Кукушата

Первым проблеском стала крыша. Матвей сначала со стороны ее осмотрел, отойдя в самый край двора, потом лестницу приставил, посмотрел поближе, даже пощупал. Хорошая крыша, новая. Потом, пока пельмени на мангале жарились, нашел электрика, готового приехать в эту глухомань, позвонил, договорился. К тому времени Руслан вернулся с водой, Славка притащила овощи и нож. Разделочной доски не было, пришлось резать на блюдце, но Славку это, кажется, не смутило. Пельмени зарумянились, на запах прибежали остальные дети, радостно докладывая, какие на яблоне качели замечательные, и Матвей окончательно повеселел. — Завтра электрик подъедет, — сказал он, раскладывая еду по тарелкам и блюдцам и отмечая про себя, что надо будет докупить еще посуду. — Сегодня будем играть в Робинзона. — Это как? — спросила Элька. — Это без электричества, — охотно пояснил Матвей. Пока все жевали, расположившись за деревянным столом под грушей, Матвей озвучил фронт работ: вынести хлам из задней комнаты, расстелить на полу матрасы, распаковать самое необходимое, прибрать в ванной. — Федь, Илюш, посуда всё ещё на вас. Федька покладисто кивнул, даже и не думая спорить, что головастиков уже нет, а наказание за их поимку осталось. Илья зато насупился, приготовился капризничать. — Воды с колонки принесете, — сказал Матвей. — Я помогу подогреть. Илья решил не спорить, тяжело вздохнул. — Ничего, последний день же, — утешил его Матвей. Выносить барахло оказалось задачей намного более муторной, чем Матвей мог предположить. Началось всё с неповоротливого серванта. Матвею удалось разделить верхнюю и нижнюю части, но тащить их всё равно приходилось волоком, а чтобы перенести каждую через порог, Матвею, Славке и Руслану едва хватило объединенных усилий. Данилка откровенно филонил, а Элька стремилась помочь, но больше мешала. После того как она сунулась между сервантом и стенкой и поймала щекой распахнувшуюся на повороте дверцу, Матвей отрядил ее и Данилку помогать с посудой. Всю мебель из задней комнаты в конце концов вытащили на веранду. — Потом на дрова порубим или на свалку отвезем, — сказал Матвей, хотя не представлял, как найдет силы и время для такой авантюры. Теперь в задней комнате осталось только беспорядочно сваленное по углам барахло вроде старых тряпок, пожелтевших и волнистых от сырости книг, поломанных игрушек, кассет, пластинок и еще бог знает чего. — Нужны мусорные мешки, — констатировал Матвей. Он оглянулся на Руслана, уже хотел было его попросить сходить в магазин на станции, но передумал. Выглянул во двор, окликнул младших, дождался, когда они вернутся в дом, потом сообщил: — В магазин пойдем все вместе. Заодно прогуляемся, посмотрим, что тут есть. Посмотреть было почти не на что: везде глухие заборы, запертые ворота. Зато дорога привела их сначала к автобусной остановке, а потом и к станции. Хоть в этом Бэлла Александровна не соврала: ездить в город будет, может, не слишком удобно, но вполне реально. Правда, дорога до станции Матвею не понравилась: ни одного фонаря, глухомань. Зимой да по темени ходить — то еще удовольствие. Но это ладно, это еще дожить надо. Магазинчик оказался на удивление приличным, и Матвей купил рулон мусорных мешков, журнал с кроссвордами, фонарик, несколько наборов одноразовой посуды, упаковку свечей, три пачки чипсов и три бутылки колы. Младшие от этого пришли в восторг, и Матвей слегка выдохнул: может, до утра удастся дожить без приключений. Вернувшись, он принялся готовить ужин, а детей отрядил паковать барахло по пакетам и вытаскивать на веранду. Правда, не обошлось без происшествий. Сначала Данилка порезался обломком пластиковой линейки, потом Элька чуть не подралась с Ильей за право обладания уродливой заводной лягушкой. Оба раза всё разрулил Руслан: царапину залепил пластырем, с лягушкой придумал какую-то игру на двоих. Матвею оставалось только прибежать на крики, увидеть, что всё уже в порядке, и возвращаться к мангалу. После ужина младших сморило, и Матвей поспешил разложить на полу все пять матрасов, которые у них имелись. — Тесно будет, — сказал Данилка. — В тесноте, да не в обиде, — ответил Матвей, и Илья тут же возразил: — Славка во сне пинается! — Я хотя бы не ссусь, — откликнулась Славка. Пока они выясняли отношения, Матвей застелил матрасы простынями, разложил сверху подушки и одеяла, пристроил на видном месте фонарик. От этих приготовлений дети сразу же передумали спать, и Матвей достал чипсы и колу, порадовавшись своей предусмотрительности. Один за другим отвалились от пакета с чипсами младшие, и Матвей разложил их, обмякших и сонных, на матрасах, стараясь оставить место для старших и для себя. Посмотрел на Руслана, размышляя, как он относится к этому цыганскому табору, и прикидывая, стоило ли всё же установить где-нибудь его кровать. Она же даже не разобрана, только место расчистить надо. Пусть бы отдельно спал. Руслан молча забрался на самый дальний матрас, укрылся с головой и отвернулся к стенке. Матвей кивнул: одной проблемой меньше. Оставалась еще одна, весьма очевидная и неизбежная теперь, когда они спали в одной комнате. Матвей дождался, пока улягутся Славка с Федькой, и вполголоса сказал: — Спокойной ночи. Люблю вас всех. Вроде бы вышло нормально. Славка и Федька буркнули что-то в ответ, остальные промолчали. Матвей пристроился на краешке матраса рядом с Элькой и закрыл глаза. Сон не шел. Мысли о разрухе давили, Матвей представлял себе, как они спят на матрасах глубокой осенью и замерзают насмерть зимой, как расползается по стенам плесень, как ее вредоносные споры проникают детям в легкие. Наконец он встал, забрал с собой фонарик и на цыпочках вышел на кухню, оставив дверь открытой. Взял со стола нож, сел на пол и принялся отколупывать плесневелый плинтус. Поскорее бы избавиться от гнили, убедиться, что фундамент нормальный, что плесень не проникла в стены… По полу прошлепали босые ноги, кто-то остановился в дверном проеме. Матвей оглянулся и увидел Руслана. — Не хочу, чтобы вы плесенью дышали, решил вот поубирать. Слишком громко, да? Ты закрой дверь, если мешает. Я просто подумал, вдруг кто-нибудь проснется… — Матвей запнулся, еще раз посмотрел на Руслана. — Тебе что-то плохое приснилось? Руслан молча подошел и сел рядом, стал обрывать свисающие клочьями обои.