Кукушата

Матвей уцепился за то, что еще неделю назад выводило из себя, с отчаянной надеждой. Пусть Руслан огрызается и дерзит, это намного лучше, чем молчаливое безразличие. Это всё-таки реакция, показатель, что внутри что-то есть. Даже если в словах одна желчь, в поступках всё-таки сквозит что-то большее. Даже если Руслан сам уверен, что делает всё не ради Матвея, даже если считает, что они по разные стороны баррикад. С этой мыслью жить стало легче, молчаливый конфликт не высасывал больше все соки. Матвей с новыми силами взялся за неотложные дела: заказал бойлер с доставкой, прибрал в погребке, чтобы было где хранить еду, пока нет холодильника, отмыл весь дом от плесени, еще и траву подстриг найденной в сарае мотокосой. Дети всё это время вели себя примерно, не ссорились, не дрались, помогали по хозяйству, даже почти не шумели. Кровати на следующий день собрали Руслан с Федькой, и это Матвея тоже порадовало. Нашли, значит, общий язык, хорошо. Конечно, в Федьке Матвей и не сомневался, скорее наоборот: боялся, как бы Руслан его не оттолкнул и не обидел. Федька же хрупкий на самом деле, с ним надо аккуратно… Впрочем, теперь Матвею было стыдно за свои былые опасения. В отношении Руслана к Федьке не было ни капли надменности, снисхождения или неприязни, даже соперничества не было. Разговаривали они мало, но действовали слаженно, будто старые друзья, которые давно уже притерлись и всё друг о друге выяснили. — Пап, теперь тебе негде будет спать, — напомнила Элька, когда Руслан унес из задней комнаты последний матрас, чтобы положить его на кровать. — В гамаке посплю, — отмахнулся Матвей. Кровать Руслана поставили в маленькой спальне, а остальные две — в большой, и что-то такое явно промелькнуло в глазах Славки, но надолго не задержалось, спряталось. Матвей не в первый раз задумался о том, что ей не помешала бы собственная комната, но не отнимать же у Руслана его кровать и не распиливать же двухэтажную? Да и не до того сейчас, в списке приоритетов верхние позиции заняты мебелью и бытовой техникой, а с отдельными комнатами придется подождать. Бойлер привезли и даже установили без доплаты, и вся семья наконец помылась по-человечески. С привычными ссорами и толкотней, с жалобами на часами размывающуюся Славку, с резиновыми уточками, которых долго искали в коробках, теперь стоявших в комнате Руслана. Матвея эта вечерняя суета убаюкала настолько, что он едва не уснул в ванне. Лишь мысли о том, что вода рано или поздно остынет, заставили его встать и выдернуть пробку. Дети уже разбрелись по кроватям, и Матвей пожелал им спокойной ночи, прежде чем уйти спать в гамаке. К Руслану тоже заглянул, почувствовал прилив храбрости и сказал: — Спокойной ночи. Люблю тебя. Руслан резко обернулся, свирепо сверкнул глазами: — А я тебя — нет. — Имеешь право, — кивнул Матвей, твердо решив не сдавать позиций. Он взял лежавшее поверх коробок одеяло, подушку оставил, решив, что в гамаке без нее удобнее, и вышел во двор. Несмотря на мусор, постоянно сыпавшийся с деревьев, засыпать на свежем воздухе оказалось вполне приятно. Матвей замотался в одеяло и закрыл глаза, слегка покачиваясь и слушая стрекотание каких-то ночных насекомых вперемешку с собачьим лаем и пьяными выкриками дальних соседей. Всё-таки природа — это замечательно. Из сна Матвея выдернула тяжелая капля, упавшая на лоб. За ней последовала еще одна, угодившая прямо в уголок глаза. Матвей недовольно заворочался, накрылся одеялом с головой, но тут дождь припустил сильнее, забарабанил по крыше, зашуршал по кронам деревьев. Матвей выругался, вылез из гамака и ретировался в дом. Побродил по коридору, попробовал было лечь на полу в задней комнате, понял, что утром не встанет, вытер досуха ванну, кое-как застелил ее единственным чистым полотенцем, лег, укрылся слегка влажным одеялом и уснул, слушая дождь.