Кукушата

На столике дребезжали ложками высокие стаканы в подстаканниках. Чай давно заварился и подернулся пленкой, но пить его не хотелось. Пейзаж за окном поскучнел, превратился в сплошные цепочки тощих лесопосадок и жухлых полей. Вдобавок ко всему зарядил дождь, почеркал окно косыми линиями, залил всё серостью. Призрачные тени капель, сползавших по стеклу, скользили по Федькиным щекам, создавая впечатление, что он плачет, и Матвею стало не по себе. — Федь, может, в города сыграем? — Не хочется. Федька давно уже отложил банан и занял руки телефоном, нарочно держа экран так, чтобы Матвею не было видно. Впрочем, по отражению в стекле Матвей и так знал, что Федька с кем-то переписывается. — С кем ты там? Федька недоумевающе поднял глаза и поспешил опустить задранные на лоб очки, будто Матвей поймал его на чём-то недозволенном. — Кому пишешь? — переформулировал Матвей, и Федька буркнул: — Славке. — Как она? Федька пожал плечами. — Что делает? — не отставал Матвей. — Сам спроси, — буркнул Федька, и Матвей улыбнулся. Колючесть — это хорошо, это проще и понятнее равнодушной замкнутости. — Спрошу. Федька снова поднял очки на лоб и заскользил большими пальцами по экрану, набирая текст. Матвей вытащил из стаканов ложки, прекратив наконец дребезжание, в сотый раз пробежался взглядом по замусоленному списку. В глаза опять бросилась просьба сфотографировать кота. Думать о ночной беседе с Русланом сейчас не хотелось, и Матвей спросил: — Федь, ты там не определился? — А? — Ну, что тебе купить? — Так вот же… — Федька взял со столика банан. — Да ну, это ерунда, — отмахнулся Матвей. — Это просто чтобы в поезде было чем заняться. Что-нибудь настоящее думай. Он поперхнулся, задумавшись, уж не обесценил ли Федькин выбор такими неосторожными словами. Федька пару раз с силой жмакнул банан и спросил: — Настоящее? Матвей кивнул. — Обещаешь? — Федь, правила остаются: материальное и в пределах разумного, — быстро сказал Матвей, нутром чувствуя подвох. — Оно в пределах, — казал Федька и задумчиво добавил: — Наверное. — Озвучь. Федька помялся и наконец потянулся за списком: — Давай лучше напишу. Матвей вручил ему ручку, и Федька неровным от тряски почерком вывел: «Отдай мне то, чего дома не знаешь».