Кукушата

С возвращением Руслана и Федьки абсурдный спектакль с посудой вроде бы наконец завершился. У Матвея, по крайней мере, пропало ощущение нелепости и нереальности происходящего, а младшие привычно загалдели, заглядывая в пакеты. Всё наладилось. Ненадолго. — Газировка была по акции, может, не слишком ядовитая, — чуть виновато сказал Руслан и глянул на Матвея. Ответить Матвей не успел, за него это сделала Элька: — А газировку тоже с ладоней пить? А как? — Чё вдруг? — непонимающе нахмурился Руслан, и Элька всё-всё ему рассказала, услужливо сдав отца с потрохами и в кровожадных подробностях описав ложку, которая чуть не насквозь пробила, и заколдованный таймер, который никак не звенел, и вообще. В ее рассказе почти не было горечи, только усталая мудрость человека, обретшего бесценный опыт. Руслан не прерывал, до самого конца дослушал, а потом недоверчиво покачал головой: — Вот ты… Вконец поехавший. Он почти швырнул в Матвея пакет с одиноко болтающимся на дне упаковочным скотчем, вылетел в прихожую, а потом и на лестничную площадку. — Пап, он куда? — обеспокоенно спросила Элька. Матвей расстроенно покачал головой и положил пакет со скотчем на стол. — Я догоню, — предложил Федька, и Матвей снова покачал головой: — Остынет и вернется. На самом деле он не был в этом уверен. Действительно, что держит Руслана здесь? Что помешает удрать непонятно куда, как уже было в марте? Тоже ведь какой-то конфликт случился дома… Матвей вынул из коробки немногие уцелевшие стаканы и чашки: — Помоете за собой. Оставил детей на кухне, понадеявшись, что после порки прошло слишком мало времени, чтобы они осмелились на новые шалости, ушел в гостиную и набрал Киру. — Да, что? — раздраженно ответила она. — Помнишь, как Руслан весной удрал из дома? — Начинается. По голосу Матвей понял, что Кира даже не удивлена. Раздосадована, да, может, еще раздражена. — Поцапались? — спросила она, и Матвей пожал плечами: — Да вроде нет, но… В общем, разногласия у нас имеются, но я лично ему сейчас ничего такого не говорил и не делал, он просто сорвался и всё. Вернется же? Кир? Она молчала, и Матвей спросил снова: — Вернется? — А что ты у меня спрашиваешь? — вспыхнула вдруг Кира. — Ты же у нас такой молодец, всё знаешь, всё умеешь… — Когда я такое говорил? — возмутился Матвей и тут же велел себе успокоиться. — Кир, из-за чего он тогда сбежал? Мне надо понимать, вдруг я его зацепил случайно… — Да не помню я. Он мне за последний год столько нервов вымотал, — вздохнула Кира. — Только ты не переживай, насовсем не пропадет. — Откуда ты знаешь? — Не с твоим счастьем, — ответила Кира и повесила трубку. Матвей потеребил бороду, выглянул на балкон, Руслана во дворе не увидел и вернулся на кухню. Дети чинно сидели за столом, и это радовало: могут, значит, сидеть. Да и с чего бы им не мочь? Подумаешь, пара шлепков, уже, наверное, и следа не осталось. Вот у Славки… Мысль о ней резанула, и Матвей схватил со стола чашку с газировкой и залпом ее ополовинил, скривившись от приторного малинового вкуса. — Это Руслану! — обиженно воскликнула Элька и прокурорским тоном добавила: — Теперь помой. Матвею очень захотелось еще раз ее отшлепать, чтобы не умничала, адреналин набежал противной желейной волной, и вот это уже было ни разу не нормально. Медленно, аккуратно, стараясь не звенеть, Матвей поставил чашку на стол и кивнул: — Помою. Адреналин отступил, а страх остался. И в глазах детей этот страх отразился, будто они подглядели секундную слабость Матвея, будто знали, что он едва не сорвался. Загудел и мягко остановился на этаже лифт, ключ скрежетнул нервно, отчаянно. И Руслан влетел в соответствующем настроении, швырнул на столешницу упакованные в яркую сетку стаканы из толстого пластика.