Горячие признания

На двусмысленное предупреждение Ганнибала, отрицательно помотал головой. Мало ли что он может укусить. У него зубы крепкие. Когда он усадил меня на стол, я просто залюбовался как небрежно и прекрасно он смотрится в разорванной одежде, тем более, что порвал её я. Поднимаю руку и слегка взлахмачиваю светлые волосы. — Ты такой красивый сейчас. Закусываю и так уже прокушенную губу, что становиться больно и я чуть морщусь. Рука сама тянется нежно касаясь груди, живота и останавливается на ремне. В моих глазах сейчас черти жгут костры. Я начинаю расстёгивать его ремень. И откуда во мне столько наглости и смелости? *** Я вижу этот пожар, просачивающийся сквозь напускную скромность и мне не терпится посмотреть на это пламя во всей красе. От нетерпения Уилл жадно ласкает моё тело, хватаясь руками за разорванную одежду, а теперь и за ремень. — Какой нетерпеливый мальчишка, ты точно хочешь чтобы я взял тебя прямо на этом столе! Облизав его шею от плеча до мочки уха, я положил его перед собой на стол, крепко прижимая рукой к столешнице, чтобы он не смог вырваться и продолжил крепко сдавливать его член через джинсы, внимательно рассматривая его блаженное и беспомощное выражение лица. Хочу видеть, как он балансирует на грани, между тем, чтобы испачкать штаны и тем, чтобы вытерпеть и дождаться кульминации. Слышу, что он шепчет что-то невнятное, дрожа всем телом. *** Ганнибал говорит такие смелые вещи, так прямо и я подскуливая от наслаждения, пытаюсь выдавить из себя: — Ох, нет, прошу тебя, я хочу чтобы мой первый раз с тобой был на мягкой кровати. Я чуть выгибаюсь в пояснице, стол и правда твердый. Но под этим пристальным взглядом и в этих крепких руках на столе я чувствую себя блюдом, который Ганнибал старательно готовит для себя. От этой мысли, что пронзает меня, завожусь ещё сильнее, хотя казалось бы — некуда. — Я чувствую себя твоим любимым блюдом. Ты так много времени проводишь здесь… Я словно уж на сковородке, ёрзаю и извиваюсь, хотя его хватка крепко прижимает меня к гладкой поверхности и эта ограниченность сводит меня с ума. — Никогда бы не подумал, что быть физически в твоей власти так приятно! Это учитывая, что мы ещё одеты… Я могу не выдержать… *** — Ну если ты так просишь, я отнесу тебя на кровать. Проговорив это, я и сам не до конца верил, что вытерплю, потому что его поскуливания просто сводили с ума! Я расстегнул его рубашку и начал ласкать, припадая губами к его груди. Я покусывал, облизывал, посасывал горячую кожу, наслаждаясь вкусом родного тела. Его запах такой терпкий, родной и сводящий с ума, что я гортанно рычу, в невозможности остановить свои ласки. Перед глазами царит темнота, в ушах волнами накатывает пульсация и я понимаю, что становлюсь ещё более жадным и нетерпеливым. — Ты и так моё любимое блюдо, Уилл, которым я никогда не смогу насладиться так, как привык это делать. Поэтому в качестве компенсации я буду брать тебя столько, чтобы перебить своё чувство голода, а когда всё же проголодаюсь, возьму ещё и ещё и так всю жизнь! Я зажимаю его член губами прямо через штаны, хватаю его бёдра, сжимая их пальцами и начинаю толкать навстречу к своим губам. Он так ёрзает, так стонет, что мне хочется навсегда запомнить каждое микровыражение его лица! — Ты ещё пока даже не представляешь, что значит быть в моей власти, но я могу тебе это продемонстрировать. *** Ганнибал сказал, что отнесет меня наверх, но его действия говорили об обратном. Он оголил мой торс и я весь напрягся и выгибался навстречу его жадным ласкам. Я чувствовал как напрягается мой пресс, а о ноющей боли внизу, уже и говорить не стоит. Я будто каждой клеточкой к которой прикасается его язык и губы чувствую его огонь, а после лёгкую прохладу. Я запускаю