Кукушата

Славка обедать не вышла, и Матвей отнес ей кусок запеканки в детскую. Поставил тарелку на кровать, сам сел на Элькин диван и начал: — Слав… — Отстань. — Слав, я знаю, что он тебе сказал. Мы поговорили уже. — Угу. Славка сосредоточенно расковыривала запеканку вилкой, Матвей так же сосредоточенно теребил бороду. — Может, простишь его? — И не подумаю. Славка запустила руку в неровно остриженные волосы, и Матвей вдруг отчетливо увидел причину Руслановой ревности. Славка с Федькой пошли цветовой гаммой в мать: такие же густые светло-русые волосы, такие же светлые глаза в обрамлении темных ресниц. Но об этом Руслан знать не мог, а со стороны они казались похожими на Матвея — в основном из-за глаз. И такие же глаза у Данилки с Ильей, да и у Эльки тоже, правда, у нее ресницы посветлее. А Руслан — тот похож на Киру: угловатый, с острыми черными глазами. Каково ему вообще? Наверное, чувствует себя чужим и ненужным, а тут еще всё это… Матвей до боли сжал в кулаке бороду, отчаянно жалея, что так поспешил. Руслан ведь тоже его ребенок, у него тоже проблемы и переживания, а его даже не выслушали, не попытались понять. Славке Матвей дал бы тысячу шансов, зная все тонкости, а Руслану не простил одну дерзость. — Слав, Руслан тебе такой же брат, как Федька и Данилка с Ильей. Ты его просто еще не знаешь. — А ты? — И я тоже, — признал Матвей. Славка потянулась к настенному светильнику, принялась его включать и выключать. Щелк-щелк. Щелк-щелк. Разговор окончен. Матвей поднялся и расправил пестрое Элькино покрывало. — Как надумаешь, приходи, мы в уно играть будем. В гостиной было относительно тихо. Посуду кто-то убрал, и об обеде напоминала только подсохшая макаронина на краешке ковра. Матвей наклонился, чтобы ее поднять, но Элька не позволила: — Это для Иисуса. Вдруг он проголодается и прибежит… — Пап, мы будем играть или нет? — нетерпеливо спросил Данилка, балансируя на подлокотнике дивана. — Будем. Не убейся. — Матвей снял Данилку с подлокотника, усадил как положено и вытащил из шкафа потрепанную колоду карт. — Руслан, ты в уно умеешь играть? — Умею, — откликнулся Руслан. — Но не буду. Кресло он так и не развернул, и Матвей вздохнул, раздавая карты на пятерых. — Пап, Элька мои карты ворует! — возмутился Федька. — Я только красненькие, — пояснила Элька. — И я тебе свои зеленые отдам, хочешь? — Эля, либо ты играешь по правилам, либо не играешь вообще, — сказал Матвей, и Элька сердито засопела, но украденные карты вернула. Посреди игры в комнату тихо просочилась Славка, и Матвей молча выдал ей карты. — А в прошлый раз мы ели чипсы, когда играли, — вздохнула Элька. — И соломку тоже… Матвей хитро прищурился: — Федь, а сходи на кухню, посмотри, что в шкафу есть. Федька вскочил, убежал было, спохватился, сгреб свои карты, сунул их в карман: — Без меня не играйте! Вернулся он с целой охапкой пакетов и коробок: вафли, чипсы, соломка, кукурузные палочки, печенье, конфеты. — Ну, вообще-то… — начал было Матвей, но дети уже накинулись на Федьку, радостно деля добычу. — Ладно, чего уж. Только всё на стол, не ныкать. Еду разложили на журнальном столике, потеснив карты, а Элька добавила к макаронине на ковре кукурузную палочку и половинку вафли. — Руслан, — позвал Матвей. — Присоединяйся. Если сладкое не хочешь, есть соленое. — И острое, — радостно добавил Данилка. — Чипсы с перцем. — Ничего не надо, — вяло отозвался Руслан.