Кукушата

Разговор теперь окончательно заглох, но и уйти было нельзя. Матвей так и сидел на краешке кровати, думая, как быть дальше. Руслан ничего не говорил, и понять по его лицу, хочет ли он побыть один, не удавалось. Спрашивать прямо Матвей не решался, понимал, что реакция может быть только одна: Руслан решит, что Матвею не терпится уйти, нахамит и окончательно отстранится. Спасение пришло в лице ревущей Эльки. — Папа, там Иисус умир-а-ает! — прорыдала она, ввалившись в комнату. — У него че-е-ерви-и-и!.. — Черви? — переспросил Матвей. — Это из него кишки лезут, — подсказал из-за Элькиной спины Данила. — Она его раздавила, по-моему. — Я не дави-и-ила-а-а-а!.. Элька захлебнулась плачем, и Матвей усадил ее к себе на колени, принялся утешать, бросив виноватый взгляд на Руслана. Тот осторожно выпутался из одеяла и встал. — Я пойду посмотрю. Матвей благодарно кивнул, и Руслан ушел, аккуратно выпроводив в коридор и Данилу. Из соседней комнаты доносились голоса. Громкий, азартный — Илюшкин, тихий, серьезный — Федькин. Руслан тоже заговорил, но как Матвей ни вслушивался, разобрать ничего не выходило, всё глушили Элькины рыдания. Потом голоса смолкли. В приоткрытую дверь Матвей увидел, как по коридору стремительным шагом двигается Руслан. Он тут же прошагал обратно уже в сопровождении Славки, и Матвей недоуменно нахмурился, продолжая поглаживать Эльку по вздрагивающим плечам. Что там у них такое? Опять Славка виновата? Наконец Руслан вернулся и выдохнул: — Всё нормально. — А кишки? — спросил Матвей, и Руслан качнул головой: — Не кишки. Ты теперь вроде как прадедушка, поздравляю. — А? — Рожает ваш Иисус, что непонятного?