Кукушата

— Это чё, типа под Меглина? — спросил Руслан, искоса глядя на Матвея. — А? — Ну, Хабенский в «Методе». Борода, кепка… — Не смотрел. Руслан отвернулся и весь остаток пути молча изучал пробегающие за окном пейзажи. Он вынул из багажника свою сумку, пока Матвей расплачивался с таксистом, и задрал голову, скучающе разглядывая окна многоэтажек. — Вон там, — сказал Матвей, указывая на свой балкон. — Пошли. Руслан всё так же молча проследовал за ним. За дверью послышался топот, едва ключ повернулся в скважине, и Руслан растерянно глянул на Матвея, впервые уронив маску холодного безразличия. — Разойдитесь, — скомандовал Матвей, распахнув дверь, но дети, заполонившие прихожую, и не подумали слушаться, а Элька без предисловий объявила: — Иисус пропал! Матвей решительно протолкнул Руслана в квартиру, зашел сам, захлопнул за собой дверь и поспешил объяснить, пока их всех не приняли за сектантов: — Иисус — это Элькин хомяк. — Как из мема, — добавил Федька. — У хомяка задача в духе Иисуса — показать детям смерть? — понимающе кивнул Руслан. — По-моему, он уже показал, — заметил Данила, и Элька взвизгнула: — Папа! — Так, тихо. — Матвей с опаской оглянулся на опрометчиво захлопнутую дверь, останков хомяка под ней не увидел и выдохнул. — Ходим осторожно, смотрим под ноги. Найдется твой Иисус. Руслан, проходи. Дети наконец переключили внимание на брата, и Руслан немедленно оброс броней напускного равнодушия. — Вот, — сказал Матвей, оттеснив всю ораву в гостиную. — Славка, Федька, Данилка, Илюшка, Элька. А это Руслан. — У вас тут что, принято по росту строиться? — подозрительно спросил Руслан, и Матвей понял, что дети действительно выстроились в относительно ровную шеренгу. — Да нет, это они так. Руслан пробежался взглядом по новоявленным родственникам, решительно шагнул к Славке: — Тебе сколько лет? — Ну, тринадцать, а что? — Глаза Славки воинственно сверкнули из-под надвинутого на самые брови капюшона. — Ну, понятно, — протянул Руслан и обернулся к Матвею. — Они выиграли тендер, да? — А? — Ну, зачем всё ставить на одну карту, — пояснил с кривой ухмылочкой Руслан. — Завел две семьи, потом выбрал ту, которая удачнее получилась, да? — Так, погоди. Матвей встал между Русланом и Славкой, будто испугавшись, что они подерутся, и яростно дернул себя за бороду. Как это теперь разрулить дипломатически, чтобы никого не ранить? Помощь неожиданно пришла от Славки: — Мы с Федькой папе неродные. Сказано было с таким же напускным безразличием, но Матвей почувствовал, как впиваются в спину ледяные лезвия, нацеленные на Руслана. Слава богу, Руслану хватило ума не отвечать колкостями, хотя он наверняка мог и явно хотел. Весь в мать пошел, язык — его главное оружие. — Я с Аней познакомился сразу после развода, — сказал Матвей. — У нее уже были Славка с Федькой, а у меня — ты. Руслан едва заметно качнул головой, то ли проявляя несогласие, то ли борясь с желанием что-то сказать. — И что, вам так дочку хотелось? — спросил он наконец. — Или сам процесс нравится? — Как это? — не понял Илья. А Федька понял, прыснул. — Славка — девочка, — со вздохом пояснил Матвей. — Мирослава. Руслан непонимающе нахмурился. Славка уже переместилась в сторону, чтобы отец не загораживал вид, и теперь Руслан этим воспользовался и потянулся к ней. Славка поняла его намерение слишком поздно, и сдернутый капюшон упал, обнажая голову с короткой стрижкой. — Не смей! — закричала Славка, снова натягивая капюшон. — Лесба, что ли? — пренебрежительно спросил Руслан и охнул от прицельного пинка по лодыжке: — Дура психическая! Славка убежала, хлопнув дверью детской, а за ней с секундным опозданием помчался Федька, и дверь распахнулась и захлопнулась снова. — Осторожно, хомяк! — завопил Данила, и Элька пронзительно завизжала. Илья побежал открывать дверь в третий раз, чтобы убедиться, что хомяка ею не прижало, Данила с Элькой кинулись следом, и в гостиной неожиданно остались только Руслан и Матвей. — Если ты еще раз тронешь Славку… — Матвей выдержал паузу, с удовлетворением заметил, как во всем облике Руслана сквозь наглость начинает пробиваться беспокойство. — То что? — звенящим от напряжения голосом спросил Руслан. — Выпорю, — пообещал Матвей, и беспокойство в глазах Руслана сменилось жгучей ненавистью.