Горячие признания

Спустя пару минут я уже лежу распростертый на постели абсолютно голый, а Ганнибал ещё в брюках, хотя его достоинство отчётливо видно. Стараюсь туда не смотреть, но от того как он смотрит на меня, мой вид сначала растерян, но после, мой взгляд темнеет и я вижу и чувствую себя по другому. Я всё же не могу лежать спокойно и тянусь к моему партнеру. Когда он озвучивает свои мысли, я слегка вздрагиваю. От его горячих и бесконечно нежных поцелуев, я готов плавиться. Понимая какую игру он ведёт специально не касаясь моего члена. Я закидываю колено на плечо и полностью открываюсь, показывая себя ему. — Ну раз я божество, значит послужи мне, как следует! *** Ох уж эти глаза, в которых отчётливо читается похоть в перемешку с неистовым вожделением! — И у кого ты научился быть таким дерзким, я же могу и наказать? Подмигнув, я принимаюсь нежно целовать его возбужденный член, вобрав его в себя полностью до самого основания! Спустя пару движений головой, выпускаю его лишь на минуту, чтобы провести языком от начала ствола до розовой пульсирующей головки и собрать языком проступившую смазку. — Какой же ты вкусный! Видеть, как его трясёт подо мной — сплошное удовольствие. Я наращиваю темп, хочу довести его до скулежа, засасывая и оттягивая крайнюю плоть губами, обводя ободок головки, проникая самым кончиком языка в уретру и вылизывая весь его ствол снова и снова. Как только я чувствую что он уже на грани, я резко замедляю темп, постоянно меняя угол наклона и скорость всасывания, чтобы он не смог кончить, а затем и вовсе отстраняюсь, глядя на него сверху вниз и нагло улыбаясь. *** С блядской улыбкой отвечаю: — Поверь, у меня были хорошие учителя, один из них здесь. После, он начинает просто божественно сосать и лизать моё возбуждение. Так хорошо мне не было никогда, а ещё так мучительно сладко. Я раздвигаю ноги шире, поджимаю пальцы ног, то сжимаю ягодицы и толкаюсь вперёд, сжимая его волосы и несчадно и до банального пошло рыча. — О да! Чувствую, как он доводит меня до исступления, что я весь трясусь, а потом он останавливается и как ни в чём не бывало смотрит на меня. — Ты просто дьявол во плоти… Пожалуйста позволь мне кончить… Я еле сдерживаю стон, закусываю губу и прямо смотрю ему в эти наглые и довольные глаза. — Ганнибал! *** — Дьявол говоришь? Ну так за это ты меня и полюбил. Я опускаюсь над его телом, прижимая к постели всем своим весом и одной рукой стягиваю с себя штаны, одновременно лаская его шею. Как только мои штаны были скинуты вместе с бельём, я шепчу ему на ухо: — Кончишь, обязательно кончишь, но не сейчас, я планирую растянуть удовольствие! Я нежно провожу языком ему по ключице и добавляю: — А ещё я планирую растянуть тебя! Ехидно улыбнувшись, я подношу пальцы к его губам и он, глядя на меня так смущённо, всё же понимает, что нужно делать и вбирает их в себя, начиная посасывать. В этот момент я плюю на свою ладонь и беру в руку сразу оба наших члена, водя рукой вверх-вниз и размазывая вязкую слюну, я принимаюсь дрочить нам очень медленно, чтобы мой малыш не кончил раньше времени, а тем временем мои пальцы всё ещё у него во рту. — Какой ты умничка, хороший мальчик. — шепчу я от удовольствия, глядя на эту картину. *** — Да, конечно, дорогой, именно за это я тебя и полюбил. За твоё дьявольское обаяние, а также чертовскую красоту и… Я не успеваю продолжить, как Ганнибал выбивает из меня ещё один сладкий стон-выдох, когда ложиться сверху. Наконец то он снял свои брюки. Опять он шепчет свои обещания и лишь больше меня этим дразнит, конечно же в этом его замысел. Услышав про растяжку, весь напрягаюсь, хотя он и отвлекает меня поцелуями. В мозгу проскальзывает шальная мысль может надо было