Кукушата

Путь домой почему-то казался позорным. Матвея не радовали ни вырученные от обмена билетов деньги (удалось взять верхние боковушки), ни заблаговременное возвращение. Да, теперь не придётся объясняться с Русланом по поводу задержки и Томска, про Томск вообще можно не говорить, но разве это победа? На душе было необъяснимо гадко. Казалось, что миссия провалена, хотя всё по списку Матвей раздобыл и документы Руслана забрал. Ещё и Федька надулся, что Матвей не взял его деньги, и это было совсем уже странно. Чтобы ни о чём не думать, Матвей забрался на свою полку и сразу же уснул под стук колёс. Проснулся, когда поезд тряхнуло, и только тогда спохватился: детям-то не позвонил, спокойной ночи не пожелал! Но на часах было уже за полночь. Матвей вздохнул. Не конец света. Если бы что, они бы сами позвонили. Пропущенных не было, только куча сообщений от Иры. Открывать их Матвей не стал, чтобы ей не высветился статус «прочитано». Не хотелось ни обижать Иру, ни влипать в бесконечные заверения, что он не сердится, а она не виновата. Матвей снова закрыл глаза и проспал благополучно всю дорогу. Когда вышли на залитый утренним солнцем перрон, Федька споткнулся, и Матвей проворчал: — Очки надень наконец. — Они далеко, — тихо ответил Федька. Матвей промолчал, очень надеясь, что далеко — это на дне рюкзака, а не в Томске. Хотя с Федьки станется, конечно! В тусклом свете вокзальных ламп Федькино лицо казалось осунувшимся, старым. — Не выспался? — спросил Матвей. Федька помотал головой. Матвей деликатно промолчал о том, что тряслись в поезде они по Федькиной милости, а могли бы спокойно заночевать в хостеле. — Ничего, домой придём — выспишься, — сказал он вместо этого. Дома царил бардак. В нос с порога ударил запах жареного. Видимо, дети не додумались проветривать, когда готовили, и теперь вонь въелась в мебель и в стены. Пока Матвей осматривался, из спальни выбежал растрёпанный, заспанный Руслан. Вид у него был совершенно невменяемый: глаза красные, в руках почему-то трансформер. — Руслан! — сказал Матвей, стараясь звучать непринуждённо. Он замешкался, втаскивая чемодан, потом подошёл к Руслану, чтобы обнять, увидел грязно-жёлтую тень под глазом. — Откуда фингал? Руслан не ответил. Разуваясь, Матвей краем глаза увидел ещё одну неприятную деталь: детский манеж за диваном. Воспоминания нахлынули непрошеной волной, померещилось, что всё началось заново: бессонные ночи, мелкие орущие дети, злая и нервная Аня. Руслан и на вопрос о манеже не ответил, просто всучил Матвею трансформера и ушёл в кладовку, заявив, что ложится спать. — Дурдом, — покачал головой Матвей. — Федь, ну ты-то хоть куда? Тоже спать? Федька замер у самой двери в спальню и виновато опустил голову. — Я к Дейзи, — тихо сказал он.