Кукушата

— Да сам такой! Козлина! Славка вылетела из кухни и с размаху впечаталась в Матвея, едва не выбив у него из рук пустую чашку. — Так, что такое? — спросил Матвей. Славка его оттолкнула, распахнула дверь ванной и тут же захлопнула ее за собой. — Слава! — позвал Матвей, осторожно пробуя ручку. Заперто. — Слав, что случилось? В ванной зашумела вода. Значит, можно не ждать ответа. — Что там? — спросил, выглядывая из гостиной, Федька. — Славка опять? Матвей покачал головой: — Надеюсь, нет. Он задумчиво повертел в руках чашку и отступил в сторону кухни. На Славку лучше не наседать. Руслан сидел на широком подоконнике, хотя все стулья и были свободны, жевал бутерброд и с преувеличенным вниманием смотрел в телефон. — Что ты ей сказал? Руслан доел бутерброд, запил его водой и теперь уже двумя руками вцепился в телефон. — Что ты ей сказал? — повторил Матвей. — Правду, — пожал плечами Руслан. Он полистал вкладки браузера, нашел нужную и с выражением прочитал: — Птенец кукушки методично выкидывает все яйца или птенцов приемных родителей из их гнезда. — Извинись. — Перед кукушонком? Еще чего. Руслан пренебрежительно фыркнул и тут же изумленно охнул, потому что Матвей отобрал у него телефон и повторил: — Извинись перед Славой немедленно. Руслан сделал попытку выхватить телефон из отцовской руки, с досадой цыкнул и отчеканил: — Не буду. — Ладно, — кивнул Матвей и сунул изъятый телефон в карман. — Тогда пошли. — Куда? — хмуро спросил Руслан, но по глазам его было видно, что всё он понял. — Пошли, — повторил Матвей. В гостиной царил бардак. На журнальном столике высились горки грязных тарелок и чашек, на полу валялась разбросанная одежда. Данила, Федька и Илья пытались что-то достать из-под дивана. — Да точно вам говорю, это он! — воскликнул Данила. — А почему не шевелится? — возразил Илья. — Сдох. — Да не он это, а носок, — уверенно сказал Федька. — А чё пушистый такой? — спросил не желающий расставаться со своей версией Данила. — Заплесневел, — предположил Илья. — Да это мох на нем собрался, щас я… — Федька закряхтел, изо всех сил просовывая под диван руку. — Идите в детскую, нам с Русланом надо поговорить, — сказал Матвей. Мальчишки, по тону поняв, что сейчас не время спорить, тут же поднялись, отряхнулись от пыли и гуськом покинули гостиную, старательно обходя застывшего у двери Руслана. Матвей отодвинул в сторону журнальный столик, стараясь не разронять посуду, собрал одежду, побросал ее на одно из кресел и наконец кивнул на длинную сторону углового дивана: — Ложись. Руслан недоверчиво помотал головой. — Я тебя предупреждал, — сказал Матвей. — Угу, кукушонок у нас неприкосновенный, — проворчал Руслан. — А ей меня трогать можно, да? Матвей прищурился, шагнул вперед, будто пытаясь разглядеть правду. — Она тебя трогала? Руслан отвел глаза и отступил к указанной стороне дивана, демонстративно плюхнулся на живот, уперев острый подбородок в подушку. Матвей прислушался, уловил доносящийся из детской сонный голос Эльки и непрекращающийся шум воды в ванной и закрыл дверь. Подошел к шкафу, оглядел висящие на внутренней стороне дверцы ремни: жесткий, негнущийся черный, мягкий, потертый коричневый. Выбрал коричневый, спиной чувствуя, как напрягся лежащий на диване Руслан. — В нашем доме никто никого обзывать кукушатами не будет, запомни это, пожалуйста. Руслан вскинулся было — и тут же снова опустил голову, зарылся лицом в подушку. Матвей подошел к дивану, медленно намотал концы вдвое сложенного ремня на руку, давая время себе и Руслану как-то выкарабкаться из сложившейся ситуации — или смириться с неизбежным. За неимением альтернатив пришлось выбирать второе. От первого удара Руслан дернулся и издал какой-то странный горловой звук. От второго только дернулся. На третьем он вжался в диван и закаменел. — Пойдешь и извинишься перед Славкой, — сказал Матвей, опуская ремень. — Да я лучше сдохну, — глухо ответил Руслан. — Значит, мы еще не закончили. Матвей поддел пальцем резинку Руслановых штанов, ожидая хоть какого-то сопротивления. Руслан чуть отлепился от дивана, едва заметно приподнялся на локтях, помогая штанам скользнуть вниз. Матвей подавил десятки зарождающихся вопросов и хлестнул ремнем по полосатым трусам. Руслан заворочался, высвобождая правую руку, но не чтобы прикрыться, а чтобы прикусить кулак. И дальше всё пошло по-старому, без сопротивления и почти без реакции. Даже с трусами Руслан расстался вяло, без видимого сожаления или стыда. Это сбивало с толку, Матвей чуял подвох, но не знал, что теперь делать. Остановиться? Спросить, откуда такая явно выработанная долгой тренировкой привычка терпеть? Да нет, поздно уже поворачивать. Подушка глушила редкие вскрики, но всё-таки они были, и Матвей придержал руку. — Извинишься? Руслан шумно, прерывисто задышал, отвернувшись к спинке дивана, и только потом упрямо покачал головой: — Лучше сдохну. Он судорожно вцепился в подушку, ожидая продолжения. Матвей нерешительно покачал ремнем в воздухе. Руслану и так уже сильно досталось. Сильнее, чем Данилке, когда из-за его подножки Славка сломала руку, сильнее, чем Федьке, когда он на спор вышел на тонкий лед и провалился. Конечно, Руслан старше и намного наглее, но всё равно. — Видимо, я до тебя не достучусь, — вздохнул Матвей. Руслан молчал, старательно дыша в подушку. Матвей нерешительно посмотрел на него, прислушался. Дверь ванной тихо скрипнула. Значит, Славка наконец успокоилась. Может, хоть с ней удастся поговорить нормально? Он повесил ремень обратно в шкаф и вышел из гостиной.