самому об этом позаботиться. Но она тут же улетает и глядя в эти медовые глаза, полностью растворяюсь в доверии. — Поверь, я весь в предвкушении. Неожиданно для меня, его пальцы появляются возле моего рта и я опустив глаза, начинаю их сосать и это высшее блаженство для меня. Это было для меня открытием, с каким же наслаждением и удовольствием я занялся этим делом, будто ничего вкуснее у меня во рту раньше не было. Тут же Ганнибал сжимает наши орудия вместе и я чувствую его и это буквально сносит мне голову. Мне остаётся только шумно дышать носом и причмокивать, играя с его пальцами языком. Киваю принимая и соглашаясь с его словами тихо постанывая. *** Он так бережно их сосёт… Глядя на него я бы никогда не подумал, что он может быть настолько раскованным и податливым, когда сходит с ума от возбуждения. Он так сладко причмокивает, посасывая мои пальцы, что я еле сдерживаюсь, чтобы не заменить их на свой член. Вынув свои пальцы, уже достаточно смоченные слюной, я принялся аккуратно потирать по тугому колечку мышц, слегка надавливая, но не проскальзывая вовнутрь, просто растирая слюну. Я вижу как он напряжён, как ему страшно и пытаюсь слегка успокоить: — Пожалуйста, просто расслабься, доверься мне, не думай, просто закрой глаза. Я чувствую что моя просьба немного помогла, но он всё ещё напуган, пытаюсь отвлечь его поцелуями, играя языком с его соском, параллельно продолжая тереться о сжатое колечко, и надавив чуть сильнее, всё же проскальзываю на одну фалангу. Чувствую, как Уилл содрогнулся всем телом. — Тише, хороший мой, тише… *** Когда он убрал пальцы и направил их вниз, я словил лёгкую панику. Я конечно же доверяюсь Ганнибалу, ведь он так заботлив и так нежно утешает меня. Я послушно закрываю глаза и перед закрытыми веками красные круги, стараюсь просто дышать и ни о чём не думать. Когда он вошёл на пару сантиметров, я понял, что очень сильно сжимаю его и никак не могу расслабиться. Чуть слышно шепчу: — Ганнибал, где мой литр охлаждающей смазки или ты за натуральный подход? Мне было важно знать к чему морально готовиться. Я заёрзал ногами по простыням и старался успокоиться. *** — Мой нетерпеливый мальчик, я знаю, что у тебя не было подобной близости, поэтому без смазки мы не обойдёмся, но сначала, я хочу почувствовать каждое твоё подрагивание. Да, я понимал, что смазка конечно понадобится и она лежит на готове, но тем не менее, я не смог отказать себе в удовольствии попитаться его страхом. Я знаю, что не сделаю особо больно и уж тем более ничего не поврежу, ведь Уилл щедро намочил пальцы слюной, но от его осознания, что мы не используем смазку, его пробирает дрожь, а я этим просто наслаждаюсь. Не выдерживаю и заявляю ему об этом: — Твой страх мне просто сносит крышу… Я готов питаться им вечно. Закончив фразу, я проскальзываю указательным пальцем в его сладкий плен на полную длину, а вместе с этим, прикусываю бедро, чтобы отвлечь от дискомфорта и только затем начинаю плавно водить внутри. — Какой же ты узкий… Мммм… Я довольно рычу. *** Хоть Ганнибал и говорил успокаивающие вещи, но они на меня не очень работали. Я конечно максимально глубоко и медленно дышал, что помогало расслабиться. Всё же, я открываю глаза и часто моргаю. А он ещё и говорит, что рад такому моему состоянию. Я же пытаюсь понять, что именно я боюсь, и наверное, это скорее всего больше от неизвестности. — Ганнибал, ты засранец! Я тут напрягаюсь, а ты говоришь, что рад стараться, чтобы меня ещё больше пугать. Говорю всё это чуть шуточным тоном, но каждый из нас знает, что в каждой шутке есть доля шутки, а всё остальное — правда. Я задыхаюсь и ловлю ртом воздух, когда он вводит палец целиком. Я старался это скрывать, но волна смущения и стыда