Кукушата

Этого разговора Матвей ждал уже десять лет. Славка — та еще в самом начале переходного возраста наигралась, швыряясь обидными фразами и обвинениями, и после многочисленных Аниных истерик всё-таки успокоилась и перестала поднимать тему. Матвей этот период вспоминать не любил, потому что пороть Славку за безобразное поведение приходилось именно ему, а он в глубине души считал справедливым ее любопытство, но удовлетворить его не мог. Федька до сих пор не задавал неудобных вопросов, и Матвей даже думал, что он уже сам всё каким-то образом выяснил. Может, Аня в какой-то момент перестала упрямиться и разоткровенничалась, а может, Федька раскопал информацию через соцсети. Теперь выходило, что ничего он не знал. — Федь, по документам ты был Владимирович, — сказал Матвей. Глаза у Федьки жадно вспыхнули, он весь напрягся в радостном ожидании на пороге открытий, и Матвей продолжал, вполне осознавая, что убивает надежду, и ненавидя себя за это: — Это мамино отчество. Так иногда делают, если отец неизвестен. Федька сдвинул очки на лоб и яростно потер глаза ребром ладони. — Если хочешь, я могу спросить у бабушки, — сказал Матвей, а в голове уже пронеслись картины одна другой ужаснее: вот Федька знакомится с биологическим отцом, наверняка успешным, богатым, любящим и полным раскаяния за упущенные годы; вот этот отец-молодец устанавливает отцовство; вот Федька без малейших колебаний переезжает к нему. — Я уже спрашивал, — прошептал Федька, виновато склонив голову. Матвей притянул его к себе, попытался задушить чувство вины объятиями. — Всё хорошо, Федь. Ты имеешь право знать. Федька отчаянно замотал головой. — Имеешь, — твердо повторил Матвей. — Это не предательство. И я же никуда не денусь, если ты его найдешь… Если не прогонишь, конечно. Федька прижался крепче, и Матвей уточнил: — Если прогонишь, всё равно никуда не денусь. — Мне просто интересно, — пробубнил Федька куда-то в Матвеево солнечное сплетение, — почему всё так. Почему он ушел и… — Я не знаю, Федь. Я даже не знаю, у вас со Славой один отец или нет, — сказал Матвей. — Почему ты не знаешь? — совсем по-детски разочарованно спросил Федька, и Матвей пожал плечами: — Мама не рассказывала, а я не спрашивал. Федька помолчал, переваривая информацию, и наконец изрек: — Может, у него тоже другая семья. — Может, — согласился Матвей. — По-разному в жизни бывает. — Пап, мне не надо подарок, — сказал вдруг Федька, высвобождаясь из объятий. — Федь, ну ты что? — растерянно спросил Матвей. — Что я не так сказал? — Да нет. — Федька шмыгнул носом. — Это я… Я тебя обманул. — В смысле? — Ну, я же знаю, ты бы не позволил, если бы знал… — Федька тяжело вздохнул, достал телефон и показал Матвею фотографию дворняги с грустными бровями. — Вот. Она у нас дома ощенилась.