Кукушата

Матвей еще раз обвел взглядом пустую кладовку, на всякий случай подергал одеяло, хотя сразу было ясно, что под ним никого, нагнулся и заглянул под кровать. И только после этого додумался проверить, на месте ли кеды. Разумеется, их в прихожей не было, и Матвей шумно вздохнул. Ничего страшного. Не сбежал же он, в самом деле. Просто воздухом дышит, так? Матвей почти заставил себя пойти на кухню и позавтракать по-человечески, но сомнения всё-таки одолели, пришлось достать телефон. На секунду показалось, что гудки привычно поплывут в пустоту, будто Матвей не вбил вчера свой номер в телефон Руслана и не позвонил с него сам себе. — Ну? — хмуро ответил Руслан. — Ты где? — Воздухом дышу. — Завтракать будешь? Ты далеко? — Да тут внизу. Посчитав разговор оконченным, Руслан положил трубку, оставляя Матвея гадать, собирается он возвращаться или нет. Наконец Матвей обулся и крикнул в недра квартиры: — Я на пять минут, ведите себя прилично. Руслан действительно оказался «тут внизу» — на скамейке у подъезда. Внимательно изучал заплеванный асфальт. — Ну и чего ты? — спросил Матвей. — А что, слушать сидеть? — откликнулся Руслан. — Я не фанат мордобоя. — Да где ты мордобой увидел? Я же аккуратно… И не по лицу. — Святой человек! — воскликнул Руслан, с притворной набожностью вскинув глаза. — А что мне оставалось делать? — возмутился Матвей. — Похвалить и дать конфетку? — Да всё лучше, чем так! — Руслан. — Матвей опустился на скамейку, и Руслан тут же отодвинулся на самый край. — У меня с Федькой прекрасные отношения. Я могу себе позволить его наказать, если надо. Сейчас было надо. Это вообще редко случается. — Угу. Я тут сколько, неделю? Даже меньше. А ты уже всех перепорол, — мрачно откликнулся Руслан. — Тебя не надо было, я уже признал. — Угу. Потому что у нас с тобой прекрасных отношений нет, — кивнул Руслан. — Обижаешься? — Нет. — Ревнуешь? — Иди ты! Весь вид Руслана кричал о том, что да, ревнует, и от этого Матвею стало невыносимо горько. — Я всё равно виноват, что у нас с тобой так вышло, — сказал он. — Я говорил с твоей мамой… — И что она? — будто бы без интереса спросил Руслан, а сам ощутимо напрягся. — Ничего. Ругалась. — Матвей помолчал и всё же добавил: — Это ее рабочий номер был. — Ну бля, — выдохнул Руслан и тут же виновато покосился на Матвея. — Ничего. Ну, читала она, что мы там друг другу хотели сказать, и что? Ей от этого тоже, наверное, не очень-то весело. — Угу. — Она тебе звонит? Руслан помотал головой. — Сдалась? — Яд копит. Матвей помялся, чувствуя, как родительская солидарность борется с желанием отомстить, и не стал вступаться, сказал вместо этого: — Руслан, а вот то сообщение, когда ты просил тебя забрать… — Которое из? Действительно, таких просьб было много, но та, которая привлекла внимание, затесалась меж многочисленных обиженных, колючих и едких реплик, постепенно вытеснивших всё остальное, и по тону очень отличалась от них, эдакий совершенно открытый, отчаянный крик о помощи. — Где-то в марте, кажется. Руслан кивнул, явно вспомнив, но вслух ничего не сказал. — Это тогда? — спросил Матвей, кивая на его ключицу. — Не-а, это вот. Руслан задрал футболку, демонстрируя тонкий извилистый шрам, тянущийся по правому боку от нижних ребер почти до подмышки, увидел шок на лице Матвея и фыркнул: — Ты же не ответил, так что я сам решил выбираться… Застрял в заборе, там проволока торчала. — Руслан… Проглянувшая было искренность окончательно исчезла за напускным равнодушием, и Руслан махнул рукой, опуская футболку: — Да забей ты. Нормально мне жилось. — Да? — Ну а что. Что тут, что там. Одинаково. Руслан решительно встал и направился к подъезду.