накрывает меня с головой и я краснею. Это совсем новые для меня ощущения в очень интимном и интересном месте. И я даже для себя не могу решить, как к этому надо относиться. Максимально сжимаю булки, а он там ещё и шурудит. Укус отвлекает, но ненадолго. Зажмурившись, еле могу выговорить: — Не шевели им. Это странно. *** Он скулит… Зажимается… Ммм, как же в нём тесно! Как же сладок его запах, когда он боится… Слышу его шуточные тон. — М, малыш, у тебя остались силы иронизировать?! Ничего, скоро ты вообще говорить не сможешь! Я подмигиваю и прикусываю нежную кожу за его ушком! Как же сладко! После того, как я подтолкнул в него палец до самого основания, заметил, как он плотно сжался своим колечком вокруг него, вспыхнул краской стыда и жалобно попросил им не шевелить, видимо сгорая от смущения. — Уилл, это необходимо. Во-первых я должен тебя растянуть, во-вторых ты будешь умолять шевелить им, как только почувствуешь нажатие, на свою волшебную кнопочку, тогда ты не только просить, а даже умолять будешь продолжить. Я целую его шею, спускаясь к груди, несколько раз облизываю сосок и сгибаю палец несколько раз, поворачивая его внутри, пытаясь нащупать уплотнение… *** Ганнибал лишь умиляется моим слабым попыткам отшутиться и сладко кусает за шею. — Хммппппр… Только и получается, что издавать нечленораздельные звуки, но он продолжает меня убеждать. От его слов я сначала лишь ухмыляюсь, считая, что по сравнению с этим дискомфортом, его слова звучат преувеличенно, но потом, он шевелит шаловливым пальчиком и я чуть вздрагиваю и замираю. Ощущение непривычное, но сильное и приятное. Такое, что я распахиваю глаза и удивлённо уставляюсь на Ганнибала: — Сделай так ещё раз, вот там. Теперь, я уже чуть расслабляюсь и немного двигаюсь. В моих глазах зарождается азарт. *** Заметив, как мой Уилл вздрогнул подо мной, я понял, что нашёл его чувствительную точку. Улыбнувшись, со стороны, наверно, как довольный кот, я начал надавливать на неё пальцем снова и снова, то вынимая, то вгоняя в него вновь, до самого основания! Как же я давно об этом мечтал, как же долго представлял себе его обессиленным, изнемождённым, затраханным мной. Как он красив в своём блаженстве! Но видимо моему мальчику так стыдно, что он пытается заглушить свои стоны, безбожно краснея и закусывая в кровь нижнюю губу. Нет, так дело не пойдёт. Со всей силы шлёпаю его по заднице и срываю с его губ крик, вместе с этим проходясь по его простате, вгоняя второй палец на полную глубину! Вот, слышать его крики это уже, по-настоящему, срывает мне голову и движение моих пальцев становятся грубее и жёстче, задевая желанное уплотнение. Я наклоняюсь и рычу ему в ухо: — Как же ты сладко кричишь! Нравится, когда тебя трахают?! Его скулёж сводит с ума, я кусаю его за плечо и провожу языком по ключице. *** Улыбка на лице Ганнибала была такая, словно он нашел клад, я сначала не понял, но когда он зашевелил пальцем активнее, ещё как понял. Пришлось сначала хвататься за его плечи и простыни, и пытаться сдерживать себя, чтобы не кричать от наслаждения в голос. Но вскоре, это стало невозможно, особенно когда он добавил ещё один палец. Его шустрые пальцы двигаются чуть грубее, но это уже почти не больно и очень приятно. Я хватаю ртом воздух и рвано отвечаю, жмурясь от стыда. — Да, Ганнибал, мне это нравится… Ох… Я уже больше могу расслабиться и чуть выгибаюсь в пояснице. Щеки пунцовые. — Черт, что ты со мной творишь? Прошу продолжай! *** То, каким Уилл выглядит сейчас, это ни что иное, как божество. Эти розовые щёки, стыдливый взгляд, страх и вместе с тем полное подчинение, всё это так прекрасно… — Конечно я продолжу, Уилл, не сомневайся, я ведь толком даже не начал, но уверяю, очень