Кукушата

Стоило Федьке успокоиться, в гостиную сунулись Илья и Данила. Постояли вопросительно на пороге, решили, что уже можно, и потащили крыс к клеткам. Следом за ними пришла настороженная Элька, сунула Федьке сложенный пополам листок с яростной, агрессивно лучистой радугой. Видимо, прямо сейчас рисовала, вслушиваясь в хлопки ремня и вкладывая в открытку всё свое сочувствие. — Спасибо, — пробормотал Федька и осторожно сел, чтобы рассмотреть открытку получше. Матвей исподтишка заглянул ему через плечо, споткнулся взглядом о кривые и местами зеркальные буквы: «ВЫЗДАРАВАЛИВАЙ», поперхнулся горечью осознания. Действительно, сейчас Федька будет именно выздоравливать, приходить в норму после жестоких ударов судьбы. Разочарование, злость на себя, страх, боль — что еще он чувствовал в последние полчаса? Матвей заставил себя отвлечься, спросил: — Ты головастиков кормил? Федька помотал головой. — Давай я. — Сам. Матвей вздохнул. Это Федькино «сам» его обескураживало в начале знакомства, казалось, будто из кирпичиков этого слова состоит стена, за которую Матвея не пускают. Уже позже стало ясно, что Федька никого не хочет ни обидеть, ни оттолкнуть, он просто самостоятельный. — Сам так сам. Федька поднялся, всё ещё держа в руках Элькину открытку. Уже в дверях столкнулся с заспанной Славкой, молча посторонился, пропуская ее, и ушел в ванную. И хорошо, заодно умоется. Славка проводила брата недоуменным взглядом, и Данилка тут же услужливо сообщил: — А Федька на перила лазил. — За хомяком, — добавил Илья. — Только не нашел и чуть с балкона не упал. — И люлей отхватил, — завершил героическую поэму Данилка, а Элька тяжело вздохнула. — Ну и дебил, — буркнула Славка и зарылась в телефон, свернувшись калачиком в углу дивана. Матвей почти не ожидал, что Федька вернется, но он вернулся. Умытый, переодетый и в очках. — Ты совсем конченый? — спросила Славка, едва он сел рядом. — Чё ты выперся туда? Федька сконфуженно пожал плечами. — Умрешь — убью, — пригрозила Славка, так и не подняв глаз от экрана. Федька горестно вздохнул. — Ну всё уже, никто не умер, — вмешался Матвей. — Давайте завтракать. Дети переглянулись, потом Данилка нехотя поднялся, пошел на кухню, за ним последовал Илья. Элька огляделась, нашла свою миску с хлопьями под журнальным столиком, легла на ковер, повернувшись так, чтобы видеть беззвучно мелькающие мультяшные кадры на экране телевизора. Матвей молча прибавил громкость, оглянулся на Федьку и Славку: — Завтрак. Те хором отозвались: — Не хочу. Матвей пригладил бороду, напоминая себе, что раздражаться не надо. Это нормально. Конечно, Федька не хочет есть, переживания еще не улеглись. А Славка просто не проснулась до конца, не успела проголодаться. Это не спланированная против него акция, не месть, не знак протеста. Не надо зацикливаться. — Значит, потом. Матвей поднялся, мимоходом погладив Федьку по макушке, и двинулся на кухню. Уже проходя мимо кладовки, он вспомнил о Руслане и после небольшого колебания постучал в дверь.