Кукушата

В хостеле было пусто и относительно тихо, если не считать размеренного гула мотокосы за окном. — Ну что, неплохо, — сказал Матвей. — Только окно надо закрыть. Пока он сражался с непонятным шпингалетом, Федька выкопал из чемодана плюшевого щенка, положил очки на тумбочку, забрался на верхний ярус кровати и укрылся жиденьким, застиранным пододеяльником, одеяла в котором, кажется, и не было вовсе. — Спать будешь? Правильно, спи. Я тоже лягу, только схожу на разведку. Тут душ где-то должен быть. — Угу. Душ на этаже действительно был — совмещенный с туалетом, отделенная от унитаза хлипкой шторкой конструкция из дырки в полу и дырки в потолке. Матвей решил, что за такую цену глупо было рассчитывать на большее. Спасибо, что хоть унитаз, а не еще одна дырка в полу. Вернувшись в номер за одеждой и полотенцем, Матвей обнаружил, что Федька уже спит. И хорошо, пусть отдыхает. Матвей и сам попытался вздремнуть после душа, но сон не шел, его спугивали то звуки улицы, то собственные мысли. В конце концов Матвей решил провести время с пользой и улизнул из номера. Мысль оказалась удачной: прямо через дорогу от хостела Матвей нашел магазин подарков, а в нем — машину для попкорна. Оставалось отыскать рюкзак с трансформерами. В паре кварталов от магазина подарков Матвей наткнулся на художественную лавку и вспомнил, что пастель так и не купил, а мел Данилке всё-таки не подойдет. Пришлось завернуть туда, мысленно прощаясь с деньгами. Но и тут Матвею повезло: ему не навязывали никаких гигантских коробок за сорок шесть с половиной тысяч рублей. Наоборот, девочка-консультант помогла выбрать набор бюджетной пастели, показала, как хорошо смешиваются цвета, даже специальную бумагу предложила. Матвей засомневался было, но взял: всё равно Данила потом затребует, придется опять бегать и искать. Напоследок девочка подсказала Матвею, что рюкзаков полно в «Детском мире», чем окончательно подтвердила свою святость. Из «Детского мира» Матвей вышел уставшим, но довольным: все подарки теперь на месте, остается дотащить их до хостела. Впрочем, и эту проблему он решил: пастель и бумагу положил в рюкзак, рюкзак закинул на спину, коробку с машиной для попкорна сунул под мышку. Оставалось только вернуться, дождаться Федькиного пробуждения, пообедать, а потом можно браться и за последний квест. Матвей радостно ввалился в номер, увидел, что Федька всё ещё спит, и стал двигаться тише. В конце концов, спешить некуда, пусть отдыхает. Раскладывая подарки на своей кровати, Матвей услышал всхлип и удивленно поднял голову. — Федь, ты чего? Федька с головой залез под пододеяльник и беззвучно затрясся. — Э-э! Ну ты чего, в самом деле? Проснулся и испугался, что ли? — Матвей представил, как Федька просыпается в пустом номере в чужом городе, отмахнулся от нахлынувшего чувства вины и сердито сказал: — Ну, позвонил бы. — Я звонил, — всхлипнул Федька. Матвей полез в карман. Дежавю какое-то! Когда они за головастиками лезли, Федька тоже звонил, да он не слышал. Как по-дурацки выходит, второй раз на те же грабли. В этот раз всё было хуже. Телефон разрядился. А значит, Федька проснулся в пустом номере, набрал отца и услышал сообщение о недоступности абонента. — Ох ты… Федь, прости. Федька промолчал, и Матвей сел на кровать, зашуршав целлофаном, в который были обернуты лямки рюкзака. — Федь, я правда пытаюсь… Я плохой отец, да? — Угу.