скоро ты не сможешь утаить от меня ни один свой жалкий всхлип. Кусаю его за шею, жадно вылизывая чувствительное место за ушком и начинаю раздвигать в нём пальцы, подготавливая к тому, чтобы принять меня полностью. Я развожу их ножничками, скрещиваю, проворачиваю, при этом грубо и властно трахая его податливое тело, проезжаясь по его простате и с силой надавливая на неё. Он выгибается, от чего проникновение получается ещё грубее, ещё глубже. Я просто насаживаю его на пальцы, заставляя скулить всё громче и громче! В очередной раз, развёл пальцы максимально широко друг от друга, почти на сухую и это чувствуется, ведь вместо смазки я использовал только слюну, и Уилл замирает и вскрикивает, понимая по моему довольному рыку, как меня это завело. *** Ганнибал продолжает трахать меня пальцами и от этого и его довольного рычания, мой член ноет ещё больше и сильнее, кажется, что он притронется к нему и я буду уже готов излиться. Хочется притронуться к себе. Непроизвольно я тяну руку вниз, но замираю и умоляющим взглядом смотрю на моего мужчину. Волосы совсем сбились и упрямая челка падает на глаза. — Я хочу чтобы мы слились, хочу почувствовать твой член во мне. Не пойму, как ты ещё сдерживаешься. Мои глаза темнеют, и кажется, я уже давно на той стороне, что темна как ночь. Сердце ухает, взгляд наглый и решительный, на губах вырисовывается ухмылка. На секунду замираю, пытаясь понять что со мной. *** — За мою выдержку не беспокойся, малыш и не смей себя касаться, а то сделаю больно! Я кусаю его, наверное, раза 3 подряд, спускаясь дорожкой от шеи до его плеча и пальцами свободной руки, с силой сжимаю его подбородок и притягиваю в поцелуй. Он так сладко извивается! Я и сам понимаю, что на грани. — Ты видел меня, Уилл, как думаешь сколько пальцев в тебе должно быть, чтобы тебя подготовить? Я спрашиваю его об этом настолько самодовольно, на сколько смог, как же хочется увидеть его страх! Кровь после нашего поцелуя так дурманит, что я готов поклясться, что это самый дурманящий наркотик, который существует в природе. Мой личный сорт, тот, с которого я уже не слезу. *** От его предупреждения, мою якобы наглость, как рукой смахивает и начинает сосать под ложечкой. Я кусаю истерзанную губу и внутреннюю сторону щеки. Ещё больше отрезвляют и его укусы, от которых мурашки бегут по позвоночнику вниз до самого копчика. Потом слишком сладкий и дурманящий поцелуй от которого и впрямь голова кругом. После он задаёт такой нескромный и самоуверенный вопрос, что я украдкой смотрю вниз, после перевожу взгляд на свою ладонь, пытаясь прикинуть сколько это будет в моих пальцах или скорее сложенная лодочкой ладнь, которую я как догадливый и старательный ребенок показываю ему: — Вот столько! *** — Правильный ответ, мой мальчик, а значит, я пока не могу в тебя войти без вреда для тебя, но всё же, могу продолжать тебя трахать! Без предупреждения, я вгоняю в него третий палец, который не был даже смочен слюной! Он вскрикнул, мммм, и наконец я увидел страх. Думаю надо подкрепить это состояние. — Тише, тише, это даже не полный я, и не так глубоко, как хотелось бы! Вот! Паника и болезненное наслаждение смешиваются на его лице и вздрогнув, он замирает, боясь пошевелиться. Я успокаивающе, опускаю руку ему на член и провожу пару раз в такт движениям своих пальцев! — Любимый, меня так дурманит твой адреналин, ты так сильно боишься? Я специально подначиваю его, чтобы ни одна эмоция не осталась скрыта от моих глаз! Я двигаю пальцами в его тесноте достаточно медленно, плавно, разводя их в стороны, задевая простату и срывая с его губ громкие всхлипы. *** Мой ответ верный, но его третий палец слишком ощутим. Мой взгляд в панике скользит куда-то в сторону