Кукушата

Матвей проснулся с гудящей головой и резью в глазах. Часы били еще раз перед самым рассветом, и дети, которых едва удалось успокоить и усыпить, заныли громче прежнего. Матвей не помнил, как уложил их снова. Возможно, сам уснул раньше. Так или иначе, сейчас из-за задернутых штор светило солнце, улица полнилась дневным шумом, крысы и хомяки мирно шебуршились в своих клетках, а из-за двери доносился приглушенный бубнеж телевизора. Матвей перевернулся на другой бок и накрыл голову одеялом, планируя поспать еще немного. — Дай сюда! — донеслось из коридора. — Мое! — Отдай! Я всё папе расскажу! Матвей накрыл голову еще и подушкой, отчаянно пытаясь разрешить себе спать дальше, но чувство долга победило. Когда он открыл дверь, в коридоре никого не оказалось, и Матвей готов был подумать, что ему померещилось или приснилось. Тут из-за развернутого спинкой дивана показалась Федькина голова, и Матвей спросил: — А где все? — Славка в ванной, остальные там. Федька ткнул пальцем в сторону своей спальни и снова улегся, сделал звук чуть громче. По телевизору шло что-то документальное про лягушек, и Матвей улыбнулся. Уж теперь-то, когда у них есть нормальная квартира, можно и нужно будет завести Федьке какую-нибудь живность. Матвей прислушался, пытаясь уловить отголоски недавней перепалки, не смог и решительно сунулся в спальню старших. Руслан, Данила, Илья и Элька сосредоточенно катали по растянутому над кроватью пододеяльнику стеклянный шарик. Младшие обернулись на шум, и шарик немедленно укатился в квадратную прорезь. — Ой, — сказал Илья. Элька приготовилась зареветь, но Руслан уже вытащил шарик и снова пустил его кататься по пододеяльнику. Младшие тут же подключились, старательно, но аккуратно дергая за края, чтобы шарик не убегал в прорезь. — Это мы в лагере так играли, — вполголоса сказал Руслан, чуть поднимая свой край пододеяльника, чтобы шарик не скатился на пол. — Чё ты не спишь? Матвея захлестнуло чувством жгучей благодарности. Выходит, Руслан специально забрал мелких и занял их игрой, чтобы дать ему выспаться. Где-то еще глубже, совсем под кожей, где нервы голые, заныло осознание незаслуженности такой заботы, и Матвей поскорее шагнул к Руслану, притянул его к себе и чмокнул в макушку, потому что держать всё в себе не было сил. — Ну ты чё, — запротестовал Руслан и вывернулся из объятий. Шарик со стуком упал на пол под хихиканье младших. Матвей пожал плечами. Обидно не было. Руслан весь искрился подростковым негодованием, причем в основном показушным, из-за присутствия мелких. Ровно так же вырвались бы Славка и Федька. Да и Данилка тоже, вон он как в последнее время старается примкнуть к старшим. Это всё — условности, репутация, статус. Под их тонким слоем, похожим на колючий иней, нет ненависти и недоверия. — Пап, давай с нами, — воодушевленно предложила Элька, пока Илья лазил под кровать за шариком. — Иди спи, — сказал Руслан и добавил: — Если хочешь. Матвей задумчиво протер глаза, понял, что сонливость окончательно отступила, и взялся за край пододеяльника. — Только сильно не дергай, — с видом знатока сказала Элька. — А то… Ее перебил гулкий звон часов.