Кукушата

Ближе к обеду Руслан вышел из кладовки, молча прошмыгнул в ванную и долго там плескался. То ли грязь смывал, то ли переживания. — Мы вообще-то экономим воду, — заметил Федька, едва Руслан показался на пороге гостиной. — Прекрати, — оборвал его Матвей. — А что, правда же! — обиделся Федька. — Ты не видел в кладовке Иисуса? — деловито осведомилась Элька. Руслан помотал головой и после некоторых колебаний пробрался к свободному креслу, повернул его к стене, чтобы никого не видеть, и с ногами залез в это импровизированное убежище, сверху укрывшись пледом. — Крепость! — завопила Элька. Они с Ильей наперегонки кинулись к креслу, чтобы предъявить свои права. Илья, разумеется, врезался в столик и завыл от боли, а Элька уронила миску с ключами, флешками, оторванными пуговицами и прочими мелочами. — Оставьте Руслана в покое, — велел Матвей. — Я тоже хочу крепость, — надулась Элька, но лезть к Руслану не стала. Вместо этого она принялась теребить сидящего в другом кресле Федьку, и тот сдался, со страдальческим вздохом перебрался на диван и устроился в углу между Матвеем и Данилкой. Славка из детской не выходила, и это тревожило Матвея больше всего. Если бы Аня была дома, Славка бы давно оттаяла. Переходный возраст — это одно, а отсутствие матери — совсем другое. — Я есть хочу, — объявила Элька, выглядывая из разворошенного кресла, и Илья подхватил: — Я тоже! — Чья очередь мне помогать на кухне? — спросил Матвей. — Я вчера обед готовил и посуду убирал, — быстро сказал Федька. — И сегодня прибирал. — А я белье вешал, — добавил Данилка. — А я помогал, — сказал Илья, и Данилка его поправил: — Ты мешал. — А я готовить не умею, — вздохнула Элька. — Ладно, я сам, — отмахнулся Матвей. Он наскоро сварганил запеканку из остатков вчерашних макарон, десятка яиц и замороженных овощей, засунул форму в духовку и принялся разгружать посудомойку, чтобы тут же снова ее загрузить. Телефон зазвонил совершенно некстати, но не ответить было нельзя. Матвей на всякий случай закрыл дверь и только потом принял вызов. — Да? — Как Руслан? — без предисловий спросила Кира. — Ну… Так. — Матвей замялся и нерешительно уточнил: — А он сам что говорит? — Он ничего не говорит. На сообщения не отвечает, звонки сбрасывает. — Ясно… Кира помолчала, потом как-то невпопад спросила: — Всё? — Что? — Ну, ты же думал, всё будет по-другому, да? Вы подружитесь, всё сразу наладится… — Кир. — Ты думал, дело во мне и в Вадиме, — уверенно продолжала Кира. — Потому и забрал Руслана. Чтобы покрасоваться. — То есть ты так думала — и согласилась? — возмутился Матвей. — Можешь отправить его назад. По телефону голос Киры казался равнодушным, неживым. Матвей знал, что на самом деле она просто до предела напряжена. — Не могу. — Почему? Матвей покачал головой. Замечательная выйдет картина. Забрали, отлупили и отправили назад. Бедный Руслан. — Потому что я отец и делаю свой вклад, сама же попросила. Кира шумно всосала в себя воздух, готовясь ответить, но Матвей ее опередил: — Кир, что там у них с Вадимом? Сильно плохо? — А ты как думаешь? Если я тебя попросила. Пока Матвей размышлял над ответом, Кира повесила трубку.