руки в его волосы и еле сдерживаю рефлекс чтобы сжимать кулак не так сильно, а просто пропускаю пряди его волос сквозь пальцы. Хватаюсь за его шею, запускаю руки под ворот, чтобы захватить больше кожи, царапаю плечи и бессовестно и громко откликаюсь стонами на все его ласки. Его слова будоражат ещё больше. В мозгу словно взрыв фейерверка. Будто у меня жар, когда он берет член в свой горячий рот. Я чувствую этот дар, даже сквозь одежду. Теперь уже сильнее сжимаю руки, уже не помня за что именно я держусь. Я уже и правда не знаю на чём я держусь, я на грани… Напрягаю живот и тянусь пальцами к его лицу. Он так часто и вкусно говорит об этом, что я не выдерживаю и срываюсь. — Трахни меня, прошу сделай это. *** Доводить Уилла до исступления, это самая любимая моя забава! Он такой возбужденный, такой податливый, такой готовый принять меня… Он стонет и стонет, запрокидывая голову и выгибаясь всем телом. Он царапается, стонет и умоляет в него войти, я не выдерживаю… — Как скажешь! Подхватываю его на руки и несу в спальню. Уж не знаю как на это хватило моей выдержки. Пока мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, я продолжаю шептать ему на ухо, как хочу его, хочу всего целиком, без остатка… Я кусаю его за шею, оставляя на ней весьма внушительный след и не дойдя до спальни совсем немного, впечатываю его в стену около комнаты и сквозь одежду толкаюсь бёдрами по его тесноте джинс. Я совершаю фрикцию за фрикцией, рычу, кусаю губы… Я медлю… Мне нужно это время, просто чтобы немного охладить себя и не уничтожить его прямо в постели. *** Великий бог Ганнибал, наконец смилостивился и великодушно несёт меня в спальню, в нашу спальню. Наши тела соприкасаются, я держусь за него крепко ногами и руками, как коала на эвкалипте. Была бы другая ситуация, я бы посмеялся, но тут было так горячо и правда не до шуток. Казалось воздух вокруг нас искрился от напряжения и страсти. Он говорит мне приятности и больно кусается, на что я могу только громко стонать и выдавить лишь: — Ай… И потом снова: — Ох… Из меня дух вышибает когда он впечатывает меня в стену. Я почти удобно зажат в очень интересной позе. Одежда настолько мешает, что я начинаю её ненавидеть и чуть ли не даю себе зарок: — По этому дому надо ходить без одежды… Я впервые вижу Ганнибала таким. Это завораживает. Его сила и мощь будто прорвались наружу и он их еле сдерживает. Я это чувствую. Меня хватает только на то, чтобы царапать его спину, но после, я опускаю руки вниз и изо всех сил сжимаю его задницу. — Господи, она великолепна! *** Переведя дыхание и выплеснув накопившиеся эмоции, я всё-таки доношу Уилла до постели и в течении нескольких секунд срываю с него всю одежду, что бы увидеть это прекрасное тело… Теперь я любуюсь, усмирив свою страсть. Я просто смотрю на него с восторгом и наслаждаюсь. В моём взгляде, вероятнее всего, сейчас можно прочесть отнюдь не похоть, нет, а преклонение… Уилл словно божество, позволяющее себя касаться, с благодарностью принимающее любые подношения, будь то поцелуи, ласки, объятия или укусы… Он принимает меня всего, принимает всё то, что я хочу или мог бы с ним сделать… Я шепчу ему нежно на ухо: — Ты божество, Уилл, ты прекрасен… Я готов был бы вечно шептать ему слова благодарности за то, что позволил наслаждаться собой… Я нежно покрываю его кожу поцелуями от тонкой шеи, на которой уже много красных следов моей страсти, до плеч, груди, живота… Я провожу языком по дорожке волосков от его пупка до самого паха. Специально обойдя то место, в котором сконцентрирована вся его жажда, я перехожу поцелуями и поглаживаниями на внутреннюю сторону бёдер, спускаясь то до колена, то поднимаясь вверх. Игриво подняв на него глаза, спрашиваю: — И что же мне с тобой делать?! ***