тумбочки, где якобы должен быть тюбик или баночка спасительная баночка с лубрикантом. Я не могу найти её взглядом. Я чуть вздрагиваю и жмусь к нему сильнее. Когда он касается меня, становиться ещё слаще и ещё мучительнее, если бы не было пальцев внутри я бы решился толкнуться в руку, а так остаётся жалобно скулить. — А ты хочешь чтобы я тебя боялся? Просто когда ты делаешь что-то резкое я опасаюсь… Но мне это нравится. Я словно кролик, смотрящий в глаза удава, смотрю ему прямо в душу через эти медовые озёра. *** Я вижу, что после того, как я ввёл третий палец, Уилл уже занервничал и я не смог скрыть улыбку. — Нет, я не хочу, чтобы ты меня боялся, Уильям, но когда ты боишься, твой запах становится куда более дурманящим из-за ноток адреналина, что безусловно, добавляет пикантности в моё «любимое блюдо»! Я прикусываю его губу и целую, так страстно, насколько могу! Левой рукой я снова накрываю его член и начинаю работать ей вверх-вниз в такт движениям пальцев. Затем, сплюнув на свою правую ладонь, не вынимая пальцев из Уилла, я ускоряю их движение в сладком и узком плену на максимум и это удаётся не с таким большим трудом, ведь слюна всё-таки облегчила эту задачу, ну и ощущения моего мальчика заодно. Раз за разом, при каждой фрикции, я специально надавливал на его простату, срывая потрясающие звуки. Он кричит! Как же опьяняюще-сладко он это делает! Я понимаю, что ещё пару толчков и он кончит. Но я был бы не я, если б позволил ему сдаться, причём так быстро! Поэтому я пережимаю своей рукой основания члена, прекращая его ласки и добавляю 4 палец, резко и на полную глубину. Я чувствую как он дрожит… Его затрясло от острых ощущений, от страха, от сорвавшегося оргазма, от возбуждения, от чувства полной беспомощности… Это прекрасно. — Не так быстро, мой мальчик, мы только начали! Проговариваю я полурыком в самое ухо, проводя по нему языком. *** В моей голове выстраивалась схема «я его любимое блюдо», «а адреналин, как приправа к этому блюду». — Мой папочка, ты такой извращенец. Отвечаю на поцелуй, задыхаясь от нехватки воздуха. Он продолжает меня трахать пальцами и я чувствую сладкое напряжение во всем теле. И он так мастерски надрачивает мой член, наверное даже лучше меня, будто всю жизнь только этим и занимался. Мне так хорошо и кажется, я вот-вот кончу. Отзываюсь звуком, что он выбивает из меня, на каждое его движение. Я чувствую, как мой проход и впрямь растягивается, ведь уже не так больно. И всё это дурманит голову. Но тут, он внезапно пережимает член, чтобы не позволить мне кончить, и добавляет ещё один палец, что вызывает у меня кучу смешанных эмоций, от досады и чуть ли не до паники. Я закусываю губу обиженно и зло, но скорее, это выглядит по щенячьи, но все же, смотрю на Ганнибала. — Ты садист! Меня всего трясет, я зажмуриваюсь и чуть сжимаю анус, чтобы почувствовать его пальцы, чуть дергаюсь. *** — Если ты думаешь, что я извращенец после нескольких невинных шалостей, то что ты скажешь, когда начнётся кульминация всего происходящего? Я жадно целую его ушко и слышу его жалобный всхлип от несостоявшегося оргазма, а затем ощущаю, как он сжал себя вокруг моих пальцев, что снесло мою выдержку окончательно! — Ты знал, что я садист, ещё с первого нашего неофициального «знакомства», когда ты без приглашения вошёл в мою голову, чтобы увидеть замысел. А какой замысел ты видишь сейчас, Уилл, ты же не думаешь, что я ограничусь просто сексом? Мммм, очередная доза адреналина в его запах и мелкая дрожь… Он запрокинул голову, закрыл глаза, и видимо, задумался о предстоящем, но мне этого было мало. — А ну-ка смотри мне в глаза, когда я трахаю тебя и не смей отводить их, пока я не разрешу! Я ловлю его взгляд, такой