Кукушата

Матвей поспешно скатился с лестницы, сам не зная, как не свернул шею, и кинулся в заднюю комнату, а Элька всё басила: — Он не жирный, не жирный, не жирный! Визг уже успел перейти в скулёж и шел откуда-то из-за дивана. Матвей заглянул туда, миновав растерянную Славку, и увидел прижимающего к груди руку Илью. — Да что у вас тут происходит?! — Не трогай! — тут же воскликнул Руслан, и Матвей оглянулся. По всему было ясно, что Руслан тоже сорвался на визг, прибежал весь запыхавшийся, почему-то с ножовкой в руке. Выдохнул нервно, повторил: — Не трогай. Матвей поперхнулся возмущением, огляделся. Элька воет сиреной, запрокинув голову, Славка свернулась комком на диване и заткнула уши, Федька нерешительно выглядывает из спальни, укушенный Илья скрючился на матрасе за диваном, Данилы вообще не видно, а Руслан смотрит так, будто это Матвей во всём виноват. — Да я вообще… — начал было Матвей и досадливо отмахнулся, присел на корточки перед Элькой: — Что случилось? Элька, продолжая выть взахлеб, ткнула пальцем в сторону клетки Иисуса и перевернутой миски. — Хомяк? — уточнил Матвей. Элька кивнула. — Что хомяк? Элька затрясла головой и зарыдала громче. — Она не делилась, потому что хомяку не хватит, а он говорит, хомяк и так жирный, — угрюмо пояснила Славка, указывая большим пальцем поочередно на Эльку и за диван. — И ты его укусила? — спросил Матвей, обращаясь к Эльке. Та зарыдала еще безутешнее. — Илюш, иди сюда, — позвал Матвей. — Покажи руку. Илья нехотя выбрался из-за дивана и подошел, натужно сопя и поглядывая исподлобья. — Ничего, не до крови, — сказал Матвей, полюбовавшись следами зубов. — Руслан, не стой столбом, принеси что-нибудь холодное. Руслан неожиданно подчинился, исчез и вернулся с непочатым пакетом молока. Матвей отвел Эльку умываться, по пути заглянул в большую спальню, убедился, что Данилка самозабвенно рисует, расставив перед собой клетки с крысами, выдохнул. Когда младшие немного успокоились и прослушали лекцию о том, почему надо быть добрее и терпимее друг к другу, Матвей снова повернулся к Руслану и миролюбиво спросил: — Ничего не хочешь мне сказать? Тот пожал плечами: — А что говорить? Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя.