пришелец как-то напрягся. — В карты играли, а потом в нарды… а что? — Ларгон попилил его стальным прищуром ещё с минуту, но потом быстро глянул на часы и повёл человека за собой в спальню. Каир споткнулся от того, что его резко выдернули из-за стола, но зародившийся вопрос тут же померк, стоило ему улечься на постель, а сверху на него устремился недовольно смотрящий на него пришелец.       — Я хочу тебя, — стальным голосом сказал Ларгон, скидывая ненужную сейчас одежду со своего партнёра, а следом и с себя. Каир заторможенно приоткрыл рот и тут же застонал, почувствовав настойчивые поглаживания возле шеи и горячий язык у себя внутри. Губы турианца были горячие, словно печка, а от тела исходил жар, будто ещё чуть-чуть, и человек начнёт плавиться. Ларгон неуверенно потёрся ягодицами о твёрдый член партнёра и ощутил неведомую до сегодняшнего дня нервозность. Он был в такой ситуации впервые, и если до этого все было просто и понятно, то сейчас… жнец прикусил клыком губу и медленно провёл пальцами по напряжённому животу человека, который под его лаской дёрнулся, словно от холода.       — Должен ли я… — Ларгон склонил голову вбок и перекинул красные волосы через плечо. Натренированные мышцы напряглись, стоило Каиру пройтись по подбородку ладонью, задевая острые шипы.       — Я обо всём позабочусь, — шепнул человек, переворачивая партнёра на кровать. Ларгон тяжело задышал, словно заинтригованный предстоящей «схваткой», и позволил человеку усесться между разведённых бёдер. Ноги были усыпаны мелкими шрамами, но они были почти незаметны, будто родимые пятна или же ритуальные рисунки.       Горячие пальцы нежно коснулись расщелины, примеряясь, и в горячем масле проникли внутрь. Ларгон стиснул зубы и задержал дыхание. Пальцы чувствовались чужеродно, но не более того.       Человек нахмурился и сосредоточенно растягивал пришельца, боясь лишний раз сделать тому неприятно и больно. Но Ларгон задумчиво смотрел на него и сам дёргал бёдрами, словно не понимая.       Ларгон скрестил свои ноги за чужой спиной и терпеливо ждал. Только чего — сам не понимал. Внизу всё хлюпало и неприятно тянулось, но турианцу и не такое приходилось выдерживать. Если его партнёру это доставит удовольствие, он готов потерпеть, раз уж вышло так, что сам он был чужд от…       — Ах! — удивлённо вскрикнул пришелец, разрывая постельное бельё. Округлив глаза, он сглотнул и посмотрел на замершего человека. Пальцы дрогнули внутри него, но больше он ничего не почувствовал… Каир странно улыбнулся, словно увидел то, что не ожидал узреть, и вновь нажал на что-то внутри него. Ларгон откинул голову и раскрыл рот в беззвучном крике.       Человек кивнул чему-то своему и добавил второй, а следом и третий палец, начал так же тщательно разминать сжимающиеся от вторжения стенки. Пришелец глухо стонал, прикусывая ребро ладони, стараясь издавать как можно меньше звуков. Пальцы на ногах поджимались от удовольствия, а дышать становилось всё труднее, словно не хватало кислорода.       Притянув сосредоточенного человека к себе, Ларгон впился в приоткрытые губы поцелуем, прикасаясь невинной лаской к чувствительной шее, вызывая у Каира табун мурашек по всему телу. Страстно, даже головокружительно сливаясь в жарком поцелуе, они, тяжело дыша, вжимались в друг друга. Красные волосы крепко сжали в кулаке, задирая голову вверх, открывая для поцелуев шею с дёргающимся кадыком.       Ларгон промычал и сжал чужое плечо, развёл ноги ещё шире, ещё непристойнее и прикрыл глаза от обжигающих поцелуев. Хотелось кончить от одних только ласк, но он желал большего.       — Теперь расслабься и постарайся не сжиматься, — Ларгон выдохнул и почувствовал, как что-то тёплое и твёрдое утыкается в него. Он кивнул, давая разрешение на всё… Толчок, и жнец, тихо зашипев, закусил до крови собственную губу. Нервная складка на лбу немного напугала человека.       Каир заметил, что его супругу больно, замер и начал бесконтрольно обцеловывать чужое лицо. Ларгон зажмурил глаза и, дыша через нос, робко похлопал по горячему плечу, успокаивая.       Было больно, но с этим можно жить. Если человек прошёл такое, то и он сможет…       — Прости, нужно было ещё растянуть, — раскаялся Каир, но Ларгон отмахнулся и дёрнул бёдрами, приказывая продолжать. Человек неуверенно положил руку на чужой бок и осторожно двинул бёдрами. Ларгон прикрыл глаза и пытался то ли расслабиться, то ли понять, что в этом находят люди. Поцелуи сыпались на напряжённые плечи, зацеловывая капельки пота с взмокшей шеи и жар — с заостренных ушей.       Человек держал партнёра за согнутые ноги, осторожно совершая отрывистые толчки. Качнув бёдрами, Каир услышал неуверенный стон сквозь сжатые губы. Грудная клетка быстро вздымалась, а держащая ногу рука ощутила прошедшую судорогу. Ларгон вскрикнул, почувствовав, как человек начал безжалостно вторгаться внутрь его тела, вцепившись в бёдра. Короткие, мощные выпады, болезненные, но в то же время мучительно желанные. Горячий рот сосал и игриво покусывал соски, заставляя жнеца бессвязно бормотать и сжимать горячий член внутри себя. Мозолистые цепкие пальцы ухватились за рыжие локоны и до боли в глазах их сжали, стоило человеку попасть точно в простату. Громко вскрикнув, Ларгон, втиснувшись всем телом в человека, сжался и оросил своей спермой напряжённый пресс человека.       Каир, зажмурившись от хватки на плечах и волосах, сильно сжал дрогнувшие ягодицы, уткнулся лбом в горячую грудь и с гортанным стоном кончил, успев выйти из пришельца.       Вздрогнув от тяжести чужого тела, Ларгон облизнул губы и, найдя скомканное на полу одеяло, поднял его и накинул сверху. Каир одобряюще промычал ему в плечо и оставил невесомый поцелуй. Жнец сонно моргнул, удобно устроившись: закинув одну ногу на чужое бедро, а руками приобняв за талию; прикрыл глаза.       — Т’шихул, — Каир приоткрыл один глаз и, улыбнувшись, угукнул, жарко дыша в открытую красную шею, вскоре уснув. Иногда слов просто недостаточно, чтобы выразить все чувства, что переполняют.