затуманенный, растерянный, стыдливый, предвкушающий, что внутри бушует волна удовольствия! Я ускоряю движения рукой, трахая его четырьмя пальцами, проворачивая по кругу, надавливая на простату с каждым новым толчком. *** — Если это были невинные шалости, боюсь предположить, что будет дальше. Конечно я чуть лукавлю и мне любопытно, но всё же, у меня многое сегодня впервые, что раньше я мог только представлять в моём слишком буйном воображени, да и то, отстранённо от себя. Обвожу языком по опухшим губам. Он задаёт вопрос и мой воспалённый мозг тут же пытается решить эту задачу. Тихо выдвигаю предположение, чуть охрипшим от стонов и криков голосом. — Уверен, что это больше, чем просто секс… Что ему надо? Подчинение? Власть надо мной? Я теряюсь в мыслях, да и мозги не сильно то варят после такого. Резко поступает приказ смотреть в глаза. И я тут же делаю это, даже сам удивляясь своей покорности. Я смотрю на него, цепляюсь за него и тянусь, чтобы поцеловать. — Я обожаю тебя. *** Хм, судя по его взгляду, мой мальчик всё правильно понял. — Я вижу о чём ты думаешь и в очередной раз могу похвалить, что ты потрясающей в своей эмпатии, Уилл. Я не сомневался в том, что ты знаешь, что мне нужно. Я трахаю его пальцами всё грубее и грубее, растягивая для себя столь заманчивую и манящую тесноту. Но вскоре, я снова хочу слышать его крики, а не просто стоны, хочу слушать его жалобный скулёж, поэтому решаю, что пора бы усилить его ощущения. Я со всей силы надавливаю на низ его живота левой рукой, а пальцами правой руки надавливаю на его простату с другой стороны, максимально глубоко вогнав пальцы в его проход до самых костяшек, зажимая его чувствительный комочек в капкан с двух сторон. — Ох уж эти крики, как же сладко ты скулишь! Ощущать его дрожь, прижимая его собой к кровати, это незабываемое наслаждение! Я наклоняюсь, вдыхаю его терпкий аромат и наслаждаюсь его звуками, звучащими, как лучшая на свете музыка… *** Я чувствую как он доволен мной и моей эмпатией, но это его раззадоривает ещё больше, что уже правда меня пугает. После, он делает такое, о чём я даже не слышал, от этого мне остаётся только кричать и скулить и мычать и хныкать. Его напор меня пугает и я пытаюсь чуть отползти хотя учитывая наши комплекции и положение, сейчас это невозможно. — Милый мой, прошу будь помягче. Я не могу больше… *** — Ну тебе же не больно, ты просто боишься. Расслабься. Я замедляю движения пальцев, мягко лаская живот и целую его шею, успокаиваю. Шепчу ему на ухо то, что чувствую: — Я люблю тебя, мой мальчик, просто доверься и расслабься и почувствуешь то, что должен, тебе будет очень приятно, не сжимайся, я же знаю, что делаю. Я спускаюсь поцелуями от его шеи к животу и целую там, где минутой ранее надавливал, а затем невесомо обхватываю сочащийся член губами, зажав основание, чтобы он случайно не кончил, а правой рукой продолжаю требовательно массировать его простату, проворачивая пальцы, сгибая их и перекрещивая. *** От его слов внезапно и сам себя ловлю на мысли, что мне не больно. И да, меня чуть трясет от страха, скорее от неизвестности. Пытаюсь вытереть свой лоб и убрать взмокшую чёлку со лба о подушку. Слышать нежные слова любви и правда приятно, я чуть успокаиваюсь и глажу в ответ его плечи и волосы кончиками пальцев. Задыхаюсь от нежности, когда он целует меня внизу. Пытаюсь успокоить свой мозг и сердце, о ноющем члене лучше уже не думать. Моё тело, теперь уже, как инструмент, вздрагивает от каждого движения его пальцев. Мне остаётся только сопеть. — И я люблю тебя и доверяю тебе. Ты же лучше знаешь, что будет мне приятнее. Я вздыхаю и стараюсь теперь максимально расслабиться чуть двигаюсь насаживаясь на его пальцы. *** Почувствовав, что