Кукушата

— Кажется, нам туда, — сказал Матвей, выгрузив детей из маршрутки. — Данила, застегнись нормально. Илья, что ты там застрял? Илья, ковырявший что-то у разбитого бордюра, наконец разогнулся, и Матвей брезгливо поморщился, разглядывая заляпанное пластиковое нечто, похожее на фрагмент радиаторной решетки. — Это что? — Не знаю, — беспечно отозвался Илья. — Выкинь. Илья помотал головой и нежно прижал решетку к груди: — Мне надо! Так и вышло, что на квартиру они явились с опозданием. Зареванный Илья в грязной футболке тащил за собой отвоеванную решетку, Славка брезгливо кривилась, Руслан бросал на Матвея враждебные взгляды. — Извините, — виновато сказал Матвей, когда хозяйка открыла дверь. — Издалека ехали… — Ничего-ничего, проходите! Хозяйка посторонилась, и они гуськом прошли внутрь, притормаживая, чтобы разуться: сначала Матвей, потом Славка, Федька, Данила, Илья в обнимку с решеткой, Элька и наконец Руслан. В прихожей сразу стало отвратительно тесно, и Матвею показалось, что хозяйка их прямо сейчас и выставит, наконец осознав количество, но та только выглянула на лестничную площадку: — Все зашли? Матвей на всякий случай пересчитал всех по головам и кивнул: — Все. Да брось ты эту решетку! Илья упрямо помотал головой и обнял решетку покрепче. — Что это у тебя? — спросила хозяйка голосом, безошибочно выдающим в ней многоопытную мать и бабушку. Илья тут же гордо протянул ей решетку, явно рассчитывая на восторг, и хозяйка не обманула его ожиданий. Матвей задумчиво потеребил бороду, а Элька ревниво заметила: — А я рисунки принесла. — Ой, это мне? — растроганно спросила хозяйка, наклоняясь, чтобы взять мятые бумажки, которые достала из своего рюкзака Элька. — Я специально рисовала, пока мы сюда ехали долго-долго на электричке, — принялась рассказывать Элька, и Матвей похолодел. Пока они ехали, Элька действительно калякала всякое, попутно объясняя, что мама на отдельном листке, потому что она с ними не живет, но пусть будет, а Данила и Илья в углу, потому что нечего обзываться, а если будут продолжать, то вот ремень в шкафу висит. — А кто это? — спросила хозяйка, разглядывая художества, и Матвей проклял себя за блестящую идею взять в поездку альбомы и фломастеры. — Это мама, это вся семья, а это волосатый лук, — чуть снисходительно пояснила Элька. — Волосатый? — переспросила хозяйка, и Элька пожала плечами: — Чтобы не замерз. — У нас были перебои с отоплением, — вставил Матвей, и хозяйка, к счастью, улыбнулась и кивнула: — Очень хорошие рисунки, спасибо. Как тебя зовут? — Элеонора Матвеевна, можно просто Эля, — жеманно ответила Элька и украдкой оглянулась на отца. — А я Эльвира Павловна, можно тоже просто Эля, — просияла хозяйка и повернулась к Илье: — А тебя как зовут? Матвей прикрыл глаза, не позволяя себе радоваться раньше времени. Тема матери еще может всплыть, и кто знает, повторят ли дети старательно заученную историю. Перезнакомившись со всеми, Эльвира Павловна объявила: — Ну что, давайте смотреть квартиру и договариваться. Они прошли в коридор, и Федька шепнул, оглядевшись: — Пап, ты же говорил, квартира двухкомнатная! Матвей и сам уже насторожился, разглядывая семь дверей. Даже если вычесть кухню, туалет, ванную и предполагаемую кладовку, получится три комнаты, а не две. — Квартира трехкомнатная, — кивнула Эльвира Павловна, — но одна комната закрыта.