Кукушата

Выйдя в коридор, Матвей едва успел увидеть Федьку. Дверь спальни тут же снова закрылась. Матвей решил не приставать. Пусть побудет один, пока есть возможность. Руслан помог Даниле с уборкой и сел играть с Элькой, как и обещал. Данила забрался на свою кровать и рисовал там (простым карандашом, а не тушью, Матвей в этом убедился), Илья плескался в ванной. Матвей воспользовался этим временным затишьем, составил себе список дел, сверяясь с гуглом. Как верно заметил Руслан, была пятница, а это значило, что разводом можно будет заняться только после поездки. И со школой желательно полностью разобраться до этого. Матвей задумчиво побарабанил пальцами по планшету, пытаясь понять, куда задевал вкладку со статьей про ограничение и лишение родительских прав. Видимо, случайно закрыл. Ну и ладно, нечего грузить мозг раньше времени. Часы за стеной гулко отбили то ли полдень, то ли полночь. Ну вот и еще одно почти забытое дело… Матвей потянулся за телефоном и набрал квартирную хозяйку. Та ответила только с третьего раза, выслушала историю о часах, помолчала и наконец вздохнула: — Значит, они снова идут. Знаете, Матвей… — Степанович, — подсказал Матвей. — Матвей, вы знаете, я сейчас не в городе, к сожалению. Ключи от комнаты в моей квартире, а ключи от квартиры только у меня, так что я, к сожалению, ничего не могу сейчас сделать. — А когда вы вернетесь? — Пятого сентября. Матвей представил, как еще три недели успокаивает детей по ночам и пресекает попытки посмотреть на призраков сквозь розетки днем, и поежился. — А может, мы как-то аккуратно вскроем замок? Я всё потом починю и возмещу. — Ни в коем случае. — Послушайте… — Это всего лишь часы, — терпеливо сказала Эльвира Павловна. — Вы привыкнете. И вообще, они скоро снова остановятся. Они всегда так. Детям Матвей предпочел ничего не говорить. А то надумают себе опять, будто часы какие-нибудь волшебные или проклятые, а они просто старые и поломанные. Действительно, ничего страшного, можно привыкнуть. Матвей включил телевизор, попал на какую-то часть «Хроник Нарнии» и благодарно погрузился в сказочный сюжет, отпустив все бытовые проблемы. Сначала подтянулся вымытый и благоухающий шампунем Илья, потом утомленный рисованием Данила, потом — Элька и Руслан. Под самый конец фильма из прихожей тихо прошмыгнула Славка, устроилась в кресле. — Ну как, хорошо погуляли? — вполголоса спросил Матвей. — Угу. Где Федька? Матвей мучительно покраснел. Вроде и не забыл про него, а выходит, будто да. Надо было позвать смотреть кино, но сейчас-то уже поздно… Он молча мотнул головой в сторону спальни, и Славка так же молча отправилась туда. Ну и хорошо, пусть поговорят. После «Нарнии» началось какое-то древнее кино про гладиаторов, и Матвей выключил телевизор, объявил: — На сегодня всё. Шагом марш чистить зубы и спать. Илья попробовал было возмутиться, что некоторые подло избежали мытья, но Матвей не стал слушать. — Кто не помылся сегодня, помоется завтра, — отрезал он. Младшие поплелись чистить зубы. Руслан залип в телефон, и Матвей не стал его дергать: пусть сидит, старшим можно лечь и попозже. Он заглянул к Славке с Федькой. Те о чем-то перешептывались за ширмой, и Матвей выдохнул: значит, миновал Федькин кризис. Ну и слава богу. Укладывать мелких оказалось сложно, они болтали обо всём на свете, лишь бы не засыпать. Матвей пробовал так и эдак, наконец собрал всех в своей кровати, сам тоже улегся, ойкнул, найдя задницей погнутую спицу, которую заботливо подложил под простыню Илья, выругался, убрал спицу и затеял игру в города. Это неожиданно сработало: сначала отключился Илья, потом Данила, а потом и сам Матвей, так что победа, наверное, осталась за Элькой. Сны плыли беспокойной тревожной чередой невнятных образов, поэтому Матвей успел даже почувствовать облегчение, когда его разбудили, грубо тряхнув за плечо. Что бы там ни было, это ему приснилось. Секундой позже пришло смятение. — Что? — Щас увидишь, пошли. Матвей выбрался из-под беспорядочно накиданных на него рук и ног, сполз с кровати и потащился за Русланом, на ходу пытаясь выпутать резинку из сбившегося пучка на макушке. В спальне старших горел ночник. — Вон, — сказал Руслан, кивая на пустующую Федькину кровать. На подушке, еще хранившей отпечаток головы, лежала бумажка. Матвей поднял ее, развернул и прочитал: «Я лучше сам. Не сердись».