Кукушата

Руки послушно действовали: подавали кружку, придерживали Славку за плечи, помогая наклониться над унитазом, утирали лоб, нажимали какую-то магическую точку под носом. В голове вертелась нелепая мысль, что там у Славки расположена кнопка рестарта. Если правильно надавить, Славка сбросится до заводских настроек, перестанет рыдать и трястись, не будет больше травиться. Тетя Вера говорила, но Матвей ее почти не слышал. Мозг будто бы отключился, транслировал команды в руки, но больше ничего не воспринимал. Одна реплика, правда, прорвалась и завертелась на повторе: — Всё, вода чистая. Вода чистая. Вода чистая. Как заклинание. Матвей знал, что это хорошо, что больше не надо мучить Славку, не надо вливать в нее раствор соды, не надо совать пальцы в рот. Но облегчение почему-то не приходило. Славка уже почти не рыдала. Не утешилась, просто обессилела, затихла, укрытая пушистыми полотенцами и курткой — Матвеевой курткой, которую стащил с себя Руслан. — Па-а-ап! — жалобно донеслось из-за двери, и Матвей вздрогнул. Прошла же целая вечность, как они там? — Иди, я посижу, — сказала тетя Вера и с кряхтением опустилась на холодный пол. Матвей через силу разжал руки, понимая, что всё равно не сможет держать Славку вечно, и встал. — Я сейчас вернусь, Слав. Ответа не было. И Руслана в ванной тоже не было, и Матвей почувствовал волну бессилия. Неужели и тут что-то упустил? Из задней комнаты донесся всхлип, и Матвей кинулся туда. Всхлип перерос в оглушительный рёв, стоило двери открыться. — Эль, что такое? — спросил Матвей, и голос его прозвучал неестественно спокойно. Разве так может говорить человек, у которого только что чуть не умерла дочь? Разве хоть что-то может быть по-прежнему? Элька сделала несколько судорожных рыбьих движений ртом, нахватала воздуха с запасом и выдавила сквозь рыдания: — Не хочу ремнем! Матвей оглядел остальных детей: притихших Илью и Данилу, бледного Федьку. Почувствовал затылком взгляд, обернулся и вяло качнул головой: — Я не знаю. Не знаю, откуда она это взяла. Руслан негодующе фыркнул, протолкнулся в комнату, стянул одеяло со Славкиной кровати и унес его — наверное, чтобы тете Вере не холодно было сидеть. Элька заревела еще горше, и Матвей понял, что вот сейчас сломается, просто ляжет и будет тупо смотреть в одну точку, пока всё летит к чертям. Вместо этого он сгреб Эльку в охапку, сел вместе с ней на диван и принялся утешать. Илья и Данила тут же подобрались ближе, расселись по бокам, и Матвей обнял и их тоже. И только потом додумался сказать самое главное: — Всё уже хорошо, Федь. С ней всё в порядке.