Кукушата

Дождь всё лил и лил. Следуя инструкциям из какого-то хомячьего блога, Иисуса накормили вареным яйцом и оставили в покое, накрыли клетку пледом и ушли в заднюю комнату. Правда, Элька периодически порывалась сбегать посмотреть, как там дела, и кто-нибудь тут же ее одергивал: — Вот сожрет их, будешь знать! Элька испуганно ойкала и хныкала: — Иисус не станет есть своих детей, он не может! — Он и рожать не может, — не выдержала наконец Славка, и Элька совсем расстроилась, поняв, что хомякам доверять нельзя. — Интересно, как так вышло, — задумчиво сказал Федька. — Непорочное зачатие, как и положено, — с готовностью подсказал Руслан, и Матвей улыбнулся. Как всё-таки хорошо, что всё улеглось, пусть и не насовсем. Потом надо будет позвонить Кире и узнать, как у нее дела, но это потом. Сейчас хватит и того, что Руслан пришел в себя. Конечно, он держит телефон на виду и слишком часто поглядывает на экран, но это нормально. — Мне интересно, — продолжал Федька, — в какой момент произошел подлог. — Как это? — нахмурился Данила, и Славка перевела: — Он говорит, интересно, кто нас наебал: продавец или сосед. — Слава! — воскликнул Матвей. — То есть это, может, какой-то левый хомяк? — сообразил Данилка, и Элька упрямо топнула ногой: — Это Иисус! — Конечно, Иисус, — согласился с ней Матвей. — Только Иисус оказался девочкой. Так иногда бывает. — Пап, а наши крысы точно те, за кого себя выдают? — с подозрением спросил Илья. — Да вроде… — Матвей припомнил ярко выраженные причиндалы Стыда и Позора и поправился: — Точно. — А пусть у них тоже будут крысята, — тут же предложил Илья, и Матвей решительно покачал головой: — Ни в коем случае. Илья и Данила как-то нехорошо переглянулись, и Матвей с нажимом повторил: — Нет. Руслан мог бы пошутить про контроль рождаемости, но он не стал. Матвей вспомнил предыдущее такое затишье и с облегчением заключил, что на этот раз всё иначе. Просто у Руслана нет причин и желания выпускать шипы, он начинает доверять. Вечер шел своим чередом, дождь всё шумел за окном, свет изредка мелькал, но это уже никого не пугало: фонарик на подоконнике, если что. — Пап, — сонно спросил Илья, устроившись у Матвея на животе, — а раз мы всё равно теперь далеко живем, ты ведь меня запишешь в сорок восьмую школу?