он расслабился и перестал трястись, я продолжил ту ласку, которая вызвала у него панику до этого. — Вот, так уже гораздо лучше, хороший мальчик. Я чуть нажал левой рукой ему на живот, а пальцами правой руки толкаюсь навстречу, надавливая на чувствительный комочек. Судя по довольным всхлипам он распробывал и отдался с головой ощущениям, самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Какой хороший, послушный мальчик, любишь радовать своего папочку? Двигаю пальцами в такт его толчкам более жёстко трахая его и растягивая ещё шире. Вижу, какой он покорный. Понимаю, что вот-вот и сам готов кончить, но этого нельзя допустить, поэтому мне срочно нужен какой-то резкий контраст, чтобы вернуться в реальность. — Укуси меня быстро, попробуй мою кровь, ты же хочешь этого, я знаю. Не бойся, кусай! Сейчас же! Я почти рычу ему это на грани… *** Ганнибал упорно, сначала успокоив меня, повторяет всё те же движения. И это и впрямь очень приятно. Он хвалит меня и только от этого, я готов взлететь на небо от счастья. Я довольно соглашаюсь и киваю, что я люблю его радовать. Выговорить слова становится все сложнее потому, что вырываются нечленораздельные звуки и я старательно дышу, но выходят только стоны. Мне это так нравится, что я раскрываюсь ещё смелее. Очень внезапно Ганнибал приказывает его укусить, я сильно удивляюсь так, что мои глаза расширяются, но мне это вовсе не сложно. Я дотягиваюсь до его плеча и кусаю со всей силы или, всё же, чуть меньше. Но тут же зализываю место укуса широкими мазками языка. — Ммм, вкусно. *** — Хороший мальчик! Почувствовав кровавый укус, я довольно рычу и возвращаюсь в реальность. Засасываю губами его мочку уха, шепча ему ласково: — Ты такой послушный, такой сладкий, такой нежный, что ты готов сделать ещё для меня, Уилл, я хочу, чтобы ты ответил мне. Я продолжаю ласковые, но глубокие движения пальцами, чувствуя, что мой любимый готов меня принять, но я ещё не успокоил даже малую часть своих фантазий, поэтому придётся собрать все свои силы и притормозить себя, чтобы не оттрахать его прямо в эту секунду. *** Я приятно улыбаюсь от его нежностей. Услышав вопрос, я немного думаю, мой рот приоткрывается и я решительно и загадочно отвечаю, чуть растягивая слова: — Думаю, что всё… Хм… Всё, что нам не повредит… На всякий случай я это озвучиваю, а то мало ли, что в его голове, он у меня мужчина с весьма интересным воображением. И даже то, что он имеет меня не останавливаясь, уже кажется само собой разумеющимся фактом. Если честно, то я заинтригован, но лучше это не озвучивать. Хотя, он и так всё чувствует. Я кидаю игривый взгляд вниз на него и жадно облизываюсь и подмигиваю своему любвеобильному повелителю. *** — Ты должен быть готов на всё ради меня! На меньшее я бы не согласился и было бы проще тебя убить. Но нет, это было бы слишком просто, я хочу наслаждаться тобой, наслаждаться каждым твоим состоянием, видом, каждым твоим стоном, жалобным скулежём, каждым твоим всхлипаом и развратным ракурсом! Я продолжаю входить в него четырьмя пальцами, уже почти на сухую, более плавно и медленно, параллельно целуя его шею и плечи, обводя языком соски. Я чувствую, что он полностью раскрыт и готов принять меня. Ну а что же я буду за врач, если внимательно не проверю и не изучу, так ли это?! — Я чувствую ты уже готов принять меня целиком, Уилл. Но всё же, мне надо в этом убедиться! Я смотрю ему прямо в глаза и я уверен, что в моём взгляде отразилось всё моё безумие, ведь Уилл, который уже перестал смущаться и краснеть, вновь вспыхнул алым цветом с новой силой! — На колени, спиной ко мне, живо! Я почти гортанно прорычал последнюю фразу и резко вышел из него всеми четырьмя пальцами сразу. ***