Кукушата

Экран телефона засветился, и Илья тут же потянулся за ним: — Мама звонит! Эта фраза превратилась в своеобразный ритуал, хотя надежды в голосе становилось всё меньше и меньше. — Не мама. Эта фраза тоже была привычной, как и разочарованный вздох. Матвей взял из рук расстроенного Ильи свой телефон и помрачнел. — Да, Кира? На кухне шумела вода, мешая сосредоточиться, и Матвей выпутался из-под Ильи, Эльки и раскиданных по дивану карт, поднялся и вышел на балкон, с наслаждением вдыхая холодный вечерний воздух. — В конце концов, сделай уже свой вклад, — вещала тем временем Кира, и Матвей закрыл глаза, напоминая себе, что выдержит и этот разговор. — Отец ты или не отец? — Что опять? — спросил Матвей. — Вот только тон свой скучающий выключи, — тут же велела Кира. — Ты прекрасно знаешь. — Знаю, — кивнул Матвей и запустил пальцы в бороду. — Да ни черта ты не знаешь! — вспыхнула Кира. — Представляешь, что он сказал Вадиму? Матвей слушал и покладисто кивал, будто бы Кира могла это видеть и поставить ему хоть какой-то плюсик. Рекламные вывески мигали разноцветными лампочками, и Матвей разглядывал то их, то проносящиеся внизу машины. Кира тем временем противным голосом докладывала обо всех грехах Руслана, и Матвей всё больше сочувствовал Вадиму, которому приходится терпеть это круглосуточно. Наконец воздух в легких Киры закончился, и Матвей рискнул вклиниться, спросил: — Я что могу сделать? — Да уж сделай что-нибудь, будь любезен! — воскликнула Кира. — Ты же понимаешь, все эти штрафы, выплаты, психологи… Матвей заставил себя разжать пальцы, выпутал их из бороды и принялся мысленно считать до десяти. Сейчас Кира потребует от него денег помимо алиментов, а денег и так катастрофически не хватает. И что делать, отказать? Закрыть глаза на их проблемы? — В общем, я так больше не могу, — каким-то неожиданно безжизненным голосом заключила Кира, и Матвей ее перебил: — Пусть Руслан переезжает ко мне. К нам. Он оглянулся. За полупрозрачной белой занавеской виднелся разгромленный диван, а на полу возле дивана Элька душила Илью. Хотелось бы верить, что в шутку, хотя орали оба дурниной. На кухне гремели кастрюли, кто-то вопил матом. Кажется, Славка. — К вам? — переспросила Кира. — Ну а что? — пожал плечами Матвей. В конце концов, Кира права, на нем тоже лежит ответственность. — У вас тесно, — совсем уже тихо, неуверенно сказала Кира. Будто не решалась поверить в спасение и специально искала преграды, чтобы не дать себе надежду и не разочароваться секундой позже. — Место найдем. Пусть хоть сегодня приезжает, — ответил Матвей и добавил: — Ты ему передай, что я очень жду. — А если Аня будет против? — не сдавалась Кира. Матвей снова растрепал бороду, заранее зная, что теперь ее так просто не пригладишь, а значит, Элька будет обзываться Карабасом и Бармалеем, а Славка многозначительно положит на самое видное место свою одноразовую бритву. Если бы Кира была в курсе, она бы таких вопросов не задавала. Она бы и Руслана не отпустила, даже на секунду не задумалась бы. А она не то что задумалась, она всерьез это обдумывает, настолько близко к грани подошла. — Аня не будет против, — сказал Матвей, и это было в каком-то смысле правдой.